Маргарита Блинова 
Гарпия в Академии

Академия Магии – 

Где это чудовище, или Идите все лесом – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43277404
«Гарпия в Академии»: Эксмо; Москва; 2019
ISBN 978-5-04-104035-2
Аннотация

Всех гарпий, и в особенности меня, бесят недалекие люди. Бесят студенты, не думающие головой. Напрягают некомпетентные преподаватели Академии. Раздражают повара, издевающиеся над самой сутью слова «кулинария». Приводит в ярость Эрг Гай Кьяри, декан и по совместительству мой надзиратель.
Стоило мне только появиться в «гостеприимных» стенах Академии, как этот ящер-переросток стал активно лезть в дела, его совершенно не касающиеся. И мало того, что завалил бумажной работой, так еще и раскрыл мой тщательно спланированный замысел.
Все гарпии, и в особенности я, долготерпением не отличаются. Так что можно не сомневаться: кто-то по-крупному попал!

Маргарита Блинова
Гарпия в Академии

© Блинова М., 2019
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Часть первая

Пролог

Столичный зал бракосочетаний сиял белизной. Помпезность изливалась из каждой микроскопической трещины, убранство кичилось дороговизной, потолок с трудом удерживал позолоченную люстру, по слухам, подаренную самим королем, а от запаха благовоний и увядающих цветов кружилась голова.
Хотя, будем откровенны, головы у гостей начали кружиться и толкать на глупости задолго до того, как те переступили порог «семейного храма», дабы узаконить отношения парочки идиотов, решившихся на брак.
– …безмерно рад засвидетельствовать этот союз перед ликом Всеединого, законом и родственниками, – с апломбом вещал храмовник, прижимая к груди, то есть к внушительному животу, ветхий молитвенник.
Короче, свадебная идиллия во всей ее скучнейшей красе. И тут вся такая разгневанная я…
– Ах ты ж сволочь!
Мой звонкий голос вознесся к выбеленным сводам и эхом разошелся по всему помещению. Храмовник оборвал церемониальную речь. Притихшие гости заметно оживились, чуя скандал. Теща со свекровью резко обернулись, высматривая неприятеля. Господа брачующиеся обменялись тяжелыми взглядами.
«И как это понимать?» – медленно зверела недосупруга.
«Клянусь, ты не то подумала», – лихорадочно заметался взгляд жениха.
– Обманщик! – выкрикнула я, величественно ступая по проходу и не сводя глаз с возвышения, где стояли молодожены. – Не стыдно людям в глаза смотреть?
Сообразив, что шанс замять появление незнакомки безвозвратно утерян, жених втянул голову в плечи и оказался прав. Побагровев от ярости, разгневанная невеста выхватила из рук подружки букет и от души хлестанула по лицу ненаглядного.
– Это она, да? Это к ней ты бегал в беседку? Что, думал, я такая дура и не узнаю? Кобель! Похотливое животное!
Издав возмущенное квохтанье, свекровь попыталась встать – как же, кровиночку ведь обижают, – но была поймана за рукав и возвращена на место цепкой тещиной ручкой с перстеньком на указательном пальчике.
– Пусть девка сперва скажет, где твой свин грязи нашел.
«Свин» после пяти хлестких оплеух букетиком невесты больше походил на чудом уцелевшего после собачьей облавы кота и только таращился на меня огромными от шока глазами. Невеста же нашла утешение на груди высокого красавца, который обнимал деву с собственническим выражением на лице.
Ставлю два золотых, походы налево у парочки несостоявшихся жениха и невесты – занятие общее.
– Убью! – смакуя это слово, сообщила я.
Жених сглотнул и воровато оглянулся, ища в толпе родственников утешителя.
– Госпожа… А вы, собственно, кто? – попытался вмешаться в конфликт мужчина с представительной сединой и не менее представительными залысинами.
Оглянувшись, я поймала сразу два недоумевающих взгляда и слегка устыдилась. У людей ведь праздник, официальный повод выгулять новое платье и злоупотребить спиртным, а тут я, в простом дорожном костюме и без прически.
Непорядок. Можно даже сказать – беспредел!
В ответ на мысли о прекрасном за спиной раскрылись сложенные до поры до времени черные крылья с алым кантиком, на руках – маникюр кинжального типа, а нижние конечности трансформировались в убийственные лапы-лодочки на когтистом каблучке.
Ах, как же хороша я в полной трансформации.
Жених побледнел и попятился. Невеста упала в обморок, благо было кому ловить, а ее излишне впечатлительная подружка оглушительно завизжала:
– Гарпия! Гарпия!!!
Ну да, гарпия.
Орать-то зачем?
К несчастью для моих чувствительных барабанных перепонок, в зале оказалась хорошая акустика и удивительно пугливые гости. Толпа родственников и друзей подскочила со своих мест и кинулась врассыпную, подальше от жениха и незваной гостьи. Больше всего меня поразила дородная дама в пышном платье, которая умудрилась прямо с места перемахнуть через спинку стула и, завывая не хуже подвыпившего привидения, затеряться среди перепуганного табуна гостей, метнувшегося к выходу.
И все бы ничего, но в дверях появился мой напарник по мщению.
– Где этот урод?! – вопросил двухметровый великан у толпы.
Гости, словно стайка рыбок, синхронно отшатнулись назад, не менее синхронно указали на бледного и трясущегося от страха женишка и слаженно расступились. Молодцы какие! Хоть сейчас на конкурс парадной маршировки отправляй.
– Марсия, мы ведь договаривались бить его вместе! – крикнул новоприбывший, заметив, что я уже практически добралась до жертвы нашего произвола.
– Еще чего! Мне эта сволочь столько нервов попортила! Одними пинками не отде…
– Изыди! – пискнул перепуганный жених и плеснул водой из стаканчика.
Святой водой.
Я эту гадость за метр чую.
Воняет предрассудками, знаете ли.
Пока я медленно обтекала заговоренной храмовниками водицей, борясь с нестерпимым желанием оторвать нахалу голову и сделать недосупругу недовдовой, второй незваный гость на этом празднике семьи, любви и верности быстро прошагал по проходу между рядами опрокинутых стульев и поднялся на возвышение.
– Знаешь, с каждым разом у нас все лучше и лучше получается врываться куда-то, – лукаво улыбаясь, проговорил он.
– Предлагаешь открыть общее дело? – злобно прошипела я, стирая ладонью с лица остатки воды.
– Кстати, про общее…
Он сделал скользящий шаг вперед, навстречу к цели. Жених благоразумно закатил глаза и осел на пол, видимо, полагая, что настоящие воины лежачих не бьют. Наивный!
Да только не за ним пришли.
Переступив через бессознательное тело, мой напарник легко вырвал постамент, из-за которого вещал свою проникновенную речь храмовник, и откинул преграду в сторону. Согнувшийся в три погибели храмовник, сидевший на корточках, медленно поднял голову и гулко сглотнул.
– Попался, голубчик. – Мои губы расплылись в предвкушающей улыбке, а кончики крыльев затрепетали от легкого возбуждения.
Но началось все не с этого.
Началось все с моего назначения…

Глава первая
Убойное назначение

– Господин ректор! – призывно проорала я.
Галактион Белозерский, седой, но еще очень даже крепкий мужчина, замер с не донесенным до рта бутербродом. Медленно повернул голову на звук и с нескрываемым ужасом воззрился на меня. То есть на окно. То есть на кусок холодно-голубого неба, на фоне которого виднелось мое решительное личико. Ну и все остальное.
Разве я виновата, что в приемной вместо хорошенькой секретарши восседает горообразный монстр, знакомый только с фразой «Велено не пущать»? А у меня важный разговор, между прочим. Вот и приходится штурмовать окна.
– Господин ректор, я не стану учить этого ящера! – безапелляционным тоном озвучила я основное требование.
Резким движением швырнув свой завтрак на тарелку, ректор поднялся и дернул занавески, увеличивая обзор. Кардинально так. Сорвав те ко всем чертям!
И вот чего так нервничать?
– Госпожа Браун, немедленно прекратите этот балаган! – сорвавшись на фальцет, выкрикнул ректор, бросая на пол тяжелую штору.
Громко чихнул, так как ткань оказалась тяжелой по причине равномерно осевшего слоя пыли, выругался и снова чихнул. Чих совпал с мощным ударом в дверь, и в кабинете нарисовался новый действующий герой.
– Эта гарпия не станет учить моего сына, – с порога заявил герой, хлопая несчастной дверью так, что ту перекосило.
Меня тоже перекосило от одного только вида вошедшего, поэтому смолчать я не смогла:
– Это кто тут гарпия?! – рявкнула так, что задрожали стекла.
Несчастный ректор, уже успевший потерять аппетит, занавески, дверь и хорошее настроение, решил не рисковать еще и окном, а потому дернул створки, впуская меня внутрь кабинета.
– Марсия…
– Нет, нет и еще миллион раз нет, господин ректор! – отчеканила, с трудом протискивая крылья в проем и замирая на подоконнике. – Я согласилась на это назначение не за тем, чтобы делиться знаниями с тупой ящерицей!
Вышеупомянутый потемнел лицом.
– С тупой ящерицей?..
– Эрг, ну хоть ты не начинай… – Господин ректор сложил руки перед собой и умоляюще глянул на декана факультета темных искусств.
Куда там!
Эрг Гай Кьяри – один из самых ярких представителей драконов смерти – смерил меня убийственным взглядом (хорошо, что огнем не плюнул) и пошел в атаку.
– Не знаю, кто проводил вашу аттестацию, раз даже элементарные вещи вы запомнить не в состоянии. Но на будущее уясните, драконы – самая древняя раса, обитающая на этих землях. Умные, сильные, беспощадные…
– Вы поэтому вырождаетесь? – не преминула уколоть я.
Не стоило мне его злить, ох, не стоило. Ибо ко всем перечисленным ранее недостаткам надо добавить еще один – жутко-жутко злопамятные гады. А когда на тебя с маниакальным блеском смотрит двухметровая туша нереализованного тестостерона, тут даже ректору страшно.
– Господа преподаватели, давайте обойдемся без драк хотя бы в первый рабочий день, – вклиниваясь между нами, выпалил Белозерский.
Интересная логика. То есть в конце года можно поубивать друг друга?
– Эрг, ты же сам хлопотал о переводе студента Кьяри на свой факультет.
Дракон отчетливо скрипнул зубами, а ректор продолжил:
– Да, мы все немного удивлены, что выбор мальчика пал на новый предмет, который любезно согласилась вести госпожа Браун. Да, я разделяю ваши родительские сомнения, но это не повод врываться в мой кабинет. Полноте, Эрг, вы знаете характер своего сына. Сегодня он записался на курс, чтобы позлить вас. Завтра найдет новое развлечение.
Я злорадно улыбнулась.
– А что касается вас, госпожа Браун… – Взгляд ректора посуровел. – Соглашаясь на это назначение, вы должны были отдавать себе отчет, что в вашей группе будут обучаться представители различных рас.
– Но…
– Более того, вы лично заверили меня на собеседовании, что не имеете предрассудков и толерантно настроены ко всем представителям разумных рас.
– Но!
– Вы будете учить дракона, цирковых собак и даже кактус, если таковые запишутся на ваш курс, – отчеканил Галактион Белозерский, демонстрируя, что занял место ректора исключительно из-за любви к своему делу, а не из-за покровителей в Министерстве магического образования. – В противном случае…
Я приуныла, но виду не подала. Еще чего! Буду я перед драконом слабости демонстрировать. Да не видать ему такого счастья.
Слетев с подоконника и вежливо кивнув господину Белозерскому, признавая его правоту, я пошла к выходу. По пути «случайно» задела дракона крылом – вот нечего таким большим быть, а то вырастут амбалами, нормальным людям не пройти.
При первом же прикосновении перекошенная дверь пала к моим ногам, жалобно скрипнув напоследок. Я поспешила проскочить в приемную, пока из-за своего стола не поднялась секретарша, а из воздуха не материализовался завхоз с вполне себе закономерным вопросом «И кто это сделал?». Поди докажи потом, что не виновата, что это подлый и мерзкий дракон силищу не рассчитал, а я только мимо проходила.
– Госпожа Браун, жду вас на кафедре, – донеслось мне вслед.
Ждите, господин дракон. Ждите. Можете «Столичного сплетника» на досуге полистать. Глядишь, к вечеру и дождетесь.
Мечтательно улыбаясь, я тряхнула черными крыльями с алым кантиком и пошла к ближайшему окну.
Где там мои новые подопечные?

Высота людского тщеславия 
Академия Светлых и Темных искусств может по праву гордиться тем, что в этом году попала в десятку лучших. 
Увы, но это не подборка «Самые престижные учебные заведения материка» и даже не народный топ «Куда проще поступить». Академию отметил архитектурный вестник в списках «Самые странные постройки». 
С высоты полета Академия напоминает уснувшего огромного ежа. Такого разноцветного и очень больного ежа. 
Построенная на укрепленном пятачке самого известного клифа западного побережья, первое время после своего создания Академия считалась самой престижной на всем материке. 
Еще бы! Ведь, по слухам, тут получали дипломы верхушки аристократии, а также парочка наследных принцев. 
Неудивительно, что за хлебное местечко ректора едва ли не дрались. 
Заполучив статусную должность и связи, каждый новый ректор торопился увековечить себя в камне. Сперва это была одинокая статуя, которой предприимчивые студенты уже через год снесли голову. Следующий ректор учел опыт уволенного коллеги и быстро сообразил, что за пять лет учебы в стенах альма-матер студенты с неизвлекаемым шилом в одном месте способны уничтожить все, кроме стен. 
И с этого момента Академия начала обзаводиться башнями имени очередного ректора. 
Чтобы выгодно отличаться от конкурентов, башни строили по собственным чертежам с претензией на гениальность. Чего только не исторгла на свет ректорская фантазия! Высокую узкую башню с красно-белой шляпкой, как у мухоморов. Винтообразного монстра с пологой крышей. Деревянную сторожку с пятиметровым шпилем из чистого золота… 
И ведь каждая хоть на чуть-чуть, но выше конкурентов! 
Сколько средств из бюджета Академии было впустую растрачено лишь для того, чтобы мальчики померились… 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

Как там ректор говорил?

«Вы будете учить дракона, цирковых собак и даже кактус, если таковые запишутся на ваш курс»?
Что ж, он не врал.
– Та-а-ак… – протянула я, всматриваясь в вытянувшиеся от шока лица студентов.
Их было тринадцать, и это уже о многом говорило.
Нет, не то чтобы я такая уж суеверная, но все же на первой сессии количество светлых голов прорежу. Какое там официальное число счастья? Семь? Три? Нет, три – это совсем капитально. Белозерский такого энтузиазма точно не оценит.
– А-а-а-а… – протянула девочка с первой парты, потрясенно тыкая в сторону открытого окна.
Подумаешь, новый препод пришел через окно. Это не повод лишаться дара речи.
– На будущее… – Я глянула на часы и нахмурилась: опаздывают, голубчики. – Дверьми я предпочитаю не пользоваться, поэтому в следующий раз потрудитесь открыть окошко. В Академии очень чувствительная система безопасности, а мне бы не хотелось лишний раз тревожить…
В подтверждение этих слов раздался хлопок, пахнуло серой, и в воздухе повисли трое духов-защитников. Духи выглядели как персонажи древней сказки «трое из ларца – одинаковых с лица». Три рукастых деревенщины с палицами на плече и зверскими оскалами на лицах. И только рост подкачал – молодцы были не больше комнатной болонки.
Тоже мне… защитнички!
Вообще-то привидения могли менять свою форму, как модница – платья. Все зависело от полета фантазии посмертия или же привязки к прошлому существованию. Но, судя по выразительным лицам этой троицы, небо обделило убогоньких и тем, и другим.
– Плохо!
Чем-чем, а командным голосом я могла гордиться. Не зря же меня считали лучшей в полетной сотне, участвующей во всех торжественных мероприятиях. Бочки, петли, перевороты… Любая фигура высшего пилотажа – и все это, на минуточку, синхронно! Возможно, будь мой народ чуть более сговорчив, наши воздушные шоу прославились бы на весь материк. Но сейчас не об этом…
– Даже не так, господа. Это просто отвратительно! Прошло больше трех минут, прежде чем вы соизволили явиться.
Духи немного стушевались.
– Так пока с нижних этажей долетели, пока нашли точку входа…
– Вы мне тут оправдательные байки не травите! – продолжая напирать, рявкнула я. – Кто старший?
– Эрг Гай Кьяри, – в один голос ответили духи.
Благоговейно так. С придыханием. Еще и выражение на лицах такое мечтательное-мечтательное стало.
Тьфу! Аж смотреть противно.
– Свободны, – распорядилась я. – Со старшим переговорю лично.
– Но… – попытался протестовать один из духов. Да кто ж ему даст.
– Свободны! – рявкнула и щелкнула пальцами, изгоняя хранителей в подвал, где им и самое место.
Мило улыбнулась притихшим ученикам и услышала шепот с галерки:
– Гарпия…
Это кто там у нас в самоубийцы подался? Дракончик. И почему я не удивлена?
– Начнем наше занятие, – сообщила, глядя исключительно в наглое лицо молодого Кьяри.
Малец оказался копией своего папашки – пугающе высокий и непозволительно массивный, со светлым ежиком волос, квадратной нижней челюстью и темно-зелеными глазами. Но если первый был сформировавшимся мужчиной, то этот в мужчину еще только играл.
– Как вам уже известно, вашей группе я буду преподавать «Легенды и мифы Забытого мира», а также «Воинские традиции разных культур»… Вот вы!
Позевывающий зверолюд, севший на первую парту явно по недоразумению, вздрогнул и поспешно встал.
– Сидите, сидите! – отмахнулась я, с интересом рассматривая лисью мордочку ученика.
Хаджитов – представителей племени больших человекообразных лисов – не так часто встретишь на западе материка, еще реже за партой и уж совсем «эка невидаль» на курсе «Легенды и мифы Забытого мира», ибо их, как и меня, тоже можно причислить к мифам.
Одно хорошо, память у этих человекообразных лисов лучше, чем у некоторых неблагодарных людишек.
– В Алькете есть храм Лунной принцессы. Расскажите нам поподробнее про этот миф.
Лис глянул на меня большими глазами и ухом дернул. Ах да, они же всем врут, что храм разрушен, а камешки давным-давно растащили на производственные нужды. Ну не любят хаджиты чужаков на своих территориях, а уж как их корежит от слова «турист»…
– Существует легенда, – начал лис как-то совсем уж неуверенно, – что наш народ был долгое время в рабстве у демонов порока, но в одну лунную ночь с неба спустилась крылатая принцесса и дала сил для сопротивления…
– Достаточно, – оборвала я скупого рассказчика и повернулась к зеленоглазой бретонке, сидевшей с противоположного края прохода. – Вы из столицы, верно? Говорят, над козырьком ратуши стоит статуя из зеленого мрамора. Так поведайте нам, барышня, в честь кого воздвигнута данная статуя.
Зеленоглазка задумалась, я бы даже сказала, потерялась в хаосе собственных мыслей, гипнотизируя собственные пальцы.
– Это Рагол Благословенный, – пришла ей на помощь соседка. Тоже бретонка, но одета поскромнее.
Она дождалась моего одобрительного кивка и зачастила:
– Во время осады столицы варварами из северных морей загорелись пороховые склады. Огонь охватил половину города и перекинулся на ратушу, которую использовали в качестве госпиталя для раненых солдат и яслей. Крыша здания обвалилась, люди задыхались от дыма и потеряли всякую надежду на спасение, когда в небе появился серафим, чьи крылья затмевали блеском чистейший малахит…
– Достаточно.
Я уже заинтересованно посматривала в сторону высокой фигуры в черном балахоне. Капюшон надвинут по самый подбородок, так что лица не видно, руки спрятаны в черных перчатках. Единственное, что выдавало в нем ледяного демона – холод, окружающий фигуру невидимым коконом.
– А какие сказки рассказывают на пиках Альмедиса?
Если демона и удивила моя наблюдательность, то он ничем этого не выдал.
– Говорят, что короля Хербу покусали северные ветра, – голос студента звучал хрипло, с морозной свежестью, пробирающей слушателей до костей.
М-да… Судя по недовольным взглядам дрожащих одногруппников, на других предметах спрашивали демона нечасто. Оно и понятно – это сейчас самый разгар бабьего лета, а что же будет, когда за окошком стукнет капитальный минус?
– Обезумев, Херба спустился с пика и ворвался в ближайший город. Все, чего он касался, навеки застывало под корочкой льда: деревья, фонтаны, птицы и люди… Так было, пока с неба не спустилась шестерка белокрылых ангелов. Они тесно окружили Хербу, накрыли своими крыльями и усмирили демона, навеки застыв во льду.
Я благодарно кивнула (оригинал сказки был в семь раз длиннее, но демон решил не морозить нас почем зря) и вернулась к доске.
– История знает множество упоминаний крылатых мужчин и женщин – ангелы, серафимы, орлицы, девы-ветра, боги…
Притихший класс с интересом слушал, не отводя от меня жадных взглядов.
– Сами себя мы называем ар-теро, что в переводе на всеобщий значит «крылотворцы». Разочарую вас, но мы не боги и уж точно не команда спасателей. Мы историки, которые хранили правду об этом мире на протяжении семнадцати веков. До того часа, пока на мир не рухнули драконы… Догадайтесь, с чьего змеиного языка впервые слетело до неприличия обидное «гарпия»?
Младший Кьяри недобро усмехнулся, явно понимая подоплеку сказанного. Остальные только недоуменно переглядывались и хмурили лбы.
Окинув взглядом класс, я усмехнулась, раскинула черно-алые крылья и поприветствовала собравшихся:
– Меня зовут Ма́рсия Браун, и я – легенда этого мира.

Глава вторая
Плохой характер

Драконы – это зло с хвостиком. Драконы – это непомерное эго. Драконы – это мстительные гады.
Ненавижу драконов!
– Какие-то проблемы, госпожа Браун? – ехидно поинтересовался вышеупомянутый.
– Нет, все прекрасно, – мило улыбнулась я в ответ и уже мысленно припечатала: «Мудак».
А ведь как хорошо начинался день: провела две лекции, в перерыве заскочила к секретарю и, пользуясь поддержкой Белозерского, которую тот любезно оказал, лишь бы отстала, забрала личное дело младшего дракона. Точнее, пришлось взять все личные дела моей группы, чтобы не выдать себя раньше времени.
И все это время Кьяри-старший ждал меня на кафедре, с каждой минутой теряя всякое представление о милосердии, а когда я таки явилась пред его зеленые очи, то сильно пожалела.
Меня покарали в лучших преподавательских традициях – дали ПМК (прошу не путать с ПМС).
Кьяри подсунул образец этой мерзости с самой благожелательной улыбочкой и велел сдать собственную до начала потоковой лекции. Время поджимало, а у меня не было оформлено и половины. И, чтобы вы знали, ПМК – это не «построй, малышка, кораблик». Это полный методический комплект, который преподаватели обязаны предоставить по каждому предмету.
У меня таких оказалось пять – минимальная ставка, чтоб ее! – «Легенды и мифы Забытого мира», «Воинские традиции разных культур», «Мировая история», «Введение в предмет “Воздушная магия высшего порядка”», «Практика работы со стихийными духами».
Монотонность и бессмысленность формулировок, которую так ценили господа методисты, убивали полет фантазии, работающий за соседним столом драконище отбивал желание вообще что-то делать, и только преподавательская этика мешала мне вывести размашистую надпись «Идите все лесом!» и сдать ПМК в таком виде.
В коридоре что-то взорвалось, послышались сдавленные крики и топот.
– Сейчас вернусь, – бросил декан с видом «двинешься с места – крылья оторву».
И вот сижу я, перенаправляю зло в вербальную форму, как вдруг из-за перегородки, где обычно прячутся от посторонних глаз преподаватели, чтобы глотнуть чаю, выглядывает привлеченный шумом мужчина.
Симпатичный такой. Невысокий, но подтянутый, с темными глазами и серебристой шевелюрой, небрежно перевязанной кожаным шнурком. В глазах огонь, в жестах прорывается беспокойная энергия.
Субъект обозрел просторы и… оборзел.
Иначе чем еще можно объяснить тот факт, что этот невоспитанный господин пристроил свою пятую точку на краешек моего рабочего стола и нахально произнес:
– Приветствую! – поздоровался он с… не со мной.
Кто в здравом уме сунется к злой гарпии, страдающей над бумажной работой? Поэтому точно не со мной.
– Фаркас, – представился преподаватель, не дождавшись хоть какой-то реакции. – Эмиль Фаркас.
Откинувшись на спинку стула, я придирчиво оглядела ненормального и скривилась. Оборотень – движения выдают, да и фамилия знакомая.
Фаркас… Фаркас… Где же я про него слышала?
– Простите мою бестактность, вы, случаем, не тот Фаркас, что стал новым хозяином плато Разлук?
– Случаем, не тот, – снисходительно улыбнулся оборотень, чья пятая точка мяла черновик моей лекции. – Хозяином плато стал мой дядя, закрепив у нашей стаи правящее положение среди канисов.
– А-а-а… – разочарованно протянула я.
Просто очень хорошо помнила файлы про ту битву.
Это только на словах – стал хозяином плато, где обитали оборотни. На деле – вызвал захворавшего альфу, вспорол противнику брюхо и повалялся во внутренностях еще живого собрата.
Вообще-то, как военный историк со стажем, я исповедовала крайне толерантную политику «забей и прими как факт». Да и не фиг соваться в чужую культуру со своими кровавыми ритуалами и мозгами набекрень, но тут в привычной картине мира что-то засбоило.
– В чем дело? – насторожился Фаркас, уловив в собеседнике перемену.
Взяв со стола карандаш, я прокрутила его в пальцах и заговорила:
– После ритуала изгнания поверженных новая правящая стая бежит за вожаком и метит территорию. Около сотни километров равнин и лесов.
Но оборотень все еще не понимал.
– Царство мочи, – пояснила с самой любезной улыбкой, на которую только была способна. – Мне сложно общаться с представителем разумной расы, который гордится тем, что его родственник правит царством мочи.
Оборотень вскочил и оскалился. Я тоже не стала засиживаться и взлетела. Интересно, а меня возьмут в другую академию с пометкой «Подралась в первый рабочий день»?
– Гарпия, – прорычал оборотень, стремительно зарастая серым мехом.
Хм. Где там попранная волчьей задницей папка с документацией?
Надеюсь, драконище не обвинит меня в профессиональной халатности за то, что скормила клыкастику прошлогодний план, взятый в качестве образца.
Нет, пожалуй, лучше не рисковать. Папка-то внушительная, еще заставят переписывать.
В отличие от меня, оборотень такими пустяками, как «подумать», не страдал. Задетый за живое, он бросился прямо в процессе трансформации. Хвала строителям, потолки в Академии высокие. Фаркас банально не допрыгнул до поднявшейся в воздух гарпии, зато я умудрилась метко зарядить недружелюбному преподавателю пяткой в глаз.
Тот взвизгнул от неожиданности, приземлился на пол и поднял оскаленную морду.
– У-у-убью!
Так себе угроза. Я даже нахально улыбнулась и руки раскинула, мол, давай, хвостатый, пробуй. В конце концов, как поставишь себя в новом коллективе, так к тебе и станут обращаться. Согласна, может, начинать рабочую неделю с драки не самый лучший вариант, но я же… гарпия. Пусть боятся.
Я уже мысленно видела волчью морду с фингалом под глазом, но тут очень некстати на кафедру вернулся декан. Точнее, влетел, перехватил оборотня, изготовившегося к прыжку, и выставил за дверь с заверением:
– Господин Фаркас, я сам с ней разберусь!
Ой, что-то мне это личное участие не очень нравится. За покалеченного оборотня пришлось бы отвечать перед Эргом, а вот за покалеченного дракона отвечать не придется. Я даже ойкнуть не успею, как прилетят другие крылатые ящерицы и устроят самосуд.
Декан раздраженно хлопнул дверью, обернулся и вознегодовал:
– Госпожа Браун, вас даже на минуту нельзя оставить.
А что я могу сказать в свое оправдание? Виновна, раскаиваться не планирую? Ага, а потом любоваться видом звереющего дракона? Спасибо, но нет. Мне еще потоковую лекцию вести.
Чтобы не накалять ситуацию, спустилась вниз и, невинно хлопая ресничками, глянула на декана.
– Вы хоть понимаете, что нанесли оскорбление не только Эмилю Фаркасу, но и всей правящей стае?
Минуточку! Откуда чешуйчатый знает причину нашей стычки?
Воображение тотчас подсунуло картинку, как с виду приличный и воспитанный декан, скрючившись в три погибели, подслушивает у замочной скважины, а мимо ходят студенты и крутят пальцами у висков. Конечно, логичнее предположить, что на кафедре стоит прослушка, настроенная на Эрга Гая Кьяри, но это было не так весело.
– А вот и нет! – Я независимо передернула плечами. – Во-первых, издевка была сформулирована в общей форме, без необходимой конкретики. Я не сказала: «ваш дядя», «ненавижу оборотней, чтоб им передохнуть» или что-то в подобном духе, поэтому оснований для мести нет. Во-вторых, в ваши обязанности входит не только роль надзирателя, но и защита ар-теро от агрессивно настроенных существ. А значит, спасать меня от волчьей вендетты будете вы, многоуважаемый Эрг Гай Кьяри.
Было еще и «в-третьих», которое я не стала озвучивать. Дядюшка Фаркаса, член Совета разумных рас, одним из первых отказал ар-теро в праве считаться разумной расой, из-за чего мы, коренные жители материка, хранители истории, потеряли исконные земли и влипли во все эти передряги.
Дракон скрестил руки на внушительной груди, дабы загасить порыв придушить меня, а потом вкрадчивым голосом поинтересовался:
– Считаете себя самой умной?
– Не без этого.
У драконища дернулась щека. Ярко-зеленые глаза недобро блеснули. И, будто этого было мало, губы мужчины растянулись в мерзкой улыбке сказочного злодея.
– Хочу открыть вам маленькую тайну, госпожа Браун, – заговорил Кьяри тоном храмовника, пугающего паству пришествием демонов. – Я начал интересоваться вашей персоной задолго до того, как вы сюда попали.
Дракон эффектным жестом вытащил прямо из воздуха увесистую папку и раскрыл.
– Марсия Браун, точный возраст не установлен, таланты неизвестны. Была задержана и обвинена в шпионаже. Заключена в тюрьму сроком на один год. Срок увеличили на два года за подстрекательство заключенных к трем попыткам восстания…
Оказывается, тюремщики на бумаге не экономят. Вон сколько на меня извели. Не пожалели, ябеды.
– …последние полгода провела в дипломатической тюрьме, расположенной на мысе Радужный. Совершила восемь попыток побега разной степени успешности.
Я нахмурилась. Как восемь? Врут все товарищи надзиратели с Радужного. Там от силы попытки три-четыре было. Ну, может, пять. Потом уже всем скучно стало.
– Вам крупно повезло, госпожа Браун, что профессор Хельмерг собирал теоретический материал по теме «Гоетия» и решил включить в свою докторскую работу такой исключительный источник, как представительница ар-теро.
Да уж, да уж! Повезло так повезло. Зря я, что ли, эти побеги организовывала? Нет, драконище, тут был здравый расчет на то, что племянник профессора, работающий в архиве Радужного, расскажет обо мне дяде, а тому тщеславие не даст пройти мимо живой «гарпии».
– Именно профессор Хельмерг надоумил Белозерского встретиться с вами и предложил Министерству магического образования эту нелепейшую из идей…
Дракона передернуло. Я же не сдержала победной ухмылки.
С Хельмергом, вот прям скажем честно, мне сказочно подфартило – старичок оказался увлечен темой, а еще очень и очень впечатлен моими познаниями. Он-то и поднял крик, что такого уникального специалиста нельзя удерживать в темнице, а после настоял, чтобы последний год в дипломатической тюрьме заменили на работу преподавателем в Академии.
Помнится, какая-то сердобольная дама из Министерства магического образования советовала не соглашаться, мол, камера лучше, но меня сложно запугать студентами.
Дракон захлопнул папку, растворил ее в воздухе и глянул в упор.
– Все эти месяцы я ждал противника. Хитрого, обученного, готового на все ради своей цели. И что вижу в итоге?
Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и, нависая сверху, закончил:
– Испуганную птичку, чья гордыня не дает ей смириться с положением вещей и принять простой факт – драконы правят этим миром.
Я встала на носочки, чтобы хоть немного компенсировать разницу в росте с этим бугаем, и насмешливо процедила:
– Вызов принят.
И дальше, не поворачиваясь, обогнула дракона по широкой дуге и выскочила вон из кабинета. Сердце бешено стучало, кулаки настойчиво требовали крушить все, что по пути подвернется, в горле клокотал рык ярости.
В этой ситуации радовало только одно – ПМК сдавать не придется.
– Госпожа Браун, сдадите ПМК после лекции! – понеслось мне вслед.
Вот ведь… драконище!

Призвание или необходимость? 
Проходной балл на факультеты преподавателей один из самых низких. 
По логике Министерства магического образования тем, кому в будущем предстоит учить других, много знать не требуется. 
Вот и идут в преподаватели те, у кого действительно призвание, и те, кому больше просто некуда податься. Последних на факультете Темных искусств подавляющее большинство. 
Достаточно взглянуть на декана – Эрга Гая Кьяри, драконища самонадеянного – или преподавателя боевой магии Эмиля Фаркаса, волчару блохастого. Еще одной яркой представительницей «некуда податься» можно считать скромную преподавательницу по грезам Юлаю Уотерби. Милейшая девушка, которой, увы, никто не объяснил, что негоже путать природную доброту с безотказностью. 
Профессор Клаус Хельмерг был хорош. Чертовски хорош! Но только в своей области. Чтобы выплатить нечто хоть отдаленно похожее на достойную зарплату, старичку навешали дополнительных часов, с которыми он откровенно не справлялся. Сильнейший в области гоетии, он знал стихийную магию лишь по верхам и сам частенько путался в формулах и формулировках, оставляя львиную долю на самостоятельное изучение. 
Еще оставалась профессор Анна Сминт… гм, затрудняюсь с характеристикой этой дамочки, но чердак у старушки явно подтекает. 
Правда не в том, что в академиях не хватает тех, у кого призвание учить. Правда в том, что по необходимости в профессию приходят чаще. 
А большинство, как известно, с легкостью выживает неугодных. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава третья
Большие неприятности

Чувство нарастающего беспокойства кольнуло еще в коридоре, но я была так поглощена злобой на Эрга Гая Кьяри, драконища бездушного, что просто не смогла сосредоточиться на предупреждении.
Влетев в окно, поздоровалась с очумевшими студентами, обвела аудиторию взглядом и прямо с подоконника обрисовала молодым умам их перспективы:
– Половина из вас – ленивые бездари, и с этим я смирилась. Совет – переводитесь на другие курсы, пока не поздно. Оставшаяся часть учится здесь по протекции, и позорного бегства им не позволят родители. Берегитесь, так как мне плевать на подковерные игры. Пересдавать будете до посинения. А сейчас начнем лекцию.
Оторопевшие от такой прямолинейности девушки и юноши потянулись к тетрадям. Пришлось щелкать пальцами, призывая ветерок, прирученный еще в детстве. Тот охотно поднял тетради с письменными принадлежностями под потолок и занялся строительством воздушной крепости.
– Лекция – это способ древних донести информацию до слушателей, – сообщила я, двигаясь между рядами. – Была изобретена из-за нехватки и дороговизны источников: книг, монографий, статей, научных работ. Сейчас все это можно найти в библиотеке Академии, а при ваших связях еще и в тайном архиве покопаться. Мне нет необходимости надиктовывать вам конспекты, которые вы сами в состоянии найти и сделать. Поэтому раскрывать тему занятия буду не я, а вы. Эй, зайка, почему основали форт на мысе Восстаний?
Девушка с первой парты села ровнее, заправила прядь серебристо-серых волос за острое ушко и выдала многозначительное:
– Э-э-э…
Ну все понятно. Идем к следующему.
– Какие вредные привычки были у капитана этого форта? – продолжила я блиц-опрос, в слабой надежде, что хоть кто-то в этой массе студиозусов умеет думать. – Расскажите мне о моде того периода? Как удалось остановить прорыв?
Аудитория хранила растерянное молчание, как свинопас, принятый вражескими оккупантами за разведчика.
Тяжело вздохнув, я потерла переносицу рукой и сдалась:
– Хорошо, последний и самый элементарный вопрос – какого цвета подштанники носил капитан форта?
С задних рядов вверх взлетела рука, а после из-за голов показался еще один драконище. Будто мало мне было Кьяри-старшенького.
– Прошу прощения, но зачем нам знать цвет подштанников капитана форта?
– Зачем?!
Вообще-то я очень терпеливая. Сказывается опыт, природная осторожность и продуманность, которую в меня вбили учителя на тренировках. Ар-теро слишком многое потеряли, чтобы расточать свою злость понапрасну. И хотя душа просила поставить мальца на место, высмеять, унизить, я взяла себя в руки.
– Зная факты, можно предугадывать события… – с невероятным спокойствием проговорила я, неторопливо шагая мимо парт. – Весной рыба уходит на нерест, значит, отлов будет под запретом. Капитан форта же большой любитель икры и будет не в силах устоять перед искушением купить баночку-другую. Икру привезут контрабандисты. Встреча состоится ночью – идеальное время, чтобы проворачивать темные делишки. Капитан явится на встречу, но вместо икры получит нож в сердце. Лазутчики скинут его тело, но по счастливой случайности модные подштанники капитана – красные со светоотражающими полосками по бокам – зацепятся за выступ стены. Караульных привлечет странный блеск ниже по стене, и варнийцы утратят преимущество. Солдаты противника окажутся в невыгодных условиях и будут быстро сметены защитниками порта.
Мой путь, как и мой рассказ, закончился аккурат перед партой стоящего Кьяри.
Я считалась дылдой среди низкорослых тонкокостных ар-теро. Виданное ли дело аж метр восемьдесят четыре против привычных метр шестьдесят – метр семьдесят. Но рядом с исполинскими телами семейки Кьяри чувствовала себя низкорослой крохой.
С сомнением вглядываясь в простодушное лицо стоящего передо мной мальчишки, я изо всех сил пыталась увидеть монстра, типа его папашки, но подметила лишь любопытство, непокорность и жажду в ярко-зеленых глазах.
В итоге отвернулась и уже для всех закончила:
– История прекрасна. История логична. История заботливо хранит мелочи. Вот почему важен даже цвет подштанников.
– Вау!
Я резко повернула голову и нахмурилась. В дверях стоял и явно подслушивал мужчина в костюме-тройке изумительного графитового оттенка. Темноволосый, с живым взглядом и лукавой улыбкой. Для студента – слишком старый, для преподавателя – чересчур нарядный.
– Вообще-то это моя лекция, – спохватился мужчина, поспешно входя внутрь. – Я только что прибыл в Академию, поэтому немного задержался к началу пары… Но это не отменяет моего восторга.
– О… – чуть смущенно выдавила я.
Ой, как неудобно.
– Прошу прощения, вероятно, ошиблась окном.
– Марсия Браун? – уточнил мужчина, когда я приблизилась к преподавательскому столу, и представился:
– Профессор Риттер. Слышал о вас… много хорошего.
– Серьезно? – Мои брови взлетели вверх. – Значит, эти люди плохо меня знали.
Риттер заразительно расхохотался и поднял руки.
– Туше. Не слышал о вас ни одного доброго слова.
А вот это уже ближе к истине.
– Рад знакомству, – с невероятной искренностью произнес Риттер, протягивая руку.
Мой взгляд зацепился за едва различимую темно-коричневую вязь заклинания, оставленную на загорелой коже профессора, и наши ладони встретились в рукопожатии.
– Взаимно, – произнесла в ответ.
Удерживая мой взгляд, новый знакомый незаметно провел по ладони кончиками пальцев. Я непроизвольно затаила дыхание, облизнула губы и поспешила развернуться к окну.
– Учите историю, – напоследок посоветовала группе, пребывающей в шоковом состоянии.
Носок сапога так и не успел коснуться подоконника. Лицо обожгло жаром южного ветерка, а алые перья моих крыльев едва уловимо затрепетали при виде надвигающейся угрозы.
– Бегите!!!
Но было поздно – голубое небо затопил серый пылевой вихрь.
Перед лицом гибели все живые существа на миг замирают. Хочется верить, что у кого-то перед глазами проносится жизнь, а кто-то обретает мир и покой, чтобы принять неизбежное.
Меня вылепили из другого куска теста. Подозреваю, что пару раз уронили, но итог меня все равно устраивал, ибо глупостями я не страдала.
В то время как паникующие студенты толкались в дверях, пробивая дорогу ором и жизнеутверждающими криками «Мы все умрем!», я рванулась навстречу вихрю. Отлетела от красной кирпичной стены здания на десять метров и зависла.
Кто-то, не будем поминать самоуверенного дракона, пугал совершенной системой безопасности Академии. Мол, шаг влево – и верну тебя в камеру, отлетишь на пять метров – явлюсь и лично откручу рыжую голову.
Спрашивается, и где Кьяри, когда он так нужен? Или у драконов иная система мер длины? Ну там два драконьих крылышка, или полтора хвостика, или четыре пьяных прыжочка.
Ладно, где вообще хваленая система безопасности, из-за которой мне и позволили променять камеру на стены из красного кирпича?
Яростный пылевой вихрь продолжал обжигать лицо и голые руки. Призванный мной ветер тщетно пытался изменить курс надвигающегося вихря, а когда я приказала разбить основание воронки, воздух вспыхнул алым.
– Какого хрена! – высказалась… не я.
С правой стороны от моего крыла нарисовался левитирующий профессор Риттер, но вопль принадлежал отнюдь не ему.
– Ты что тут забыл, мальчишка! – зашипела я, чуть поворачиваясь к малолетнему дракону, зависшему слева.
Пацан еще даже в ящера не научился перевоплощаться. От дракона только кожистые белые крылья и гонор, а уже в герои лезет!
– Я могу помочь силой.
– Пошел вон! – не стала я церемониться и обернулась к Риттеру: – «Лассо» на основание. Поправка на ветер и отрицательную поляризацию. Попробуем переместить эту штуковину.
– Понял.
Если перенаправить поток вверх, тот пройдет над шпилями Академии и развеется в небе. Возможно, ректор даже скупое «спасибо» скажет. Но ждать благодарности, конечно, опрометчиво.
Повинуясь моей воле, сотканное нами заклинание повернуло вихрь в сторону, но… тот благополучно вернулся на свой курс и ускорился. Риттер выругался, Кьяри-младшенький дернулся, я застыла.
Говорят, в стрессовой ситуации мы способны творить невероятные вещи. Говорят, удача сопутствует сильнейшим. Говорят, у крокодилов тоже есть пупки.
Короче, брешут.
Отмерев, я едва успела закрыться щитом. У меня оставались считаные мгновения, чтобы спасти еще одного. Главное – не мешкать. Едва успела извернуться, заключить мужчину в бережные объятья и закрыть крыльями, когда вихрь долетел до нас.
Удар в спину, частично погашенный щитом, частично отведенный призванным на подмогу ветерком, оказался таким мощным, что нас внесло внутрь сквозь выбитые окна и с характерным хрустом впечатало в стену.
Я орала от ужаса, до одури вцепившись в лежащее подо мной тело. Чувствовала, как первобытный страх накручивает внутренности на свой кулак. Молилась, чтобы обезумевшее сердце не выскочило из груди, а мочевой пузырь не подвел.
Вихрь бушевал, выжигая и переворачивая все, до чего мог дотянуться в тесноте аудитории, а потом стих, так же внезапно, как и налетел.
Наступившая тишина больно била по ушам.
Со стоном опустившись на пол, я расцепила руки и крылья и схватилась за гудящую от перенапряжения голову.
– Скорее! Сюда!
В аудиторию, точно бегуны после сигнала флажка, влетели люди.
Угадайте, кто был во главе забега?
– Что ты сделала, гарпия!
Да-да, ответ очевиден.
Подняв взгляд, я увидела перекошенное лицо дракона и застыла, как дичь в тени хищника.
– Повторяю свой вопрос, стерва, – невидимая рука оторвала меня от пола и подняла вровень с его лицом, – что ты натворила?!
Он был страшен. Не из-за размеров, силы или магии. Я боялась отсутствия человечности в ярко-зеленых глазах. Только холод ярости.
Ну все! Мне кирдык.
Где там самые счастливые моменты жизни, которые должны мелькать перед глазами?
– Эрг, уймись! – Белозерский склонился над исцарапанным телом Риттера. – Она маг воздуха, а здесь чувствуется магия духов.
Дракон выдохнул, повысив температуру воздуха на пару градусов, ослабил хватку, и я кулем рухнула вниз, ощутив, как при этом обрушился и весь мой мир.
Риттер лежал на усыпанном осколками полу. Правая брючина распорота от колена до бедра, пиджак распахнут, жилетка пропиталась кровью. Бледное лицо человека, не успевшего испугаться, чуть приоткрытый рот, темные волосы, припорошенные серыми хлопьями пепла.
На фоне Риттера, раскинувшего в вечном покое руки, отбивающийся от лекаря Кьяри-младший казался отвратительно живым.
Не в силах смотреть на это удручающее зрелище, я опустила веки и застонала.
Великие небеса, не того.
Я спасла не того.

Цена выбора 
Каждый выбирает по себе… 
Наш выбор всегда падает на ту сторону, которая нам симпатична по определенным критериям. Каждый решает это в силу своего мировоззрения и принципов жизни. У каждого есть определенный базис жизненных установок, которые все мы трактуем по-разному. 
Кто-то даже зовет это собственным мнением. 
Трагедия в том, что если мы встречаемся с какими-либо вопросами впервые в жизни – то ориентируемся на ответы большинства. Например, следуем общевидовому заблуждению в первую очередь спасать женщин и детей. 
Вот только «общественное мнение – заведомо ложное мнение, так как большинство людей полные идиоты». 
Ладно, не буду разглагольствовать. 
Если коротко, то я полезла спасать пацана. 
Я идиотка. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава четвертая
Горькая правда

– Госпожа гарпия, – окликнул меня Кьяри, – заканчивайте страдашки и подключитесь к расследованию.
Я как раз разглядывала обломок парты, где чья-то рука нарисовала несмываемым маркером красную кнопку и приписала снизу: «Кнопка выключения лектора. При отказе вырубить вручную». Подняла взгляд на зеленоглазого великана, вздохнула и поплелась на помощь. Логика подсказывала, что с одного удара эту тушу вырубить не получится, а вот портить драконьи нервы никто не запрещал.
Кьяри уже облетел периметр Академии, вычисляя силу, направление и источник удара, и… ни фига не понял. Галактион Белозерский усердно думал, но там напрягались скорее морщины на лбу, чем извилины. Лекари с трудом увели сопротивляющегося Кьяри-младшего, все порывавшегося выразить мне свою благодарность за спасение жизни.
В воздухе, поочередно шмыгая носами, висела уже знакомая тройка духов-защитников. Их призрачные лица были до того скорбными, что даже мне захотелось подсластить пилюлю и развеять неумех к чертовой бабушке.
– Ну-с? Чего хотели?
Огромная ладонь грубо сцапала мое плечико и подтянула ближе к остаткам окна.
– Мы хотели подробностей, – процедил Эрг Гай Кьяри. – Риттер мертв, а у вас даже перышко не пострадало.
– Это вы так завуалированно благодарите меня за спасение сына? – насмешливо уточнила я.
И так не слишком приятное лицо декана перекосило еще сильнее. Драконище кривил губы в нехорошей ухмылке, прищуренные глазки пытались пробурить во мне две симметричные дырки, ладонь, все еще сжимающая плечо, проверяла уровень моего болевого порога.
– Потом подеретесь! – встал между нами Белозерский, вынудив Кьяри выпустить меня из стальной хватки. – Госпожа Браун, как по-вашему, что здесь случилось?
– Тут случилась ЖОПа… – честно высказала я свое авторитетное мнение, подумала и добавила: – Полная ЖОПа.
Кьяри бросил на ректора красноречивый взгляд, в котором читалась мольба придушить меня на месте, но, к счастью для этих невежд, в выжженную аудиторию забежал профессор Хельмерг.
– Полностью согласен, коллега! – заявил старичок и, прихрамывая, двинулся к нам. – У меня мелькнула мысль, что это может быть «клич» или «безумие»… О боже, какая высота! Как вы стоите так близко к краю? Но это точно ЖОПа. Полная ЖОПа.
– Живой оттиск памяти, – пояснила я для несведущих, пока единственного знающего профессора не упекли в психушку, сославшись на профессиональное выгорание. – Заклинания старых магических школ Угуланского хребта. Тамошние знатоки умели консервировать коллективные эмоции, чтобы после использовать их силу в бою.
– В зависимости от количества особей, испытывающих одинаковую эмоцию, – подключился к объяснениям профессор Хельмерг, – живой оттиск памяти принято делить на три вида: четверть ЖОПы – до десяти жертв, половина – до тридцати, полная – до ста и выше.
– Думаю, в нас прилетело «живое сожжение» или что-то в этом духе, – заключила я.
Ректор с деканом переглянулись.
– Хотите сказать, – медленно начал Белозерский, – что кто-то расшифровал записи старых магических школ, заживо сжег сотню разумных существ и законсервировал их память об этом лишь для того, чтобы нанести удар по Академии?
– Чтобы убить профессора Риттера, – поправил Кьяри, испытующе глядя на меня. – Госпожа Браун, мы можем переговорить с вами наедине?
Я скрестила руки на груди и пожала плечами. А что оставалось?
Сказать: «Нет, что-то не хочется интима»? Так когда дракона останавливал отказ. Гордо задрать подбородок и послать ящера лесом? Так дракон, почуявший зацепку, хуже добермана, вцепившегося в штанину вора. У последнего хоть есть шанс свалить, оставив собачке на память клок ткани, у меня – никаких.
До кафедры мы шли как образцовый надзиратель и заключенная – я, вся такая гордая и несломленная, впереди, бдительный Кьяри, как огромный вулкан, из которого вот-вот хлынет лава, сосредоточенно сопел в затылок. Спугнув двух молоденьких аспиранток, переминающихся у дверей, декан впустил меня внутрь камеры, то есть кафедры, и запер дверь. На замок. Подумал и повесил заклинание тишины. Подумал еще, и по всему кабинету, включая окна и дверь, засверкали светло-зеленые искорки заклятия сдерживания.
Это он меня так боится? Или за собственное спокойствие не отвечает?
– Марсия, – заговорил Кьяри, разворачивая ближайший стул и седлая его задом наперед, – давайте на минуту представим, что я не дурак…
Ой, как-то сомнительно.
– Настолько не дурак, что с самого начала стал думать о вас в ключе «она хитрее и умнее всех нас».
Та-а-а-ак, а вот такой вариант мне уже не по душе.
– Когда я говорил, что изучил ваше личное дело, то не врал. – На тонких губах обозначилась самодовольная улыбка. – Большинство моих коллег увидели ваши черные крылья с красной окантовкой, сверились со справочными данными по ар-теро и пришли к выводу, что бояться военного историка бессмысленно. Я же заглянул чуть глубже…
Кьяри подался вперед, отчего стул надсадно заскрипел, и чуть наклонил голову.
– У вас душа воина.
Мне стало не по себе, будто Кьяри действительно заглянул в самую суть и вызнал все секреты. Драконище же довольно ухмыльнулся и продолжил:
– Сомневаюсь, что профессор Хельмерг сам дошел до мысли о переводе гарпии из дипломатической камеры строгого режима в не менее строгую Академию магии. По какой-то причине вас интересовало это место или люди, способные здесь оказаться. Студенты, их родственники или преподаватели.
Что ж ты догадливый-то такой?!
– Пришлось заглянуть в личное дело практически каждого, прежде чем мои люди наткнулись на интересную деталь. – Дракон сделал многозначительную паузу, откровенно упиваясь своей догадливостью, точнее, моей недоработкой. – Оказывается, этой весной господин Риттер посетил Долину тысячи храмов…
– Долина тысячи храмов? – Меня покоробило. – Что за плебейское название вы дали нашей земле?
– Какое захотели, такое и дали, – с превосходством победителя отрезал этот мерзкий драконище. – Но вернемся к догадкам…
Стул под задом Кьяри мученически заскрипел, прося больше не проверять его на прочность подобным весом, но драконище оказался глух к мольбам.
– Думаю, все было так – Риттер должен был передать вам некие сведения, касающиеся ар-теро, после чего вы со спокойной совестью повторили бы свой коронный трюк, который отработали на мысе Радужный. Вы сбежали бы, Марсия.
И что ж ты, такой умный, штаны в кресле декана протираешь? Шел бы уже работать в соответствующие органы и не вводил в заблуждение бедных наивных девушек уровнем своего интеллекта.
– Кьяри, вы за кого меня принимаете? – несколько нервно рассмеялась я. – А как же хваленая система безопасности? Как, по-вашему, я должна была прорваться через нее?
– Это легко, – отмахнулся декан. – Ваше упорное игнорирование дверей ради эффектных появлений через окна бросалось в глаза. Я ведь сразу понял, что это не крылатые закидоны. Вы тестировали систему безопасности Академии, изучали духов-хранителей, искали слабые места.
Чтоб тебя, такого проницательного, чайки обоср… Ну вы поняли!
– Смею предположить, что Фаркас был спровоцирован не из-за природного желания задирать и дерзить на каждом выдохе, а исключительно ради дела. Думаю, после общения с Риттером вы планировали повторную стычку с оборотнем, так сказать, по горячим следам. С вашей-то язвительностью довести Эмиля – раз плюнуть! Впрочем, как и разыграть мучительную агонию из-за крохотной царапинки, чтобы оказаться в лазарете, откуда легче выбраться.
И снова в яблочко! Нет, ну я так не играю. Драконище явно где-то смухлевал. Может, гадалку позвал, может, телепата к делу подключил, может, в будущее глянул, но всяко не сам.
– Я прав?
Может, и прав, но кто ж сознается.
– Вы идиот, – с чувством выдала я, мысленно обрушив на белобрысую голову чересчур сообразительного декана ближайший стул, и, пользуясь тем, что стоя была значительно выше мужчины, пошла в атаку. – Вы должны были появиться сразу, как только почувствовали, что я отдалилась от стен Академии, а не играть в самого умного дракона на свете! – практически рычала, нависая над собеседником. – Из-за того, что вы ослабили систему безопасности в глупой надежде проследить за мной, Риттер умер, а мне пришлось спасать вашего идиота-сыночка.
Ярко-зеленые глаза сузились в две грозные щелочки.
– Значит, на сотрудничество вы не пойдете?
Ха! Надейся и жди.
Мы еще повоюем. Я тебе покажу небо в алмазах, хвост в огне. Я тебе такое незабываемое веселье организую, что станешь рыдать в накрахмаленный платочек и нервно вздрагивать от каждого шороха.
Вероятно, Кьяри уловил мои эмоции – да я и не скрывала злой усмешки, – потому что медленно встал и убрал многострадальный стул на место.
– Что ж, будь по-вашему. – Меня смерили колючим взглядом. – С этого момента никаких поблажек. Белозерский взял вас в качестве преподавателя, так что не вздумайте отлынивать, госпожа гарпия.
Он развернулся и, не оборачиваясь, сообщил:
– Жду ПМК, методические разработки, план лекций и семинаров по каждому предмету. И потрудитесь сдать все минимум в трех экземплярах: для Академии, для Совета и лично для меня.
Дверь оглушительно хлопнула, мелодично звякнули стекла в окнах, с печальным «Бам!» развалился стул. И только я хитро улыбнулась.
Что ж, Эрг Гай Кьяри, это была ваша самая большая ошибка.

Вся правда о драконах 
У ар-теро есть поговорка: «Хочешь узнать чью-то внутреннюю начинку – возьми его в полет». Сегодня я надломила пирожок по имени Эрг Гай Кьяри. 
Что могу сказать… 
Кьяри – не дракон. Он козел! 
И это факт. 
Неоспоримый. 
Ящер подрезал меня на повороте и якобы случайно – ага, знаем мы эти случайности – сбил потоком воздуха. Все так же «случайно» на пути моего падения оказалась крытая соломой крыша конюшни, куда я, собственно, и приземлилась, проломив к чертям ненадежное покрытие. 
Пока я выбиралась, дракон сидел на крохотном пятачке у входа и ехидно фыркал, стараясь не ржать в голос. Однако едва я, перемазанная, с пучками соломы, застрявшими в рыжих волосах, и дико злая, предстала перед его зелеными очами, самообладание покинуло великанскую тушу. 
Он завалился на ближайшую башню имени какого-то там ректора и зашелся в приступе гомерического хохота. У меня были все шансы уморить его смехом, но вместо этого я швырнула прихваченный со стены конюшни пожарный багор. Бросок, улучшенный ветерком, вышел на удивление точным… если бы драконище в самый последний момент не присел. 
Снаряд просвистел мимо обидчика и угодил в одно из окон. В одно из подозрительно знакомых окон. 
«Марсия Браун!!!» – проревел высунувшийся из разбитого окна ректор Белозерский. 
Хвала небесам, живой ректор! 
«Экая вы неловкая», – пожурил меня белоснежный ящер-переросток и сорвался с места, оставив меня в одиночестве разбираться с разгневанным начальником. 
Все. Больше я с этим хмырем крылатым никуда не летаю. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на раличные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава пятая
Учебный материал

– Охохонечки-хохо! – с надрывом выдохнула я, низко склонив голову над тарелкой.
Низко, но не настолько, чтобы не заметить реакцию окружающих. Кьяри, как и положено бесчувственным драконам, методично набивал желудок завтраком. Белозерский, рискнувший сесть за наш столик только потому, что все другие уже были заняты, оторвался от чашки с тонизирующей настойкой – ага, тонизирующая, что, думает, я не унюхаю лекарство от ревматизма? – но промолчал.
И пусть молчит, спектакль все равно не для него.
Еще один горький-горький вздох, показательно утертый платком нос, и… объект не выдержал.
Бросив ложку в котел, повар, наблюдавший сценку «страдания гарпии над кашей», вылетел из кухни.
– Что!!! Что вам опять не нравится! – кричал он. – Вы четыре недели преследовали меня с просьбами изменить меню! Четыре гребаных недели!!! Да мне ваше меню по ночам уже сниться стало! А сегодня, когда я капитулировал, вы вновь отказываетесь есть!
– Так уж вышло… – прошептала я, разводя руками.
Повар взвыл и схватился за голову.
– В чем дело?! Чем вам опять не угодила моя еда? Видом, вкусом, положением на тарелке?
– Калорийностью, – со вздохом призналась я и ткнула ложкой в завтракающего дракона. – Вот он сократил время моих полетов. А если я не буду тренировать крылья, то мышцы ослабнут и не смогут поднять мою массу в воздух. Значит, надо снижать вес.
Работник кухни с ненавистью посмотрел на источник неприятностей. Хотелось бы сказать, что им стал декан Кьяри, но нет. Повар продолжал буравить меня маленькими глазками.
– Господин ректор! Если так и дальше пойдет, то я уволюсь, и вам придется искать нового дурака на мое место! – заявил оный и удалился на кухню.
Белозерский печально вздохнул, залпом допил отвар, поперхнулся, но тотчас встал и ушел. Я же продолжила страдания над кашей. В кармане лежала припрятанная ветерком сладкая булочка, поэтому смерть от голода страшила еще меньше, чем потеря парочки килограммов. А вот в удовольствии испортить настроение дракону я себе никогда не отказывала.
– Хорошего дня, госпожа гарпия, – пожелал Кьяри с видом «когда ты уже упадешь с лестницы и свернешь себе шею» и спешно покинул столовую для преподавателей.
Пострадав для приличия еще несколько минут, я тоже встала и отправилась на занятия.
Весь первый месяц работы в качестве преподавателя я вела боевые действия. Пережив битву за свой внешний вид с портнихой, подгонявшей преподавательскую форму, битву с Белозерским за собственную методику преподавания, битву с закостенелыми разумами преподавателей и даже кулинарную битву с поварами в столовой, я потерпела поражение на совершенно неожиданном поприще. Кьяри-младший никак не желал переводиться в другую группу.
Создавалось стойкое ощущение, что Ронни Дуглас Кьяри задался целью отравить мое существование. Мало того что к его ответам на занятиях было крайне сложно придраться, так еще эта мелкая доставучая ящерица постоянно попадалась на глаза и благодарила за свое спасение!
Небесами клянусь, я видела младшенького дракона даже чаще, чем его папашку! И это при условии, что декан факультета Темных искусств трижды в день портил аппетит своим видом, ежедневно летал бок о бок со мной, а также словно специально гасил весь рабочий энтузиазм в перерывах между лекциями.
Размышляя, что бы такого провернуть, чтобы отделаться сразу от всего семейства Кьяри, я вошла в аудиторию, грохнула стопку с личными делами на преподавательский стол и поздоровалась.
– Напоминаю, что все сказанное на моих занятиях может быть использовано против вас на сессии. А теперь приступим к практикуму.
Я хлопнула в ладоши, а когда развела руки, то во все стороны рванулся рой разноцветных бабочек. Показуха в чистом виде, но захотелось произвести нужный мне эффект.
Студенты восхищенно таращились, подставляя руки или указательные пальцы, на которые охотно садились магически сотворенные насекомые.
– В период с четвертого по пятый век на материке происходит смена культурных приоритетов, – четко произнесла я. – Значительная часть книг перестает копироваться и распространяться. Их убирают из школьных программ и заменяют новыми.
Очередной хлопок, и над крыльями бабочек загорелись разноцветные надписи.
– Вот список книжных утрат. Найти и ознакомиться. – И так как все продолжали зачарованно таращиться на крылатые создания магии, пришлось подстегнуть: – Чего замерли! У вас двадцать минут на поиски. Встали и рысью поскакали за материалом!
Студенты, уже знакомые с моими методами преподавания, вскочили со своих мест и рванулись к выходу, а кое-кто посмышленее сразу воспользовался порталом.
Я стояла в дверях с благодушной улыбкой сытого крокодила, поджидая, когда к выходу подойдет последний студент моей маленькой группы.
– Стоять! – потребовала я, заслоняя крылом прямоугольник выхода.
Высокая фигура в черном балахоне отдернула руку в черной перчатке и отступила назад.
– Гусеничка ты наша, когда планируешь завершить окукливание?
– Простите? – Голос ледяного демона был похож на хруст свежего снега под ботинками.
– Балахон, говорю, когда снимешь?
Холод, окружающий его фигуру невидимым коконом, стал более ощутимым. Словно крепостные стены вокруг замка.
– Госпожа Браун, это невозможно.
Меня так и подмывало взлететь и смахнуть с лица юноши проклятый капюшон, а потом еще и подзатыльник для острастки дать, но я проявила положенное преподавателю терпение.
Как мне стало известно из личного дела этого любителя балахонов, Камаль родился полукровкой. Его мать – обыкновенная девушка из деревни, с которой по молодости зажег кто-то из демонов. В принципе, ничего такого, из-за чего можно падать в обморок, но Камаль почему-то так не считал.
– Послушай-ка старую опытную гарпию, дружок. В мире существует множество невероятно злобных существ, ненавидящих всех, кто хоть чем-то отличается от них, – произнесла я с нажимом, вкладывая в каждое слово внутреннюю силу. – Я могла бы одеваться и вести себя так, как того требует общество, говорить то, что хотят услышать другие. Но предпочитаю оставаться собой. Знаешь, как это называется? Смелость. Смелость быть собой.
– Вы не понимаете, – глухо отозвался демон.
– Ах, ну да! Ты ведь единственный подросток в мире, которого не понимают. Кто чувствует себя одиноким. Исключительным. Не вписывающимся в существующие рамки, – с издевкой протараторила я и глянула на мальчишку с вызовом. – А может, ты просто трус.
Демон хотел возразить, но я не дала ему такой возможности. Выскочив в коридор, ненароком спугнула влюбленную парочку, пристроившуюся на подоконнике.
– Дети, ну кто так целуется? Вы поспорили, кто быстрее утопит друг друга в слюне? Или это коллективный лицевой паралич? Эй, куда побежали?! Я ведь могу порекомендовать вам… Тьфу ты! Ну никакого уважения к старшим.
– Госпожа Браун! – послышался девичий голосок, полный отчаянья.
Пропустив сладкую парочку, поспешно ретирующуюся с места событий, ко мне приближалась невысокая бретонка. За ней длинной цепочкой шли другие пустоголовые студенты моей группы.
– Ну-с?
– Госпожа Браун, мы нигде не можем найти эти книги, – призналась она.
Подняв глаза к потолку, на всякий случай напомнила себе, что рукоприкладство – последнее дело, махнула горе-студентам, чтобы шли за мной, и направилась к главной лестнице. А что делать? Летать-то мне запретили!
– Остолопы типа вас привыкли, что есть слуги и господа, – поучала я, спускаясь вниз. – Вы заканчиваете академии, университеты и мните себя великими умами, в то время как обслуживающий персонал считаете вторым сортом. Вам дают титулы и такие штуки, которыми вы гордитесь. Такие яркие повязки…
– Регалии?
– Вот-вот.
Я кивнула и широким жестом раскрыла массивные створки входа в обитель книжного знания.
– Ученые гордо носят звание профессоров, библиотекари – никогда. Ученых награждают и чествуют, библиотекари – продолжают пылиться среди книг. И это при том, что знания некоторых служителей книг могут легко затмить умственный багаж любого ученого.
На этих словах я приветливо улыбнулась спешащему к нам господину Таврону. Пожилой имперец приехал в Академию вместе с тремя телегами трудов старой эпохи, спасая книги от разграбления и участи стать топливом в печах несведущего населения, да так и остался здесь.
– Госпожа Браун, – подал голос Кьяри-младший. – Любой слуга может превзойти своего господина в благородстве и все равно останется слугой. Люди не посмотрят на него иначе.
Я обернулась и прожгла чешуйчатого нахаленыша свирепым взглядом.
– Ваша задача на сегодня – научиться видеть иначе. А сейчас за дело! Вы не найдете нужных книг, но вы найдете людей, готовых помочь вам найти упоминания о них в других источниках. Премиальный балл тому, кто справится с заданием раньше!
Студенты рассредоточились по читальному залу, пытаясь дозваться до библиотекаря. Проблема заключалась в том, что работников на ораву в тринадцать человек не хватало. Детишки ссорились, рычали друг на друга и втихаря звенели кошельками, стараясь умаслить служителей хранилища знаний.
– Госпожа Браун, – склонился к моему плечу сгорбленный библиотекарь, – спасибо за помощь.
Я обернулась к Таврону. Судьба свела нас с ним пару недель назад, когда я зачиталась трудами Святого из Шаграна и просидела за свитками до утра. Но лишь вчера ветерок донес до меня вопиющую новость о том, что почитателю истории платят жалкие копейки, которые тот откладывает на реставрацию постаревших полкожителей. К слову, мне вообще не платили.
Оказать материальную помощь я оказалась не в состоянии, зато привести в книжный храм обеспеченных детишек – плевое дело. Но признаваться в корысти не собиралась.
– Понятия не имею, о чем вы, – сухо отозвалась я, извинилась и прошла в дальний зал.
Здесь находилась секция, посвященная гоетии, которой так интересовался профессор Хельмерг, похлопотавший о моем переводе в это место, а также стеллажи с подшивками газет. Погладив подушечками пальцев старинные корешки, я ушла в самый дальний угол и положила на стол выпуски «Столичного сплетника».
Ну-с, будем удовлетворять информационный голод.
Страницы пестрели фотографиями и заголовками, один смешнее другого.
«Брат избил брата на глазах у брата» – больше похоже на скороговорку, чем на новость.
«Грибники испортили воздух во всем приграничье» – нашли, блин, о чем написать.
«Вшам негде жить» – бедные-бедные малютки.
«После посещения главой Совета городского зоопарка тигрица родила тигрят» – опа! Это что же зверолюд с ней делал? А с виду приличный кот.
«Из кельи в бордель!» – опять мусолят тему с Блуждающим ковчегом.
К слову, о «гнезде порока» упоминалось практически в каждом выпуске «Столичного сплетника». Оно и понятно, ведь не каждый день магический мир посещает такая загадка.
Все, что было известно о ковчеге, умещалось в несколько фраз – грандиозный дворец непристойности и блуда, который появлялся раз в неделю, всегда в новом месте материка. Потому и блуждающий, что вычислить следующее его местоположение для магов оказалось нереально. Потому и ковчег, что «каждой твари по паре»… В смысле, партнеры находились на любой вкус и темперамент.
Общественность ждала подробностей об этом удивительном дворце, поражающем своей монументальностью и красотой, но те, кто посещал ковчег, почему-то не спешили давать интервью. Вот господам журналюгам и приходилось выдумывать.
Пролистав еще несколько номеров и задержавшись только на статье о встрече министров, прошедшей в прошлом месяце, я уж собралась было вернуть подборку на место и проверить, как там дела у охламонов, но вдруг почувствовала легкий ветерок.
Ну ветерок, подумаешь? Сколько бы заклинаний маги ни ставили на периметр, в подобных помещениях всегда обитают сквозняки. Вопрос в другом: почему мне так жутко стало?
Медленно обернувшись, я пристально осмотрела уголок, в котором еще минуту назад ухохатывалась над заголовками, и чем больше смотрела, тем сильнее нарастала тревога.
Отрезая от остальной части библиотеки, вокруг соткалась завеса тишины, звенящая и пугающая. Воздух стал холоднее. Свет, льющийся из высоких узких окон, словно посерел. Осторожно взмахнув крыльями, я взлетела и услышала три громких удара по стеклу. Подумав, что это кто-то, не будем поминать драконов, стучится в окна с той стороны, стремительно обернулась и… никого не увидела.
Звук повторился, заставив меня крутануться обратно и в страхе замереть.
– Туки-туки, Марсия, – тоненьким голоском пропела девочка с черными кудряшками, продолжая монотонно стучать в потускневшую поверхность старинного зеркала.
С той стороны.

Глава шестая
Здравый смысл

Страх – это естественная реакция человека на все неизведанное. Тело как бы говорит: «Не-а, я понятия не имею, что это за хрень, поэтому лучше свалить» – и заставляет ноги двигаться в безопасную сторону.
Ар-теро же хранили в своей памяти практически всю историю этого мира до и после падения драконов, поэтому тварюшка в зеркале была мне хорошо известна, а раз известна, то менее страшна и опасна.
Вместо положенного бегства с криками «ой-спасите-помогите» я скептически хмыкнула – ну кто догадался повесить зеркало в читальном зале библиотеки? – показала девочке неприличный жест и… позвала драконища.
Нет, могла бы, конечно, и сама справиться. Зеркальницы – всего лишь мелкие духи, питающиеся взглядами недовольных своим отражением людей. Развоплотить такого – плевое дело! Но зачем напрягаться, если ко мне приставлен аж сам Эрг Гай Кьяри?
– Госпожа гарпия, надеюсь, вас убивают, иначе сами пойдете объяснять Белозерскому…
Что и почему я должна была объяснить ректору, так и осталось загадкой. Не дав блондинистому великану договорить, рассерженная зеркальница отделилась от своего места обитания и пошла в наступление. Застигнутый врасплох, Кьяри поднял голову и красивой ласточкой полетел в сторону ближайшего стеллажа, уходя с линии атаки.
Спустившись вниз, я прочистила горло и грозно рявкнула:
– Эй, охламоны! Драку смотреть будете?
Группа нарисовалась в считаные секунды, словно только и ждала этого предложения. Встав на нижние полки стеллажей, укрепленных магией, библиотекари с не меньшим интересом выглядывали из-за спин учащихся. Среди их полысевших от нехватки свежего воздуха и света голов виднелась макушка профессора Хельмерга. Надо же, и он тут!
– Итак, задача со звездочкой! – бойко начала я. – Кто угадает, с чем столкнулся наш декан… Господин Кьяри, притушите огонь! Это же библиотека! И как уничтожить данное существо?
Чертыхнувшись, декан сбросил с ладоней зарождающееся пламя и проявил всю глубину своей противоречивой натуры, то есть кинул на меня убийственный взгляд и закрыл щитом, затем повернулся к парящей у зеркала призрачной девочке и «ласково» рыкнул:
– Иди-ка сюда, прелесть моя.
«Прелесть» благоразумно плюнула в сторону дракона сгустком магии и потянулась руками, в попытке сделать ментальный захват. Тем временем моя группа сгрудилась у невидимой черты щита и начала перебирать варианты:
– Дух?
– Угу, святой и прекрасный! – усомнился зверолюд. – С виду очень похожа на вытьянку.
Где-то за спиной зашушукались зеленоглазка со своей подругой:
– Это к-к-которая воет и к-к-кусается?
– Это которая тоскующая непогребенная душа, что просит упокоить ее кости. Жертва несчастного случая или намеренного убийства, чье тело не прошло обряд погребения, – оттараторила живая энциклопедия этой группы по имени Жетон.
Драконище не стал заморачиваться с классифицированием атакующей его сущности, решив сперва прикончить тварь, а уже потом разбираться, что и кто напал на госпожу гарпию в хранилище пыли и книг. Но при соприкосновении с мишенью универсальное заклинание развоплощения издало неприличный звук и рассеялось. Зеркальница мерзко расхохоталась и взлетела.
– Если дух не развоплотился при атаке универсалкой, то… – подстегнула я умственный процесс.
– У него есть материальная привязка! – закончил разноголосый хор.
А потом Кьяри-младший вытянул руку, указав на стену, и проявил чудеса сообразительности:
– Зеркало светится.
Любого другого я бы похвалила, дракон – обойдется.
– Плохо, Кьяри!
На меня покосились и сын, и отец, отбивающий атаку зеркальницы.
– Ваше внимание остановилось на процессе, но не на его свойствах. Какого цвета свечение мы наблюдаем?
Теперь зеркало изучало все собравшееся сообщество, даже драконище успел кинуть беглый взгляд в ту сторону, прежде чем горным козликом перепрыгнуть через стол, уходя от ледяных объятий зеркальницы.
– Фиолетовое, – уверенно заявил Ронни Дуглас Кьяри и нахмурился: – Но при чем тут свет? Достаточно разбить зеркало…
– Кьяри – вы дальтоник? – уточнила я, испытывая особое удовольствие от того, что могу задирать сразу двух драконов.
– Это темно-пурпурный, – тихонько подсказал кто-то из девочек.
А я окинула группу сердитым взглядом:
– Ну же, охламоны, хотя бы изобразите умственные потуги! Кьяри, а ну не трогайте зеркало! У нас тут учебный процесс в самом разгаре. Думайте, господа студенты, думайте. Вспомните уроки агрономии, представьте себе сорняк на грядке.
И тут неожиданно для всех, даже для меня, ожил ледяной демон:
– Темно-пурпурный – это холодный оттенок фиолетового, значит, перед нами не просто зеркало, а предмет портального типа, – заговорил Камаль, холодя воздух своим дыханием. – Зеркальница, а я подозреваю, что это именно она, способна перемещаться через любые отражающие поверхности. Агрономы же знают, что рвать только верхушку сорняка бесполезно – траву надо вырывать с корнем. Значит, госпожа Браун пытается подсказать нам, что уничтожение этого зеркала ничего не даст. Сущность исчезнет из библиотеки и появится где-то еще, мы же по глупости разобьем полезный артефакт.
– Вот! – воскликнула я. – Молодец, Черный Плащ. Наконец-то хоть кто-то начал соображать головой, а не бицепсами!
Камаль нервно одернул свой балахон, а обладатель упомянутых бицепсов развернул ко мне корпус и уничтожил взглядом. Послав в ответ самую широкую улыбку, на которую была способна, я хлопнула в ладоши и напомнила:
– Надеюсь, все усвоили урок, а теперь бегом на поиски утраченных источников! Практикум никто не отменял, а часики-то тикают.
Стеная и перешептываясь, группа дружно развернулась в направлении общего читального зала. Среди спин библиотекарей на миг мелькнуло лицо профессора Хельмерга. Поймав мой взгляд, старичок показал кулак с победно поднятым большим пальцем и скрылся в боковой секции.
Угрюмый Кьяри, словно актер, которого покинула публика, за пару пассов поймал и заключил зеркальницу в магическую сеть, стряхнул с костюма налипшую во время поединка грязь и направился ко мне, разглядывающей померкшее зеркало.
Подошел, навис, загораживая обзор широкими плечами.
– Гарпия.
Честно говоря, я даже не поняла: комплимент это или оскорбление, так меня встревожило внезапно вспыхнувшее подозрение.
– А как давно здесь висит это зеркало?
Ярко-зеленые глаза дракона зажглись той же мыслью. Эрг Гай Кьяри медленно кивнул, давая понять, что понял, и скрылся в портале.

* * *

– Господин ректор, она отрицательный минус нашего факультета! – рычал недовольный оборотень.
Я закатила глаза. Уж как только меня не склоняли, но до такой словесной эквилибристики не додумались.
– Наша Академия славится на весь материк…
Слушать далее завывания профессора Фаркаса «о великих предках-основателях» и прочую патетическую ересь я не стала. И начала присматриваться к другим участникам этого разговора в кабинете ректора.
К слову, могли не экономить и обставить кабинетик получше, а то страшно высокопоставленных драконов приглашать. Вон как прогнулось днище дивана под весом господина Кьяри. Того и гляди прорвется, и окажется достопочтимый декан на полу, чтоб ему всю жизнь с отбитым копчиком ходить.
Мне, как и Юлае, скромной преподавательнице по грезам, пришлось занять скрипучие стулья для посетителей, а вот милый старичок Хельмерг сладко похрапывал в кресле у выхода. И даже рычание Фаркаса ему не мешало.
А тот возмущался так, словно я ему на хвост случайно наступила.
Вообще-то на кафедре темных искусств работало семь человек, но почтить своим присутствием внеплановое собрание смогли только мы. Риттер скончался, а профессор Анна Сминт просто проигнорировала приглашение.
Насчет последней поговаривали, что в юности этот божий одуванчик давала жару всем, но с возрастом и четвертым внуком решила немного остепениться. Как по мне, то профессор Сминт как-то не так трактовала понятие «остепениться», потому что молодой любовник и увлечение мотогонками в это понятие никак не входили.
А оборотень все продолжал топтаться по моей репутации.
– Мы должны поддерживать славное имя нашей Академии Светлых и Темных исукусств, вековые традиции, преподавательскую этику… Но эта!..
И меня обожгли злым взглядом.
– Она подрывает наши методики преподавания.
Правильно! Предать меня, негодяйку крылатую, педагогической анафеме!
– После ее потоковой лекции третьекурсники отказались писать конспекты, а старшие группы вообще не явились на занятие, оставив записку «прочтем в учебнике»!
Припомнила свои прошлые лекции. Ничего противозаконного и попирающего преподавательские методики вроде бы не делала. Так чего Фаркас косится, как сокол на добычу?
– Достаточно, господин Фаркас. Я все понял, – наконец прервал словесный поток Галактион Белозерский, вздохнул и потер переносицу.
– Все свободны. Эрг и госпожа Браун, задержитесь на пару слов.
Преподавательница по грезам охотно вскочила со своего места и подхватила под локоток проснувшегося Хельмерга. Фаркас выходил последним, с таким нескрываемым злорадством на лице, словно ректор попросил задержаться нас не на пару слов, а перечислил сотню-другую способов расправы над ар-теро.

– Господин ректор, а в этой Академии весь преподавательский персонал такой злопамятный и узколобый? Честное слово, если так и дальше пойдет, то лучше верните меня обратно в камеру.
– С превеликим удовольствием, – хмыкнул дракон. – Хоть сейчас портал открою…
– А ну-ка хватит! – Ректор хлопнул в ладоши, обошел стол и строго глянул сперва на дракона, потом на меня. – Эрг, вы поговорили?
Я заинтересованно оглянулась. Драконище, по-прежнему продавливающий диванчик тяжестью своего непомерного эго, скрестил руки на груди и упрямо отвернулся.
Что сие значило, мог догадаться только сильный менталист и ректор.
– Понятно, – заключил Белозерский. – Знаете что, я сейчас выйду из кабинета и дам вам ровно час на то, чтобы наладить рабочие отношения. Выскажите друг другу все, что думаете. Можете даже подраться, если так уж приспичит… Все ясно?
– Это лишнее, – поморщился Кьяри, но ректор его уже не слушал.
Руководитель Академии сделал на прощание ручкой и был таков. С его уходом в кабинете воцарилось мрачное и крайне недовольное молчание. Драконище нервно барабанил пальцами о лакированную ручку дивана – бесило страшно! – и старательно отводил глаза. Пожав плечами, я решительно встала и начала хозяйничать. Открыла дверцу секретера, покопалась в его заваленных глубинах, отыскивая стакан почище, налила воды из кувшина. А вот промочить горло не успела, с решительным вздохом «Ладно!» Эрг Гай Кьяри встал и направился ко мне.
– Эй, ты чего?! – насторожилась я, отступая.
Уж больно странно драконище себя вел.
– Налаживаю рабочие отношения, – буркнул Кьяри-старший, продолжая медленно, но неуклонно наступать.
– Эм… На всякий случай уточняю, про «можете подраться» – это Белозерский пошутил.
На губах дракона появилась многообещающая усмешка.
– Не волнуйтесь, госпожа гарпия, этот час мы проведем куда как интереснее.
Еще один стремительный шаг, быстрый захват, и вот я уже прижата к твердой мужской груди и куда-то проваливаюсь.
Портал вынес нас в знакомый закуток библиотеки, где не так давно состоялась эпичная битва дракона с зеркальницей, но это я осознала не сразу. Во-первых, сложно ориентироваться, когда тебя держат в захвате, от которого стонут ребра. Во-вторых, лицо Эрга Гая Кьяри оказалось непростительно близко к моему.
При пристальном осмотре крупные черты его лица – тяжелая нижняя челюсть, большой нос, темные брови, широкий лоб и тронутые улыбкой губы – показались мне еще больше.
М-да, не эталон красоты! Вообще не эталон.
Гипнотизируя колдовским сиянием ярко-зеленых глаз, драконище неожиданно ткнулся носом в мою рыжую гриву и с нескрываемым удовольствием сделал глубокий вдох.
– У вас невероятно приятный шампунь, госпожа гарпия, – заявил этот ящер-переросток. – Крапива или отвар из чертополоха?
– Настойка из испуганных клопов, – просипела я, извиваясь подобно маленькому и очень злобному ужику.
Декан разжал объятья, и я с громким стуком каблучков приземлилась на пол. Расправила и снова сложила помятые крылья и сурово глянула на блондинистого великана.
– Ну и манеры у вас, господин декан!
– Налаживаю рабочие отношения, – парировал Кьяри, делая приглашающий жест рукой в сторону зеркала. – Прошу.
И такое у драконища лицо стало… предвкушающее, что я невольно заподозрила подвох. Мозг тут же сгенерировал сотню вариантов возможных подстав, организованных ради мести за испорченные дракону нервы.
Пожав плечами, я не стала гадать и уверенно поднялась в воздух.
Внимательно изучив старинную раму, отметила несколько характерных украшений, незаметно от внимательного взгляда дракона сделала слепок магического фона и шагнула в зеркальную поверхность портала.
– Ёхрены хрены!
– Знал, что вы оцените, – самодовольно заявил драконище, проходя следом.
Да как такое можно не оценить!
Мы находились в огромном прозрачном куполе-лаборатории, оборудованном по последнему слову магии и техники, а уж какой вид на пушистые облачка открывался!
Воздух на такой высоте был разрежен, поэтому в центре лаборатории тихонько жужжала подстанция по регуляции кислорода. Она же, как подсказывал опыт, уничтожала едкие пары или дым, возникающие в процессе опытов. В полу под нашими ногами виднелся квадрат люка, но судя по царапинам на запорах, драконищу так и не удалось спуститься вниз. Неудачник чешуйчатый!
– И зачем мы здесь? – деловито уточнила я, хотя уже знала ответ.
Дракон пожал плечами.
– Я хочу узнать ваше мнение насчет этого места.
И я чуть челюсть от удивления не потеряла.
– Что-что? Простите, господин декан, не расслышала из-за вашего эго.
Кьяри поморщился, словно даже сама мысль о том, чтобы попросить меня об услуге, вызывала у него нешуточную мигрень.
– Не заставляй меня просить, гарпия.
– От вас не убудет.
Ох, с какой яростью на меня глянули. А как угрожающе кулаки сжали. Любо-дорого посмотреть!
Несколько минут драконище играл желваками и кривил губы. Будь рядом церковник, то заподозрил бы одержимость. Причем не одним демоном или духом, а целой ордой. Но церковника не было. Была только одна ехидно улыбающаяся гарпия.
– Мне нужен… ваш… совет, – с долгими паузами наконец изрек Кьяри.
– Уважаемая госпожа Браун, – подсказала я, чем окончательно взбесила декана.
– Не наглейте, госпожа гарпия. Терпение – не моя добродетель.
– Я заметила.
Оставив уязвленного собеседника приходить в себя, взлетела и огляделась.
Так-с… И что же мы имеем?
Длинный ряд столов. Боксы биологической опасности. Вспомогательное оборудование. Круг для вызова и удержания иных сущностей. Лабораторная посуда. Грязная тарелка с остатками крошек. Реактивы и расходный материал.
Лаборатория как лаборатория.
И на что Кьяри рассчитывает?
– Универсальная обстановка…
– Что?
– Я говорю, что это универсальное место, – продолжая оглядываться, пустилась я в объяснения. – Приведи сюда мага любой области, и ему будет чем себя занять. Впрочем, как и простому химику, и промышленнику, и ребенку… и даже драконищу несносному.
Последнее, естественно, сказала мысленно, а то ведь прибьет да во-он в том бочонке кислоты растворит, а потом невозмутимо соврет, что гарпия бесследно пропала. Еще и побожится, что глаз с меня не спускал.
– Больше ничего любопытного не заметили?
И до меня наконец дошел смысл происходящего.
Совет ему мой нужен, как же! Небось обнаружил, что зеркало-портал в библиотеку принес Риттер, а это место – его подпольная лаборатория, где хранится то, что Риттер должен был мне передать, да вот беда, не успел.
Нет, Эрг Гай Кьяри не нуждался в советах гарпии. Ему требовалась моя реакция. Драконище все еще не терял надежды вычислить, зачем я пожаловала в его Академию. Декан жадно следил за каждым моим движением, что нервировало даже сильнее, чем расшалившийся ветерок, играющий с волосами.
Решив, что раздражители надо отсекать по одному, я махнула рукой и шикнула на союзника. Волосы послушно опустились на плечи, но ветерок не угомонился. Лизнув мою ладонь холодом сквозняка, он облетел купол лаборатории и завертелся волчком на одном месте.
Послав в его сторону недовольный взгляд, я наконец увидела то, к чему так старательно хотел привлечь мое внимание союзник. Там, у самого центра купола, прилипнув к стеклу и практически слившись с белоснежной ватой проплывающего облака, виднелся картонный прямоугольник.
– Что такое, госпожа гарпия?
Вот ведь… сволочь наблюдательная!
Да только я похитрее буду. Не зря же столько побегов организовать и почти провернуть сумела.
– Как вам сказать, господин Кьяри. Как вам сказать…
Поймав пристальный взгляд декана, я дала мысленную команду ветерку, нацепила маску задумчивого выражения и медленно заговорила:
– Все в лаборатории организованно, порядок идеален, даже пробирки лежат симметрично, а столики выровнены по одной линии… Зачем столь педантичному хозяину стеклянные стены? Да еще на такой высоте? Право слово, не за звездами же он здесь наблю… Осторожно!!!
Тревога заразна.
Особенно в тех ситуациях, когда человек ждет подставы, а Кьяри ее ждал. Резко развернувшись и прыгнув в сторону, драконище выставил щит и машинально прикрыл лицо рукой, защищая от летящих во все стороны осколков. Я бы предпочла, чтобы ветерок опрокинул подставку с опасными химикатами, но и расколовшейся колбы с фенолфталеином оказалось достаточно.
Пользуясь моментом, я взмыла вверх, кончиком крыла подхватила оставленное послание и спустилась вниз. Ругающийся Кьяри внимательно оглядел полку, осколки, лужу на полу и велел возвращаться.
Мысленно уже празднуя победу, я охотно покинула лабораторию и оказалась в закутке библиотеки.
– Не знаю, как вы, но я собираюсь соврать Белозерскому, что этот час мы провели продуктивно и больше ссориться не намер… Вы чего творите!
Но мой крайне возмущенный вопль, как и попытки оттолкнуть грубые руки, не возымел на Эрга Гая Кьяри никакого эффекта.
– Вы же не подумали, что я поверю в этот маленький спектакль? – насмешливо выдавил декан, продолжая… лапать меня!
Лапать, ибо назвать это обыском язык не поворачивался.
– Да вы вконец обезумели! – возмутилась я, продолжая отпихивать наглые ручища, ощупывающие задние карманы моих штанов. – Параноик хренов! А ну пусти, одночлен в третьей степени!
Декан завис, переваривая ругательство. На секунду давление его пальцев на мою пятую точку ослабло, и этого хватило, чтобы я вырвалась и со всей дури залепила драконищу звонкую пощечину. Зашипела от болезненного покалывания в ладони, разозлилась еще сильнее и врезала еще разок, но уже крылом.
– Ну все, гарпия! – прорычал дракон, уворачиваясь от удара, и обхватил меня своими загребущими ручонками, ширины коих как раз хватило, чтобы прижать не только мои руки, но и крылья. – Ты нарвалась.
Последнее я поняла и без его подсказок, а потому громко и с чувством заорала:
– РЕКТОР!!!
Между рядами послышались торопливые шаги и недовольное ворчание.

Тринадцать 
Краткая выписка из личных дел студентов: 
Ронни Дуглас Глаза-Бы-Мои-Его-Не-Видели Кьяри   – дракон. 
Сообразительный мальчишка, в чем никогда открыто не признаюсь. Уже дважды замечала напряжение в беседах сына с отцом. Взять на заметку и невзначай полюбопытствовать у кого-нибудь разговорчивого, что не так в драконьей семейке. 

Джек Лучший-Друг Элкер и Роб Еще-Один-Дружочек Симон   – наследники богатых аристократических родов. Таскаются за мелким дракошкой, как новорожденные утята за первым, кого увидели после вылупления. 

Олаф Бестолочь Углеж и Ян Некогда-Подумать Тагор   – имперцы. Толщина их личных дел превышает все остальные, вместе взятые. Виной тому не безалаберное поведение, а отсутствие удачи и наличие необоснованной глупости. Там, где другие нашкодят и не попадутся, эти двое случайно накосячат и обязательно выдадут себя. Хоть амулет на удачу дари! 
Странно и то, что Олаф Углеж жуть как похож на ныне покойного, однако ж достаточно воспетого в легендах, Хоторна Завоевателя, ставшего три века назад первым королем Бретонии. 
Ольга (Леля) и Дмитрий (Минька) Стаевы   – брат с сестрой, внуки легендарного Освальда несокрушенного, помогавшего королям Шалиссии держать оборону против имперцев. Попросить, что ль, автограф? 

Гамод Всегда-Сижу-На-Первой-Парте, сын Шаги, клан Черных хвостов   – зверолюд. Такой суровый, что во всех графах, кроме имени, стоят прочерки. Отметки так себе. Ни один экзамен не сдал с первой попытки. Да, и еще, хвост у лиса рыжий. 

Жетон Прочла-Все-Учебники Безанье   – удивительный ребенок. Знает столько, что может уже сейчас сдать итоговые экзамены и выйти из этого места, на прощание помахав дипломом Академии. 

Ариша Сама-Скромность Нор   – страдает нарушением темпо-ритмической организации речи, обусловленным судорожным состоянием мышц речевого аппарата. Надо бы упомянуть на лекции, что коммуникативные расстройства не помешали принцу Мицеку стать самым красноречивым оратором пятого века. 
Камаль Черный Плащ   – ледяной демон, полукровка. Личное дело отсутствует. Как-то подозрительно быстро потеряли его документы. 

Гриц Никакой Листард   – крайне заторможенный субъект. Еще не видела никого, кто смог бы так профессионально зевать, не размыкая губ, и спать, имитируя блеск сознания в открытых глазах. 

Эльза Галочка Гротене   – никакого отношения к моей стихии, о знаниях по истории вообще молчу. Как подсказали в деканате, девушку сунули в мою группу для галочки. 

Этим бездарям нужно больше практики! 
Когда там экзамен? В понедельник. 
В понедельник оторвусь. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава седьмая
Практика у гарпии

День начался с объявления.
– В эти выходные в студенческой башне ожидаются перебои с водой, – сообщила я своей группе из тринадцати смертников. – Перебьются второй и третьи этажи.
Ребята недовольно загалдели, и только трое: зверолюд, ледяной демон и Кьяри-младший остались спокойны.
Не поняла, они живут в другой башне или вообще не живут в Академии?
На мелкого ящера было откровенно плевать, но зверолюд и Черный Плащ вызывали смутное чувство тревоги. Малолетние одиночки способны на любые глупости. Малолетние одиночки, наделенные силой и желающие доказать что-то миру, – бомбы со сломанным часовым механизмом.
Кстати, о бомбах.
– Согласна, перспективы так себе, но практикум неизбежен, – мрачно объявила я, словно вещала о приближающемся конце света. – Подняли вверх руки с пропусками! Опустили. Слушаем технику безопасности… Хотя нет, техника безопасности отменяется, ввиду отсутствия на объекте безопасных мест.
Смертники переглянулись, кажется, только теперь осознав, что «веселый практикум» подозревал под собой веселье не для всех, и с опаской покосились в сторону монументальных кованых ворот в четыре человеческих роста. В два с половиной, если мерить кем-то из семейки Кьяри.
– Готовы? – уточнил мужчина с нашивкой боевого мага на груди темно-серой формы.
Вопросительно выгнув одну бровь, я взглянула на побледневшую группу.
– Чего молчим, охламоны?
– А какая тема? – подал признаки жизни Ронни Дуглас Кьяри.
Я поморщилась. Что ж они с папашкой такие смышленые?
– Легенда о Чернограде, – буркнула и пошла к балкончику для наблюдателей, где уже сидели и что-то живо обсуждали ректор и профессор Хельмерг.
Едва Белозерский примчался в библиотеку и застал Кьяри-старшего за попыткой интимного обыска своей поднадзорной, то развел нас по разным углам точно двух подравшихся ребятишек. Драконище сослали в столицу на какой-то срочный магический съезд, а на меня навесили еще один маячок, да на том и успокоились.
Честно говоря, надзор ректора мне нравился больше.
Там, где у Кьяри звучало категоричное «нет», у ректора возникал вопрос «а зачем вам это нужно?». Таким образом, мне удалось уговорить Белозерского вывести свою группу на практикум в музей воинской славы, а после договориться на быстрый поход к швее за теплой одеждой.
Академия располагалась недалеко от побережья, и с каждым днем летать становилось все холоднее и холоднее. Штатная портниха уже приноровилась делать вырезы на спине и подгонять преподавательскую форму под мои нужды, но за пошив зимней куртки браться категорически отказывалась.
– Госпожа Браун, я искренне завидую вашим ученикам, – с бесконечно доброй улыбкой произнес профессор, напросившийся в эту поездку вместе с нами. – Если бы в мое время у нас был такой учитель, как вы, моя жизнь сложилась бы иначе.
Интересно, он видит разницу между «иначе» и «лучше»?
– Погодите хвалить, – отозвалась я, упираясь ладонями в каменный бортик балкона. – Вы еще не видели, что им уготовано.
Листая подборку «Столичного сплетника», я наткнулась на заметку об этом месте. Оказывается, ежегодно музей воинской славы открывал свои двери для всех смельчаков. Помимо стандартных иллюзий, видеоматериалов и выставочных экспонатов, в музее имелся вот этот зал, где размещалась некая секретная магическая разработка.
Драконья, естественно.
По заверениям администрации музея, любой, кто сможет миновать пятнадцать метров ловушки, пройти до противоположной стены и коснуться ее рукой, получал солидное денежное вознаграждение. С каждым годом количество неудачников росло, в то время как количество победителей упорно зависло на отметке «безнадежный ноль».
Внимательно изучив все имеющиеся по музею материалы и сверившись со своими воспоминаниями, я пришла к выводу, что там, где потерпели неудачу профессионалы, легко справятся студенты.
Главное – правильная мотивация!
– Победитель получит экзамен автоматом, – пообещала я входящим в помещение ученикам, и тринадцать смертников моментально взбодрились.
Как преподавателю, мне крупно повезло – в группе оказалось только двое сорвиголов. Ян и Олаф приняли песочек под ногами за дорожку для бега, потому что бездумно рванули вперед. Имперцы, что с них взять. С другой стороны, кто-то же должен был стать примером для остальных.
– Стойте! – крикнул им вслед Кьяри-младший, но было поздно.
Ян, опередивший товарища по парте, неловко взмахнул руками, окутался белым туманом и замер в нелепейшей из поз – рот перекошен, глаза навыкате, руки неестественно выгнуты и разведены в стороны, зад отклячен, а колени причудливо соединены вместе, отчего нижние конечности парня приобрели сходство с перевернутой «У». Олафу повезло больше: его опутала и дернула наверх сеть, блокирующая магию.
– Стоим! – рявкнул Кьяри-младший. – Стоим и думаем.
– Да что тут думать! – возмутился кто-то из задних рядов. – Здесь всюду ловушки. Шанс только у тех, кто может перелететь ловушки и дотронуться до стены. То есть у тебя, Кьяри.
Ух, сколько экспрессии! Надо будет вычислить, кто возмущался, и пригласить в кружок ненавистников семейки Кьяри.
– Хвост даю на отсечение, что в воздухе тоже ловушки, – встал на защиту дракона зверолюд. – Нет, надо искать другой способ попасть на ту сторону.
– Оптимисты! – фыркнула зеленоглазая бретонка.
– Гамод дело говорит, – вмешался в дискуссию Камаль, держась поодаль от всех. – Если госпожа Браун дала задание и подсказку, значит, его можно выполнить.
На ледяного демона дружно вытаращились.
– Подсказку?
Камаль тяжко вздохнул и напомнил:
– Легенда о Чернограде.
Только теперь я осознала, что все это время нервно грызла кончик указательного пальца. Отругав себя за чрезмерную вовлеченность, отошла от перил балкона и заняла свое место между ректором и профессором.
Все, Марсия, выдохни. Раз охламоны вспомнили легенду, значит, и до остального додумаются.
– …жили они бедно, но дружно, а однажды решили сбежать из Чернограда, – тараторила Жетон, освежая в памяти других старенькую легенду. – Набрали сироты мешочки с семечками и снедью из кладовых и пустились в путь. Собакам кинули снедь, да так и прошли охрану. Не знали дети, что Черноград окружен кольцом ловушек, присыпанных песком. Младший брат сделал шаг на песок и провалился в яму, только и успели подхватить его другие. И тогда старший из детей рассыпал на песок семена, на которые накинулось воронье. Птицы уничтожили ловушки, а дети успели прошмыгнуть и оказались на свободе…
– И где мы найдем птиц? – перебил девушку Гамод, вглядываясь в темнеющий над головой высокий потолок.
– Они нам не понадобятся, – заявил Кьяри-младший и тоном своего папашки скомандовал:
– Разуваемся!
Нет, как меня все-таки бесит эта семейка ящеров-переростков!
Пока мои ученики швырялись ботинками и медленно, но очень упорно шли к автомату на экзамене, я сочиняла рекламный лозунг:

«Не хочешь, чтобы тебя долго держали на защите диплома?  
Не желаешь дополнительного вопроса на экзамене?  
Просто надень носки!  
Да-да.  
Те самые.  
Счастливые носки, которые ты не стирал со вступительных экзаменов!»  
Великие ветры, как же воняло!
Судя по бледному лицу директора музея, пришедшего поглазеть на то, как студенты штурмуют секретную установку, с этого дня в выставочном зале биологического оружия появится новый экспонат.
Но даже умопомрачительный запах не помешал директору устроить настоящую истерику в финале экзамена.
– Это же нелепо! – басил мужчина. – Как прикажете делить ваше денежное вознаграждение?
Я ненавидела скупердяев, но сейчас заняла сторону администрации музея.
Нет, это кем надо быть, чтобы подговорить всю группу и коснуться стены синхронно?
Кем-кем, драконищем пустоголовым надо быть!
– Да к тому же имена всех не влезут на Доску почета, – бушевал директор музея. – Боги, бухгалтерия сожрет меня вместе с галстуком, если я принесу им отчет о выплате вознаграждения на одиннадцать разных имен.
– Господин директор!
Вперед с инициативой вышел Кьяри-младший. Будто нам прошлого раза оказалось недостаточно.
– Госпожа Браун – наш наставник. И это больше ее победа, нежели наша. Думаю, будет справедливо, если именно ее имя впишут в графе «победитель».
Чего-о-о-о-о?!
– А денежный приз? Кому мне отдать приз?!
– Ей же. – Лицо дракончика оставалось все таким же невозмутимым, а в зеленых глазах горел огонь справедливости. – Наша преподавательница не получает зарплаты, а мы считаем, что каждый труд должен быть оплачен. И если это не в состоянии сделать наша Академия, то сделаем мы. Верно я говорю, ребята?
Ребята зашумели, профессор Хельмерг поддержал. Белозерский поперхнулся возмущением и зашелся в приступе кашля, а я замерла в шаге от прилюдного членовредительства.
Как?! Как этот мелкий гаденыш смог прознать про мою финансовую несостоятельность? Неужели папашка рассказал ему немного больше, чем должен был? А что, если вместо себя сосланный ректором Кьяри оставил сыночка? И как теперь расценивать этот приз? Как подачку от добродушного дракона? Да ни в жизнь!
– Хор-рошо… – «ласково» прорычала я и пошла вслед за директором музея в его кабинет.
Оформление всех бумаг и отчетов заняло около часа. Все это время Белозерский сгорал от стыда и гнева, профессор пил кофе и болтал с секретаршей, а охламоны давали интервью журналистам «Столичного сплетника». Дав себе зарок не читать весь тот бред, что скажут ученики и переврут в статье журналюги, я забрала внушительную стопку денег и покинула душный кабинет руководства.
– Охламоны, а ну быстро сюда! – рявкнула на весь зал, а едва студенты окружили тесным полукругом, сердито прошипела:
– Как думаете, почему другие претенденты не смогли пройти через ловушки?
– У них не было вас, госпожа Браун! – крикнул кто-то из счастливых студентов.
Я прикрыла глаза, проглотила рвущиеся наружу ругательства и терпеливо уточнила:
– Еще варианты?
– Потому что эти ловушки может пройти только команда. Одиночки, заинтересованные в деньгах, никогда не преуспеют там, где может преуспеть команда единомышленников, – раздался незнакомый голос.
Ну почему?! Почему кто-то вечно норовит испортить мой педагогический процесс?
Резко обернулась, с намерением поставить выскочку на место, и… мысленно запищала от восторга.
– Простите, не смог устоять, – покаялся мужчина, даря обворожительную улыбку.
Я пребывала в состоянии, близком к счастливому обмороку.
Крис Кулман, сам Крис Кулман, мечта моей безбашенной юности, стоял в каком-то шаге и протягивал руку. С точки зрения ар-теро, он был эталоном красоты – невысокий брюнет, поджарый, энергичный и гениальный. В темных глазах выдающегося ученого прятался неподдельный интерес к моей скромной персоне, на губах застыла дружелюбная улыбка. Но больше всего завораживал голос – низкий, глубокий, с бархатным звучанием опытного оратора.
– Кристофер Кулман, – представился он, пожимая мои трясущиеся пальцы. – Я был на выставке, когда узнал о победе вашей группы. Это невероятно, госпожа Браун…
Честно говоря, в эту секунду я мало что соображала. Словно кто-то вооружился острым ножом и ловко отсек все слои разума, оставив оголенной сердцевину и отдав контроль эмоциям. А те взяли да и брякнули:
– Можно ваш автограф?
– Эм… – смутился мужчина мечты, глядя на протянутую бумажку.
– Госпожа Браун! Это же наша ведомость! – остановил мой конфуз выкрик бретонки.
Чертыхнувшись, сунула лист в карман, для самоуспокоения представила перекошенное лицо декана и обернулась к группе, жадно наблюдавшей за происходящим.
Так, надо брать себя в руки. Причем срочно!
Объявив, что автомат на экзамене получит только один, и это будет сообразительный Камаль, я отсчитала пару купюр из призовой стопки, убрала их себе в карман, а остальное сунула в руки опешившему демону.
– А теперь все дружно идут тратить полученный выигрыш, – приказала я. – Покатайтесь на аттракционах, в кино сходите и выпейте за мое здоровье. Считаю до семи. Тот, кто не успеет покинуть музей за это время, будет отвечать на три дополнительных…
Группу как ветром сдуло.
И только я обрела былую уверенность, как над ухом раздался знакомый голос:
– Оригинальный способ взаимодействия со студентами.
Прикрыв глаза, задержала дыхание и медленно выдохнула. Что ж, остается только признать, что Кулман был и остается центром моей уязвимости, смириться с этим фактом и получить удовольствие от встречи.
– Что вы делаете в городе? – полюбопытствовала я, оборачиваясь. – У вас же полугодовой эксперимент на Гордонском перегоне.
– Ого! – Крис неуловимо преобразился. – Не знал, что кто-то следит за моей работой.
– Если вы докажете теорию единства всех стихий, то это станет настоящим прорывом мира магии. И потом… – Я прикусила нижнюю губу, не дав сорваться окончанию фразы «я ваша горячая поклонница».
– Я приехал на магический съезд, – сообщил Кулман, тактично заполняя образовавшуюся паузу. – Выступаю с докладом.
– Кого я вижу! Кристофер, рад встрече.
К нам уже торопился Белозерский. Мужчины обменялись рукопожатиями, несколькими общими фразами, а потом случилось неожиданное – Кулман позвал нас на собственное выступление.
– Даже не знаю… Мы планировали вернуться в Академию через несколько часов.
А потом ректор увидел мой жалобный взгляд, уловил мысленный посыл «Ну пожа-а-алуйста!» и согласился. Я была готова расцеловать его и воспарить к потолку.
– Мне будет приятно увидеть вас снова.
Фраза была адресована нам обоим, но знаменитый ученый не сводил с меня гипнотизирующего взгляда. Практически тут же Кулмана позвал директор музея, Белозерский ушел на поиски профессора Хельмерга, а я со счастливой улыбкой поплелась к выходу.
Подумать только! Я буду на вечере, где выступает сам Крис Кулман.
– Он вас недостоин.
В отличие от товарищей, Ронни Дуглас Кьяри не пошел тратить полученный куш. Чутье подсказывало, что все это время дракончик вот так и стоял, прислонившись плечом к мраморной колонне, скрестив руки на груди. Даже странно, что я его раньше не заметила. Все-таки с таким ростом и комплекцией сложно оставаться незамеченным.
– Кьяри, я же с великолепной артикуляцией велела вам идти и веселиться вместе с группой! Объясните, что вы тут забыли?
Мелкий дракошка оттолкнулся от колонны и сделал шаг вперед.
– Он вас недостоин, – повторил свой аргумент Кьяри-младший.
Вот зря он влез. Я ненавижу, когда сторонние люди лезли в мою жизнь.
– Малец, если ты начал терзать свое бледное личико бритвой, это не значит, что ты понимаешь взрослых, – назидательным тоном выдала я, изо всех сил стараясь не потерять радостного настроения.
Кьяри сделал еще один шаг, подобно своему грозному папашке нависая сверху, изогнул светлые брови и искривил губы в многозначительной улыбке. Нет, ну точь-в-точь как папашка! Меня даже похожая волна злобы окатила.
– Хорошего вечера, госпожа Браун, – светским тоном пожелал дракошка и ушел по своим делам, а меня кольнуло нехорошее предчувствие.
Не к добру это. Ох, не к добру.

Глава восьмая
Опасная и прекрасная

– Добро пожаловать в «Кружева старушки Молли», – приветливо протараторила выскочившая из-за прилавка продавщица. – Могу я вам чем-нибудь помочь?
Я глянула на девушку взглядом несчастного котенка.
– У вас есть услуга «дружеское участие»?
– Простите? – озадачилась продавщица.
– До ужина с мужчиной моей мечты полтора часа, а у меня нет платья, украшений, денег и времени, чтобы все это достать.
Дверь отворилась, звякнув колокольчиком, и в помещение ввалились вспотевшие от жаркой конфронтации ректор с профессором.
– И есть вот эти двое в качестве эскорта, – закончила я вконец упавшим голосом.
Продавщица мигом оценила ситуацию и уточнила:
– Возьмете платье напрокат?
– Несите все!
Уже через пару минут я стояла в примерочной среди кучи вешалок с нарядами и примеряла ярко-зеленое платье с открытой спиной из непонятной переливающейся ткани. Привыкнув ходить в штанах, я долго вертелась перед зеркалом, наклоняясь и так, и эдак в попытке оценить длину юбки, но в итоге плюнула и решила оставить все как есть.
Продавщица так прониклась моим рассказом о Кристофере Кулмане, что согласилась сбегать в соседнюю лавку за бижутерией и туфлями. Пользуясь ее отсутствием, я прихватила халатик, висевший здесь же, и осторожно прошмыгнула в подсобку.
– Гоша, помилуй! Какие перспективы могут быть у этого опытного образца? – горячился профессор Хельмерг.
– Мой друг, у вас концептуально неверный взгляд на проблему! – отстаивал собственную позицию Белозерский. – Надо думать не о перспективах, а о выполнимости поставленной Советом задачи…
Открыв окно, я вылетела на улицу, за несколько взмахов крыльев поднялась на крышу здания и огляделась. Будь на месте ректора драконище, плакал бы мой план горючими слезами. Просто Эрг Гай Кьяри не из тех, кто верит людям, а уж гарпиям подавно. Декан сразу бы понял, что экскурсия и поход к швее лишь прикрытие для чего-то большего.
Расправив правое крыло, я пальцами раздвинула перья и вынула спрятанный прямоугольник, только чудом не найденный Кьяри во время обыска, который и обыском-то не назовешь. На плотном картоне визитки была выведена фраза «Предъявить по адресу» и, собственно, сам адрес.
К слову, дом швеи, к которой я так стремилась, располагался через два дома от нужного пункта, а магазин «Кружева старушки Молли» на параллельной улице. Удостоверившись, что расстояние не превышает радиус действия поставленного ректором маячка, я выбрала удобный момент, спланировала вниз и накинула халатик.
Вовремя!
Из проулка вышел храмовник, прижимавший к груди, то есть к внушительному животу, потрепанный молитвенник.
– Покайся, дочь моя… – с трудом преодолевая одышку, начал он, но тут же махнул рукой и устало привалился к стене. – Ну и жара.
Приветливо улыбнувшись обмахивающемуся молитвенником служителю храма, я поднялась по ступенькам нужного дома и позвонила в дверь. Небольшое окошко в верхней ее части открылось так стремительно, словно хозяин ждал меня весь день.
– Что надо? – сипло бросил мужчина. Его кожа отливала молочной белизной статуи, а бесстрастное выражение только усугубляло эту картину.
Увидев протянутую карточку, мужчина торопливо выхватил ее из моих рук и передал плоский футляр с конвертом, привязанным к нему золотой лентой. Едва они оказались в моих руках, как окошко бесшумно затворилось.
Уже в примерочной я торопливо распечатала оставленное Риттером послание. В футляре лежал черный браслет, сделанный из переплетения тонкой проволоки, покрытой мягкой оболочкой, в конверте – карточка с надписью:

«С нетерпением ждем вас в Блуждающем ковчеге».  
Я едва успела прикрыть послание сорванным с вешалки платьем, когда в примерочную влетела продавщица с незнакомой девушкой.
– Марсия! Мы нашли для вас стилиста.
Доброжелательно улыбнувшись девушке, пришедшей вместе с ней, я хотела было отказаться от услуг, но тут шторка, отгораживающая примерочную от общего зала, уехала в сторону.
– И где наша замарашка? – воскликнул стилист – зверолюд из лисов, – увидел клиента и округлил глаза:
– Мать моя лисица! Что за тихий ужас!
– Ну с-спас-сибо, – буркнула в ответ, но меня уже никто не слушал.
Лис, между прочим, сам разодетый, как карнавальная танцовщица со страстью ко всем оттенкам фиолетового, развил такую бурную деятельность по подготовке, задергав помощницу и продавщицу, что у меня разболелась голова от его мельтешения. Он даже цыкнул на спорщиков, после чего ректор с профессором решили удалиться в соседнее кафе.
– Послушайте… – робко начала я, разглядывая фиолетовые отвороты пиджака зверолюда.
– Замри! – велел этот несносный лис, завернутый в ворох пестрых тканей, и меня парализовало заклинанием.
Теперь, когда мое сопротивление было так нахально подавлено, оставалось только молча скрипеть зубами, злиться и гадать, что со мной сотворит стилист и узнает ли Крис Кулман госпожу Браун после такого надругательства косметикой.

Смотрящий 
В Бретонии фиолетовый надевают в день траура. В бедной на природные красители Шалиссии это цвет богатства. А вот для зверолюдов фиолетовые ленты символизируют власть, в то время как моряки поднимают фиолетовые флаги, когда хотят почтить память погибших в море друзей. 
В Империи свободных городов фиолетовый цвет считается цветом престижа. 
Краска делается из мельчайших лепестков цветка, произрастающего только на одном из склонов плато Разлук. Поскольку его невозможно вырастить где-то в иных местах, цветок назвали «либертатем», что значит независимость. 
Во время переворота, когда народ уничтожил правящую королевскую семью и основал Империю свободных городов, заговорщики использовали бутоны этих цветов, чтобы узнавать сторонников. Цветы крепились к груди, у сердца, подчеркивая, что в сердце каждого живет независимость. 
Забавно, но сам король так и не понял, почему его верный сторонник и лучший друг вонзил нож в спину. Нет-нет, очаровательная фаворитка, делившая постели друзей, тут ни при чем. 
Большая часть ученых-историков склоняется к тому, что король погибшей династии был дальтоником, поэтому не разглядел готовящийся переворот. 
Я думаю, что он был глупцом, потому что не заметить приколотый к одежде цветок – не важно какого цвета – способны только идиоты. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

– Ну надо же! – послышался до противного знакомый голос. – А ведь раньше я даже и не догадывался, что вы женщина, госпожа Браун!
Я аж закуской подавилась.
Развернувшись, в упор уставилась на разодетого в костюм-тройку дракона, в надежде на то, что его кислая рожа поспособствует моему словесному креативу. Пауза тянулась, но вдохновение все не приходило.
– Это шутка, – пояснил Эрг Гай Кьяри, очевидно, как-то по-своему истолковав мой взгляд и сосредоточенное сопение. – Вы ослепительно хороши, госпожа Браун.
Ослепительно хороша.
Хм… А ведь он прав.
После манипуляций стилиста над моим внешним видом «госпожу гарпию» было не узнать. Процесс перерождения из гадкого утенка в достойного лебедя начался с нижнего белья.
– Вот представь, – нашептывал лис, – вы с кавалером уединяетесь, его рука ложится на твое бедро, медленно поднимается вверх, а там…
– Ягодица?
– Бабушкины кальсоны! – рявкнул стилист и бросил попытки вразумить клиентку.
Платье оставили – обтягивающее, с открытой спиной, приятного ярко-зеленого оттенка, оно выгодно подчеркивало мою хрупкую фигуру и неожиданные объемы в верхних девяносто, появившиеся из-за увеличивающего бюстика. С украшениями зверолюд тоже решил не заморачиваться, надев на меня только несколько массивных браслетов и колец, а вот лицо и прическа претерпели значительные изменения.
Ар-теро предпочитали пользоваться только средствами, оберегающими лицо и тело от ветра и солнца: защитными кремами и гигиенической помадой. Волосы убирали в хвосты или плели косы, поэтому манипуляции с макияжем и прической сперва показались мне бесполезной тратой времени.
Ровно до того момента, как я посмотрела на себя в зеркало.
Отчасти драконище был прав, макияж и убранные в прическу волосы сделали из меня женщину. Чертовски яркую и сексуальную женщину.
Впрочем, этот факт не помешал ехидству вырваться наружу.
– Господин декан, вынуждена отметить, что вы шутите как человек, перенесший принудительную операцию по удалению чувства юмора.
Судя по виду, драконище обиделся. Неожиданно! Я-то наивно полагала, что сие невозможно.
– Нормально у меня все с чувством юмора, – буркнул он. – Между прочим, до встречи с вами окружающие находили меня остроумным.
– Кто?! – хохотнула я. – Подчиненные?
Кьяри нахмурился, став похожим на большую серую тучку.
– Закрыли тему.
– Да нет! Вы шутите, шутите, господин декан. Я скажу, когда смешно станет.
Уязвленный дракон сунул мне фужер с шампанским, крепко ухватил за локоть и повел в соседний зал.
Официанты суетились вокруг украшенных столов, а на импровизированной сцене готовился к своему выступлению Крис Кулман. При виде его сосредоточенного профиля у меня невольно перехватило дыхание.
Охватившее меня волнение не укрылось от цепкого взгляда зеленых глаз.
– Не думал, что такая прожженная стерва может что-то чувствовать.
– Не знала, что Кьяри-младший малолетняя ябеда.
Декан хрипло засмеялся.
– Ронни полчаса умолял меня взять его на этот вечер. Даже согласился на выдвинутые… просьбы. Естественно, мне стало интересно, что же возбудило в нем такой страстный интерес к науке, и я навел кое-какие справки. – И без всякого перехода: – Вы с Кулманом любовники?
Я подавилась шампанским, прижала руку к губам и с нескрываемым возмущением воззрилась на собеседника.
– Ну я так и подумал, – сделал свои выводы тот.
– Эрг!
Неуклюже огибая столики, к нам через весь зал неслась какая-то дамочка.
Она выглядела так, словно у нее атрофировались чувство меры, стыд и совесть. Обвешанная украшениями, как праздничная елка, причем елка необъятных размеров, которые она не постеснялась подчеркнуть платьем в облипочку цвета взбесившегося лимона. При каждом шаге леди ее внушительная грудь колыхалась и навевала мысли о приливах и отливах. И на всем этом великолепии скромно примостилась брошь в виде бабочки.
Дамочка сразу мне не понравилась. Вероятно, она не понравилась бы мне в любом случае, но дурацкая брошь значительно упростила дело.
А вот драконище явно проголодался, иначе зачем еще плотоядно облизывать губы и следить за приближающейся массой с таким интересом.
– Эрг… – жеманно протянула брюнетка, протягивая руку для поцелуя. – Я заждалась.
При ближайшем рассмотрении у леди обнаружился еще один недостаток – она была не только необъятной, но и высокой. Нет, до Кьяри, конечно же, не доросла, но, в отличие от меня, ей хотя бы не приходилось запрокидывать голову.
– Одну минуту, Розмари, – попросил декан, отпуская обслюнявленную руку леди. – Я провожу коллегу за наш столик и подойду… пообщаться.
Розмари придвинулась вплотную, размазав внушительную грудь о пиджак Кьяри, и томно прошептала:
– Поторопись, а то на шалости не останется времени.
Игриво коснувшись пальцами нижней губы дракона, дамочка ослепительно улыбнулась и поспешила прочь.
– Ваша любовница? – решила вернуть я шпильку.
В очередной раз доказав, что логика драконам неподвластна, Эрг Гай Кьяри прекратил пожирать глазами зад удаляющейся женщины и наклонился ко мне.
– Ревнуешь?
Я повторно подавилась шампанским.
Вот это самомнение! Такими темпами и без того непомерное эго чешуйчатого разрастется до размеров материка, отделится от своего хозяина и улетит в открытый космос, покорять другие миры.
Прокашлявшись, я пристально глянула в глаза декана и медленно покачала головой.
– Нет, по-прежнему не смешно. Советую заглянуть в библиотеку и почитать методичку с факультета сатиры.
– Проще нанять вас в качестве репетитора, – усмехнулся Кьяри, выпрямляясь.
– Учтите, я беру дорого! Очень дорого.
– Учтите, я ваше начальство. А с начальством надо дружить.
Продолжая шутливую перепалку, Кьяри довел меня до пункта назначения.
Столик располагался чуть в стороне от сцены, зато в первой линии, и был рассчитан на восемь человек. С противоположной стороны восседала чопорная пожилая чета, далее Белозерский с дочерью и младший Кьяри. При виде меня малец подскочил и кинулся отодвигать стул, да так поспешно, что ненароком задел стол, сдвинув его в сторону, и всем пришлось двигаться следом.
Убедившись, что я заняла один из трех свободных стульев, декан извинился и сбежал в объятья Розмари.
Скатертью дорожка! Может, в порыве страсти дамочка тебя раздавит. Или сожрет, что тоже вполне вероятно.
Эх, кто бы еще избавил от внимания младшенького дракона…
Играя роль галантного мужчины, Ронни Дуглас Кьяри осыпал меня дежурными комплиментами и старательно поддерживал разговор. Слава небесам, что до начала выступления Криса Кулмана оставалось не так много времени, а то я уж начала приглядываться к другим гостьям с позиции свахи.
Но замысел свести дочь Белозерского с дракончиком потерпел фиаско на стадии замысла – на сцену вышел Крис, и мир перестал существовать.
К моему глубочайшему разочарованию, Кьяри-старший все-таки вернулся. Слегка растрепанный, но целый и даже не помятый. Залпом осушив стакан с водой, довольный жизнью декан откинулся на спинку стула и блаженно улыбнулся.
– Помаду с шеи сотрите, – бросив ему салфетку, буркнула я, следя за выступлением Кристофера.
А тот, надо отдать должное, оказался невероятно хорош.
Кулман выделялся среди ученого сообщества. Он рассказывал о сложных вещах простыми словами, проводил параллели и пояснял примерами из жизни. Моя память хранила более тысячи мотивационных речей полководцев, выступлений королей, императоров, глав кланов, но слушать Криса Кулмана и чувствовать идущую от него энергию оказалось высшим наслаждением.
Правда, под конец выступления возникла небольшая заминка. Крис встретился со мной взглядом, сбился и на несколько секунд потерял нить повествования. Но даже скомканное окончание не испортило общего впечатления.
А я чуть под стол от счастья не свалилась, когда выяснилось, что пустовавший рядом стул предназначался именно для Кристофера.
– А ведь я был в долине, – доверительным шепотом признался он после.
Вечер плавно двигался к своему завершению. Большая часть гостей покинули столы и бродили по залу. Кто-то танцевал, кто-то уединился, кто-то обсуждал лекцию.
– Я помню. – Улыбка сама собой появилась на моих губах, а сердце ускорило ритм. – Ар-теро не часто приглашали кого-то к себе, и ваше появление вызвало бешеный ажиотаж.
– О да! – Крис рассмеялся и припомнил подробности: – При встрече меня осыпали крашеным рисом, а на прощанье все жители долины выпустили в ночное небо бумажные фонарики. Я до сих пор не могу прийти в себя от вида ваших невероятных танцев в небесах и вкуса пищи. Клянусь, в жизни не ел ничего более острого!
Я засмеялась, вспомнив, как подговорила поваров подшутить над приезжим и незаметно сунула в его похлебку парочку жгучих перцев, но признаваться в содеянном не стала.
Музыка сменилась – теперь музыканты негромко наигрывали какую-то тоскливую мелодию, где солировали скрипки. Ее высокие и плачевные напевы вкупе с воспоминаниями оказали на меня сильное эмоциональное давление.
Вероятно, со стороны я показалась беззащитной, потому что Кристофер попытался взять мою руку, безвольно лежавшую на коленях.
– Не стоит, – резко одернув ладонь, предупредила я.
Вот если бы меня еще кто послушал.
– А еще я помню рыжеволосую девушку с голубой лентой в волосах, – ошарашил собеседник и подался вперед. – Пока долина была цела и недоступна, я четырежды встречался с вашей эрешкиль и просил о встрече с тобой. Мне отказали раз, другой, а после доходчиво объяснили, что такие, как ты, Марсия Браун, не для таких, как я.
А вот теперь мне стало не по себе. Мало ли чего еще выболтала правящая Кулману.
– Драконы увидели множество храмовых комплексов и назвали исконные земли ар-теро Долиной тысячи храмов. Им было невдомек, что храм знаний – это не постройка. Храм – это ар-теро. Точнее, исключительные представительницы вашего вида.
Крис положил руку на спинку моего стула и тихо прошептал:
– Дракон даже не подозревает, какое сокровище у него под боком, но ведь я могу и намекнуть Кьяри о твоей роли.
Я выдохнула и попыталась взять ситуацию под контроль.
– Что ты хочешь за молчание?
Сильные пальцы ухватили за подбородок, разворачивая к себе.
– Тебя, девочка, – выдохнул он в самые губы. – Тебя.
И… Кажется, мне попался стилист с даром предвиденья, потому что мужская рука легла на мое бедро. Обжигая, заскользила вверх, а там…
– Руки убрал!
Великие небеса, драконище, как же ты вовремя.

Глава девятая
О полетах и встречах

В душе каждого живет извращенец, который просыпается в самых неподходящих ситуациях.
Как я докатилась до этой истины?
Просто повернула голову и посмотрела на младшенького дракона. И ведь мне же всегда нравились мужчины постарше, опытнее, а высокоинтеллектуальный бубнеж заводил похлеще алкоголя, так почему вид Кьяри-младшего вызвал такую бурю заинтересованного восторга?
Марсия, возьми себя в руки! Он младше тебя, а ты не педофилка! И чтишь кодекс учителя! И… Великие небеса, как красиво смотрятся бугры мышц под тонкой рубашкой. А как сверкают полные гнева зеленые глазища. Ммм…
Я так замечталась, представляя, как меня сжимают в объятьях, страстно шепчут глупости на ушко и терзают губы нетерпеливыми поцелуями, что проморгала тот момент, когда Крис встал и пошел к Ронни.
– Приятель, спокойнее! – вкрадчиво заговорил Кулман, демонстративно подняв руки. – Тут явно случилось какое-то недоразумение. Никто не…
Дракон, чью бдительность усыпил доброжелательный тон соперника, бросил взгляд в мою сторону и тут же получил быстрый и злой удар в живот. Точнее, Крис со знанием дела размахнулся и впечатал кулак в стальной пресс младшего Кьяри, зашипел от резкой боли и отдернул пострадавшую руку.
Драконище даже не поморщился. Чем их кормят, раз они такие непробиваемые?
– Госпожа Браун, вы как?
Подперев кулачком подбородок, я мечтательно вздохнула и улыбнулась.
Как-как? Хорошо. Очень хорошо.
А можно глянуть на варварскую драку, где вы оба без рубашек?
– Ты что ей, морда ученая, подсыпал! – разъярился драконище, хватая Кулмана за грудки и встряхивая.
– Охрана!!!
Неторопливо жуя сочную клубничку, я с удовольствием наблюдала за тем, как в нашу сторону летят трое представительных мужчин категории «шкаф с пушкой», как Кьяри-младший легко отрывает от пола любовь моей юности и тот забавно трясет модными туфлями в надежде найти опору, как с криком «опять эта гарпия!» к нам торопится папашка смелого защитника преподавательниц и как зал постепенно заполняется удивленными вскриками гостей.
Первый налетевший на Ронни охранник кубарем отлетел под соседний столик, перепугав пожилую матрону, весь вечер недовольно кривившую губы при виде моего непростительно короткого платья. Кулак второго перехватил подоспевший Эрг Гай Кьяри и этак очень вежливо посоветовал вернуться на пост. Увидев грациозный полет товарища, третий охранник проявил благоразумие и замер в трех шагах.
Кьяри-старший мельком взглянул на композицию «ты что, моська, выделываешься», хлопнул сына по плечу и повернулся ко мне.
– Марсия, вы не гарпия, вы – чудовище!
Нормально, да?
Кулман шантажировал меня и подсыпал какую-то гадость, Ронни затеял драку, а вся такая невинная и безобидная я – чудовище! Кто-нибудь, отсыпьте этому дракону хоть немного логики.
С умным видом доев клубничку, я облизнула губы и грациозно встала. Не менее грациозно покачнулась, но устояла. Уж не знаю, каким зельем Кулман решил склонить меня к близости, но заклинание нейтрализации работало из рук вон плохо – все еще дико хотелось страстных поцелуев и клятв под луной. И я решила себе ни в чем не отказывать.
– Кьяри, будь хорошим дракончиком, поставь этого заморыша на пол, – попросила младшенького, а когда тот послушно выпустил прославленного ученого, обняла и поцеловала Кулмана.
Ар-теро виртуозно владели воздушной магией, но главным плюсом в моем даре было умение приручать ветерки. Проскользнув меж приоткрытых губ мужчины, союзник нырнул глубже, туда, где располагались голосовые связки.
– Ты никому ничего не расскажешь, – шепнула я Кулману на прощание, сделала шаг назад и тут же натолкнулась на грозные взгляды драконов.
– Что? Я, может, всю жизнь мечтала его поцеловать!
А потом случилось непредвиденное – младший дракончик побледнел, схватился за горло и захрипел.
– Эй, ты чего? – бросилась я к оседающему на пол мальчишке, но оказалась перехваченной Эргом.
Тот выглядел не лучше: бледный, задыхающийся, глаза потускнели. Вокруг, отрезая нас от любопытных глаз, взметнулась плотная стена магии.
Великие ветры, что опять стряслось?!
– Что с вами обоими?! – воскликнула я, оборачиваясь к старшему дракону, как к более вменяемому на текущий момент.
– В день смерти Риттера… Мы с тобой ушли в кабинет. Я сказал, что не дурак и изучил твое дело, что я сказал после? Повтори фразу дословно!
– Спятил?
Тяжелая лапища декана легла и сдавила мое плечо, а сам дракон навис сверху.
– Сейчас не время для обмена остротами! – рявкнул он. – Я должен быть уверен, что передо мной стоит Марсия Браун, а не замаскированная под нее актриса. В кабинете стояла универсальная защита, поэтому содержимое того диалога можем знать только мы двое. Ну же, отвечай! Что я сказал?
– Что у меня душа воина.
Дракон нахмурился, продолжая буравить меня подозрительным взглядом.
Я тяжело выдохнула и зачастила:
– Вы мягко намекнули, что я шпионка, после не менее тактично предложили пойти на сделку, а когда я вас послала, отыгрались тем, что потребовали ПМК…
– Кстати, когда сдашь? – тотчас посуровело начальство.
– В пятницу! – соврала я и поторопилась продолжить: – В тот день вы плохо спали, о чем красноречиво свидетельствовали круги под глазами, раздражительность и четыре чашки кофе, а также крохотный порез.
Я приподнялась на носочках и коснулась пальцем его лица.
– Вот тут, на подбородке.
Драконище зависло, обмозговывая услышанное.
Конкретно так зависло!
– Ты все это…
Нормальный собеседник сказал бы «помнишь».
Кьяри нормальным не был.
– …заметила.
Я пожала плечами, мол, что тут такого-то, немного подумала и запальчиво выпалила:
– А еще кое-кто тайком от коллектива трескал бутерброды с колбасой!
– Да меня самого Белозерский угостил… – начал оправдываться драконище, затем мотнул головой и вновь посерьезнел. – Ладно. С этим закончили.
– Ну раз закончили… Может, поделишься мыслями, что происходит?
Младший Кьяри глухо застонал и начал медленно подниматься.
– Ты ведь в курсе, кто такие драконы смерти?
Я важно кивнула. Кто ж про них не знает! Точнее, кто ж в здравом уме забудет, что среди драконов есть вот такие уникумы, как семейка Кьяри, способные разделять с собратьями последние минуты жизни. Вот почему ни один наемник не рискует брать заказ на дракона – эти злопамятные ящеры всегда знают, по какой причине оборвалась жизнь собрата. И они готовы мстить. Всегда.
– Минуту назад скончался один из наших, – задумчиво произнес Кьяри. – Минимум двадцать драконов смерти видели, что это сделала… ты.
В первое мгновение на меня обрушилось с десяток различных ощущений. Недоумение – в смысле, умер минуту назад? Злорадство – так вам, злобным драконищам, и надо! Возмущение – как так видели?! Отрицание – я же была здесь, они не смогут обвинить меня! Ужас – драконы смерти не ведут расспросов и вежливых бесед, предпочитают полыхнуть пламенем в обидчика, а уже потом разбираться…
Застонав, я закрыла лицо руками и осознала очевидное:
– Мне звездец!
Да что ж за невезение? Судьба, может, хватит подсылать на дорогу моей жизни черных кошек?
И драконов.

* * *

– Госпожа гарпия, вы побледнели, – с участливой заботой сообщил драконище и протянул мне стакан. – Держите водичку.
И вот я же знала, что этим ящерицам-переросткам, незаконно занявшим наше небо, доверять нельзя. Знала, но купилась на отлично сыгранную тревогу и беспокойство, а потому с благодарностью, которую подлый Кьяри никак не заслуживал, взяла стакан.
Едва пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, как окружающая нас стена опала, а меня схватили когтистые лапы дракона и подняли вверх. Дальнейшее потонуло в моем визге, звоне разбитого окна и грохоте обвалившейся стены, когда чешуйчатый монстр с добычей в лапах попытался вылететь в окошко. Я голосила, как обезумевшая, судорожно прижимала к груди уже пустой стакан одной рукой, а кулачком другой колотила по брюху дракона.
– Сволочь! Мерзавец! Образина чешуйчатая! – скороговоркой выкрикивала я оскорбления в адрес своего авиаперевозчика.
Правда, недолго.
Через десяток неторопливых взмахов кожистых крыльев похититель невиновных дев начал спускаться, заложил небольшой круг и с любезным рыком скинул меня на брусчатку.
– Вот тебе и мягкая посадочка… – буркнула я, потирая отбитое при падении бедро. Хм, зато злосчастный стакан уцелел!
Кьяри с грациозностью падающего метеорита опустился на небольшую площадь и поднял морду к звездному небу. Пока он любовался далекими светилами, я пристально изучала его. Здоровущий дракон размерами с трехэтажное здание теперь мало походил на безобидную ящерку. Грозная махина с клокочущим внутри огнем, беспощадная машина мести. Белоснежная чешуя отливала платиной и казалась прекрасной, если не знать, что белый – одежда смерти.
Изогнув длинную шею, дракон негромко рыкнул, словно звал кого-то, и через пару мгновений на площадь начала спускаться крылатая фигура Ронни Дугласа Кьяри. Мальчишка еще не овладел полной трансформацией, поэтому не сумел угнаться за отцом.
Точнее, его никто не звал, он сам приперся.
– Ты же знаешь, что она невиновна! – закричал младший дракон, пытаясь добиться для меня справедливого суда. – Зачем…
Эрг выдохнул струю дыма и крылом подвинул меня и сына ближе к себе. Предосторожность оказалась не лишней, ибо практически сразу небеса прорезали струи огня обезумевших от горя драконов. Кьяри не соврал, их оказалось ровно двадцать. Двадцать белоснежных драконов.
На их стороне сила, когти, огонь.
А у меня только пустой стакан, спасибо драконищу!
На плечо легла тяжелая рука Ронни Дугласа Кьяри.
– Не паникуйте. Эрг заступится за вас.
– Сам-то в это веришь? – нервно рассмеялась в ответ.
А вот дальнейшее я помню смутно. Точнее, страстно хочу забыть свой позор!
Прикрыв меня от струи огня крылом, Кьяри-старший разъяренно взревел и начал отбиваться от трех атаковавших его драконов. Остальные ящеры заняли наблюдательные посты на крышах близстоящих домов и стали с интересом ждать развязки… и шашлыка из виновницы!
Прибывшие на место событий маги спешно эвакуировали мирное население. Вокруг крики, рев пламени, грохот ударов, ругательства Ронни, вынужденного держать вокруг нас щит, а я лежу на подрагивающей от топота драконов брусчатке в позе лишенного всякого достоинства эмбриона.
Фу! Самой тошно.
– Марсия! Марсия!!! – пытался кто-то докричаться до моего сознания, но я была не здесь.
Память вернула меня в ужас семилетней давности.

– Что случилось? – крикнула я бегущей по улице Азаре. 
Наше крыло вернулось каких-то пятнадцать минут назад, и я рассчитывала на быстрый душ и сон, но никак не на очередную тревогу. 
– Драконы!!! – коротко, как ругательство, прокричала подруга, взмывая вверх. 
Я задрала голову и увидела их. На фоне ночного неба стая казалась облаками – белоснежные, стремительные… беспощадные. 
Они атаковали разом, не разбираясь в мелочах, мстя за своего, руша здания. Школа, в которой я учила малышей, вспыхнула как щепка, и в стороны посыпалась мелкая крошка многотонного камня, но огонь и не думал праздновать на руинах. Словно ручей, он вытек на улицу и устремился во все стороны. Над головой раздался крик. 
– Азара! – крикнула я, бросаясь к ней, но опоздала. 
Яркая алая вспышка озарила небо, и подруги не стало… 

– Марсия, очнитесь!
Бок что-то боднуло. Раз, другой, третий.
Судя по ощущениям, это что-то было большим, теплым и очень настырным.
Застонав, я разлепила веки и узрела их – клыкастые челюсти, где каждый зуб был размером с меня.
– А-а-а-а!!! – полетело над площадью.
С перепугу швырнув в дракона стаканом, чудом уцелевшим во всей этой кутерьме, я, сидя на заду, попятилась назад и спиной уперлась в перепончатую преграду крыла.
Ярко-зеленые глаза дракона сошлись на кончике носа, где, демонстрируя чудеса эквилибристики, покачивался стакан, а затем ящер дернул ноздрями, и случилось неизбежное.
– АПЧХИ!
Меня обдало влажным воздухом, запахом гари и жаром магического пламени. Почувствовав себя бумерангом, стакан сделал несколько кувырков и вернулся к своей обладательнице, со всего маху приветливо треснув ту по лбу.
И вот сижу я, напуганная, оплеванная, с медленно нарастающей шишкой посреди лба, и чувствую, как перепончатое крыло за моей спиной начинает мелко подрагивать.
– Кьяри, – зло выдохнула я, укоризненно глядя на дракона, с трудом сдерживающего смех, – у вас отвратительное чувство юмора!
Сцапав меня лапой, драконище повалился на спину, заржал во всю клыкастую пасть и начал конвульсивно подергиваться от смеха. Желание встать и пнуть ящера стало всепоглощающим. Но вместо членовредительства я села на белое подрагивающее брюхо, сложила малость помятые крылья и огляделась.
Драконы один за другим снимались с крыш домов и поднимались в небо, где сбивались в стаю. Угу, точь-в-точь лебединый клин. Такой очень крупный, плюющийся огнем клин радиоактивных лебедей-переростков.
Площадь постепенно наполнялась полицейскими и магами в форме спасателей. Кьяри-младший отошел в сторону и что-то втолковывал невысокому мужчине с ярко-алой тростью в руке. Несколько офицеров разворачивали магическую ленту-заграждение, опечатывая место преступления.
Внутри все похолодело, желудок сжался, а волоски на руках встали дыбом.
Офицеры опечатывали тот самый переулок, где каких-то пару часов назад бледный мужчина передал мне футляр с браслетом и приглашением в Блуждающий ковчег.

Падение драконов 
Это случилось внезапно. 
Даже надвигающийся ураган предупреждает мир о том, что он на подходе, а дальше – «кто не спрятался, я не виноват». Драконы же начисто лишены обаяния и вежливости, поэтому обрушились на материк без всяких предварительных уведомлений. 
«Вот просто шмяк! Шмяк! Шмяк! И все поле усеяно этими тушами», – как-то так описали тот день немногочисленные очевидцы. 
От многочисленных ударов почва раскололась, и на месте падения образовался разлом, позднее затопленный подводными водами. Часть выживших ящеров осталась на этом месте, часть – перекинулась в людей и полезла знакомиться с местными. 
И почему только деревенские не прибили чужаков? Сейчас бы у меня было гораздо меньше проблем и головной боли. 
Самок среди драконов не было – то ли разбились при подлете, то ли их вид вообще не предполагал слабый пол. Отмечено, что в союзах драконов с местными жителями у пары рождаются только мальчики. И младенцы полностью копируют своих отцов, то есть портят жизнь уже в момент рождения, вырываясь на свет с помощью когтей, клыков и пламени. 
Это ж какой дурой надо быть, чтобы согласиться на ребенка от дракона? 
Интригует и то, что никто так и не понял, почему драконы обрушились на наш материк. Сами виновники отмалчиваются и даже под пытками не рассказывают правды. 
Молва верит в сказку о Всеедином, пославшим своих крылатых слуг на землю, дабы те подготовили мир к Страшному суду. Ученые склонны отрицать духовное и выдвигать сотни противоречивых теорий. Кое-кто из магов считает, что драконы просто намудрили что-то с телепортацией. 
Я думаю так: кто-то выпер чешуйчатых к нам. А, как известно, хороших героев из сказки не выгоняют. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава десятая
Добро должно быть с кулаками

– …а потом конница Митранаха напала на стены Акрополя…
Я бросила зарисовку драконьего крыла, посмотрела на вспотевшего от волнения студента и заинтересованно приподняла одну бровь.
– Эм-м… – замешкался тот, пытаясь по выражению моего лица угадать правильный ответ. – Не конница. – Вот и все, что он понял. – Боевые слоны?
Вздохнув, захлопнула и отложила блокнот, скрестила руки на груди и обратилась к ерзающему на стуле парнишке.
– Студент Ханги, есть хоть одна причина, почему я должна поверить тому, что ты готовился к экзамену?
На секунду в темно-коричневых, практически черных глазах южанина промелькнула лихорадочная работа мысли, и он выдал:
– Из вежливости?
– Неплохая попытка, – ухмыльнулась я, беря в руки ведомость. – Но знаешь что, дружочек, приходи-ка ко мне на пересдачу.
– Госпожа Браун, пожа-а-алуйста!
– А станешь клянчить, приглашу на пересдачу трижды, – пригрозила опечалившемуся третьекурснику, поднимаясь и собирая немногочисленные вещи – Ханги был последним сдающим в группе. Впереди меня ждал короткий перерыв, мини-лекция для всех желающих, разминка крыльев и ужин.
Со смерти дракона минуло две недели, но газеты подняли такую шумиху, что перепугали половину материка. Мамаши пугали малышей тетей гарпией, полиция при каждом обнаруженном трупе мчалась в Академию, чтобы убедиться в наличии у меня алиби, политиканы торопливо вписывали в предвыборные кампании лозунги «Искореним крылатых убийц».
Так как ар-теро официально попадали в категорию неразумных рас, то в поддержку гарпий выступило общество охраны дикой среды, с предложением переселить наш вид в охраняемые заповедники.
Я рвала и метала от несправедливости, но сделать ничего не могла.
Точнее, все, что я могла, – это собирать сведения.
В первую очередь я выпытала у Кьяри-младшего все подробности смерти собрата. Погибшего дракона звали Лир Эмус Даркин. Среди драконов он был чем-то вроде ищейки, добывающей необходимые сведения. Короче, доработался до смерти. В тот злополучный вечер Даркин пришел по знакомому адресу, поднялся по ступенькам и постучал в дверь, которую открыла – угадайте, кто?
Со слов Ронни, на мне было узнаваемое зеленое платье, но прическа, макияж и украшения отсутствовали. Это наводило на мысль, что кто-то видел, как я пришла за приглашением, и скопировал мою внешность.
Далее лже-Марсия впустила дракона внутрь, оглушила самым обычным шокером, набросила воздушную удавку и, презрительно выплюнув: «Умри, тварь», забрала жизнь ящера.
Больше ничего полезного от младшего дракошки я не добилась, поэтому начала собирать газетные вырезки, пытаясь отыскать там хоть крупицу правды. Наивная!
Потерпев на этом поприще информационную неудачу, я воспользовалась тем, что Эрг теперь старался постоянно держать меня на виду, и занялась дневником наблюдения за драконами в естественной среде. Хотела позднее его переработать в полноценную книгу «Вся правда о драконах» и через духов воздушной стихии передать своим.
– Гарпия… Смотри, гарпия…
Игнорируя шепотки аспиранток, я гордо прошла по коридору и зашла в кабинет кафедры темных искусств, возглавляемой Эргом Гаем Кьяри. Декан сидел за своим столом и хмурил светлые брови, пытаясь пробраться сквозь море канцеляризмов до сути прошения.
Увидев меня, начальство поворошило стопку на краю стола и по воздуху отправило папку с ПМК.
– Очень смешно, – тоном серийного убийцы заметил Кьяри.
Я расплылась в довольной ухмылке.
Полный методический комплекс сдавался декану уже в пятый раз, но хвостатому гаду всегда что-то да не нравилось. Психанув, я переписала работу так, что каждая первая буква новой строчки образовывала фразу «ИДИ ЛЕСОМ, ВРЕДНЫЙ ДРАКОНИЩЕ». И так каждую страницу, меняя только прилагательные к слову «драконище».
– Переделать?
– Сжечь! – приказал Кьяри, вновь с головой погружаясь в бумажную работу.
Пожав плечами, я сунула ПМК в верхний ящик своего стола и достала блокнот. Тайком делая набросок профиля сосредоточенно работающего дракона с припиской: «Дракон скрипит извилинами», я коротала перерыв, когда в кабинет без стука ворвался младшенький Кьяри.
Без лишних слов и чувства страха тот подлетел к рабочему месту отца и замахнулся. И несмотря на то что Эрг успел остановить кулак в каких-то десяти сантиметрах от своего носа, я не удержалась от комментария:
– Правильно, охламон! Сдал сессию – верни отцу подзатыльник.
– Он мне не отец, – прорычал тот, выдергивая руку из захвата, и, глядя в глаза родителя, припечатал: – Ненавижу тебя!
Декан дернулся, словно от пощечины, а Ронни развернулся и выскочил из кабинета, напоследок показательно грохнув дверью.
Ого! Это что за страсти в драконьей семейке?
Я с интересом покосилась на взбешенного начальника, ожидая хоть каких-то пояснений.
– Марсия, а разве вам не пора на семинар?
– Не-а, у меня еще десять минут перерыва.
Драконище тяжело и сипло вдохнул, замер на пару долгих мгновений и со свистом выдохнул. А я что? Я ничего. Сижу, хлопаю ресничками и во все глаза смотрю на декана. Тот не выдержал давления, встал и отошел к окну. Ну и ладно! Я не гордая, могу и на спину посмотреть, тем более у меня в блокноте как раз нет такого рисунка.
– Я плохой отец…
– Ага, – не стала спорить, – а еще отвратительный собеседник, начальник и человек… То есть дракон.
Кьяри резко обернулся, вперил в меня гневный взгляд и сорвался:
– Вы назойливый, жалящий, беспощадный… – Дракон замешкался, подбирая эпитет.
– Лучик солнца? – подсказала я.
– Кровососущее насекомое.
Я не выдержала и встала.
– Нет, а вы чего хотели? Чтобы я кинулась сюсюкаться с вами, утешать и гладить по головке? И вообще, это несправедливо. Обидел вас Ронни, а срываетесь вы на мне!
Сказала и пожалела. Щека декана дернулась от тщательно подавляемой ярости, в глазах застыло маниакальное желание кого-нибудь покалечить, а кулачищи сжались.
– Ошибаетесь, госпожа гарпия.
Оттолкнувшись от окна, Кьяри за два широких шага сократил расстояние между нами до минимума. И я подразумеваю не какой-то метафорический или абстрактный минимум, а самый что ни на есть минимальный!
Прижав мою сопротивляющуюся тушку к своему телу одной рукой, второй господин декан схватил мои волосы на затылке и дернул вниз, вынуждая запрокинуть голову назад.
– Разбирательство по делу погибшего Лира Эмуса Даркина назначено на конец следующей недели, – зло выдохнул надзиратель, нависая сверху. – Ронни подал прошение о защите вашей жизни и интересов в мировом суде.
Ого! А я недооценила степень признательности мелкого дракошки. Надо ему в качестве благодарности шоколадку вручить.
– Более того, после слушания Ронни планирует выступить с обращением к массмедиа. Этот наивный мальчишка хочет обелить имя ар-теро и восстановить вас в статусе разумных существ.
Не скрывая радости, я улыбнулась.
– Правда?! О, это же восхитительная новость!
Драконище-старший так не считал. Он склонился еще ниже, практически касаясь моего носа губами. В нос ударил сильный, но приятный запах мужского парфюма, а во рту внезапно пересохло.
– Марсия, не будь дурой! – прорычал декан. – Думаешь, за семь лет, минувших с нашего вторжения в вашу проклятую долину, эрешкиль не догадалась купить себе в защитники кого-то из адвокатов?
Вообще-то, да, нанимала, и не единожды. Корсак, мой лучший друг и поверенный эрешкиль, потом еще долго жаловался, что владычица зря профукала денежки из сокровищницы, с таким трудом вывезенной после нападения драконов на долину.
– А теперь ответь мне, гарпия, где они все? Где ваши высокопоставленные защитники, где наемные адвокаты, где просто сочувствующие?
Ответ был хорошо известен нам обоим. В могиле или отставке. Но вслух я сказала совершенно иное:
– Кьяри, ты еще долго будешь вести коммуникацию в духе «царь-батюшка и его холоп»? Так-то у меня шея затекла.
Эрг медленно выпрямился, разжал свои огромные ручищи, выпуская малость помятую гарпию на свободу, и даже неловким движением грубых пальцев заправил за ухо прядь моих волос. И тихо произнес:
– Если Ронни будет защищать тебя, его устранят. Меня он слушать не хочет, но твое мнение проигнорировать не сможет.
Я отступила, но не сдалась.
– Вот и хорошо, потому что мне нравится, что хоть кто-то решил постоять за меня, за ар-теро, за справедливость, наконец! – Проявив участие, я дружески похлопала дракона по руке. – Не грусти. Если его убьют, мой народ воспоет своего героя в легенде.
Отвернувшись, стянула со стола блокнот и направилась к выходу.
– Я не верю, что ты такая жестокая! – крикнул вслед Кьяри.
– Ты просто плохо меня знаешь!

* * *

– Помимо войн, в нашем мире существует такое понятие, как вооруженный конфликт. В чем отличие?
В воздух взметнулось несколько рук.
– Ограничение пределов применения военной силы и сравнительно небольшие территориальные масштабы противоборства, – уверенно ответил светлоглазый аспирант, невесть как затесавшийся в ряды остальных студентов.
Я уже давно смирилась с тем, что на занятия с моей группой приходят скучающие студенты с других курсов и даже специальностей, но аспиранты были в диковинку. С другой стороны, пусть сидят. Не мешают и ладно.
– Пример, – потребовала у него, и парень не сплоховал:
– Пограничный конфликт на реке Ось.
Благосклонно улыбнувшись, я обратилась к аудитории:
– Еще отличия между войной и вооруженным конфликтом?
– Сравнительно меньшая продолжительность противостояния, – выпалила правильный ответ Жетон. – К примеру, поход бретонцев против тагров, более известный как «Восстание за независимость», продлился двенадцать часов.
– Отлично. Но я бы хотела услышать более глубокое видение различий. Кто смелый?
Сидящий на первой парте зверолюд встрепенулся, как собака после купания, и неожиданно подскочил.
– Войны проходят под знаком завоевания, в то время как у вооруженных конфликтов более частные и прозаичные цели.
– Неплохо, пример?
Гамод замешкался, и его тут же опередили:
– Вторжение драконов в долину ар-теро.
Аудитория замерла, перестав листать учебники, хаотично сложенные на партах, и затаила дыхание. Я медленно повернула голову и встретилась взглядом с Ронни.
Что ж ты, гад крылатый, творишь?
Младший, но не менее противный представитель рода Кьяри подался вперед и тихо попросил:
– Вы расскажете нам, что тогда случилось?
А я ему еще шоколадку дарить хотела! Нет, Марсия, не умеешь ты в людях разбираться, то бишь в драконах.
– То есть все вы пришли сюда, чтобы послушать сплетни семилетней давности, а не изучать военную историю? – со злой насмешкой тихо проговорила я, укоризненно глядя на аудиторию.
Мне было обидно за любимый предмет, которому я посвятила большую часть своей жизни. И в то же время хотелось быть услышанной, говорить от имени ар-теро. Посеять в души детей высокопоставленных господ хоть какое-то чувство.
В конце концов, ар-теро стали бесправными, но не бессильными.
– Ладно. Я расскажу вам.
Как хороший преподаватель, я знала толк в паузах.
Выдержав оную, громко стуча каблучками, прошлась между рядами, чувственно откашлялась… Короче, сделала все, чтобы довести окружающих до нужной кондиции нетерпения, и вдумчиво начала:
– Угадайте, почему я всегда настаиваю на том, чтобы вы знали детали событий? Почему меня не устраивают заученные вами параграфы учебников? М?
Я окинула взглядом всех присутствующих, кончиками перьев чувствуя их интерес, информационный голод и нечто иное, очень близкое к пониманию равных.
– Учебники не рассказывают о прошлом. Они крадут наше внимание. Из учебников никогда не прочувствуешь суть проблемы. Все, что они вам расскажут – причесанную историю победителей. И, к сожалению, это касается не только далекого прошлого. Студент Кьяри, что говорят драконы о своем вторжении в долину ар-теро?
Ронни встал, вскинул подбородок и громко, словно часами репетировал речь у зеркала, произнес одну-единственную фразу:
– Ар-теро убили дракона, за что на них обрушилась месть клана.
Я кивнула, ничуть не удивленная таким ответом. Честно говоря, он был самым популярным у населения материка.
– Рассматривая ситуацию с позиции драконов – это был условно законный акт вендетты. С точки зрения ар-теро – это борьба за ресурсы. Грязная и банальная, как и все, что связано с политикой и деньгами.
Ученики зашептались, какой-то чересчур впечатлительный парень с задних рядов вскочил и потрясенно схватился за голову.
– Представьте, что мы отмотали время назад и перенеслись на горный хребет Каманча, где подгорный народ выбил у скал место для городов и поселений…
Я перелетела к своему столу и села, закинув ногу на ногу.
– Компания молодых ребят, не старше вас, приезжает в гномью столицу ради впечатлений и развлечений. Естественно, напивается. – Я развела руками, мол, а как иначе. – В какой-то момент к парням подсаживается хозяин гостиницы, где пировала молодежь, и начинает жаловаться на гарпий.
Откашлявшись, я максимально правдоподобно забасила:
– «Злые бабы… не дают прохода к золотой жиле… стервы, овец похищают… И вообще, нечисто у них там в долине, надо бы слетать, пока это мракобесие не учудило чего…»
Парни заулыбались, девчонки тихо прыснули, а я все тем же шутливым тоном продолжила:
– Хмель, дурость и желание подвигов толкают молодого дракончика на глупость – он соглашается слетать на разведку.
Перестав улыбаться, я начала делиться воспоминаниями о той ночи, ставшей кошмаром для ар-теро.
– Мое крыло подняли по тревоге. Мы привыкли к тому, что небо принадлежит нам, ветру и облакам, поэтому вторжение чужака вызвало дикий переполох. Дракончика попытались задержать у границы и допросить, но мальчишка был так чудовищно пьян, что не мог лететь по прямой. Врезавшись в стену дозорной башни, он потерял координацию и начал падать.
Я была в одной из многочисленных групп, отправленных на поиски. Драконыш разбился о подножие скал. Его спина и ноги оказались переломаны, правое легкое проткнул острый выступ. Парнишка судорожно дергал головой и… плакал.
У меня не было дара менталиста, да и рассказчицей я была не аховой, но чувствовала, как сердце каждого студента сочувственно сжалось.
– Поняв, что надежды нет, наша старшая вложила в руку дракончика нож и оборвала его страдания. В нашем представлении – это был акт милосердия. В понимании драконов смерти – хладнокровное и преднамеренное убийство собрата… Они прилетели через час. Белые, как траурное полотно. Смертоносные, как лезвие меча. Беспощадные, как лесной пожар.
На секунду я опустила голову, стараясь унять разрастающуюся боль, уже давно поселившуюся в середине груди, а потом соскочила со стола и вновь стала прежней Марсией.
– Итог недопонимания: немногочисленным ар-теро заткнули рты, лишив статуса разумной расы, а после депортировали; так и не разобравшись в сути проблемы, драконы успокоились; радостные гномы заполучили доступ к золотым копям; туроператоры открыли новое направление для туризма; служители культа Всеединого разграбили многовековые храмы… Все это случилось семь лет назад. Не так давно, правда? Так почему же до сих пор население материка продолжает верить, что драконы вершили вендетту? Делайте выводы.
В аудитории стало тихо и очень холодно.
– Камаль, – позвала я, выдохнув облачко пара.
Ледяной демон сжал кулаки и низко опустил голову. И он был не единственным, кого потряс мой рассказ.
– Госпожа Браун, – нарушила тишину Жетон, – выходит, драконы… – Бретонка облизнула губы и кинула быстрый взгляд на Ронни. – Получается, драконы… плохие?
Одна часть меня, задетая несправедливостью этого мира, обиженная маленькая Марсия, захотела крикнуть: «Да, черт побери! Эти хвостатые уроды отняли у нас дом, друзей и родственников, и теперь больше всего на свете я хочу, чтобы эти твари чешуйчатые подохли. Все».
К счастью, другая часть меня вовремя вспомнила, что личное мнение преподавателя – это его личное мнение, которое он может озвучить в тесном кругу друзей и единомышленников, но никак не в учебном классе Академии.
Я взлетела и, прежде чем ответить, посмотрела в глаза каждому присутствующему в этой аудитории.
– Дети… В этом мире не существует добра и зла. Есть время. Время убивает всех.
Не став прощаться, вылетела из аудитории и практически побежала по коридору, маневрируя крыльями на особо крутых поворотах.
– Госпожа Браун?
Молоденькая преподавательница так сильно удивилась моему внезапному появлению на кафедре темных искусств, что расплескала кофе и выронила печенье.
– Где Кьяри?
– Декан ушел к себе. Просил передать, что на сегодня полеты отменены…
Но я уже не слушала.
Проигнорировав лестницу, взлетела на последний этаж башни, отведенной под апартаменты преподавателей, и начала колотить в дверь.
– Драконище, я знаю, что ты там! Открывай!
Но тот прикинулся глухим. Пришлось монотонно бить ногой по створке, скандируя: «Кья-ри! Кья-ри! Кья-ри!»
Где-то на седьмом «деликатном стуке» дракон сдался.
– ЧТО?! – рявкнул он, распахивая дверь и нависая сверху.
Чуть скривившись от запаха дорогого алкоголя, собралась с духом и решительно выпалила:
– Я не готова простить всех драконов. Зато готова помочь тебе и Ронни.
Эрг еще пару секунд недоверчиво изучал меня, видимо, пытаясь понять, где кроется подвох. Не нашел. Ну или сделал вид.
– Вино и бутерброды будешь? – уточнил драконище, пропуская меня внутрь комнаты.
Я улыбнулась и кивнула.
Что ж, переговоры обещали пройти на самом высоком уровне.

Глава одиннадцатая
Полезное сотрудничество

– О-да-а-а… – простонал дракон, довольно жмурясь. – Госпожа гарпия, если бы я знал, что это будет так сказочно хорошо… М-м-м… Вот, вот!.. Да, да!.. О-о-о, это божественно!..
Драконище конвульсивно дернулся, расплылся в блаженной улыбке и расслабленно замер на полу. Я на миг прервалась, откинула со взмокшего лба прилипшие пряди и покосилась на счастливую морду Кьяри.
Желание пнуть декана росло с каждым его довольным стоном, пока не стало моей единственной мыслью. Память услужливо искала исторические примеры кровавой расправы, репутация требовала немедленно оправдать статус «гарпия» и вспороть нахалу брюхо.
А ведь как все хорошо начиналось…
Накануне мы едва не подрались, пока делили бутерброды, а после едва не занялись членовредительством, пытаясь договориться. Переговоры шли бурно, сопровождались моими едкими комментариями, грозным рыком Эрга Гая Кьяри и звоном посуды, подвернувшейся под руку. Я выдвигала условия сотрудничества – отговариваю Ронни от участия в моей защите, а его место в качестве моего адвоката занимает Эрг. Дракон упирался, не желая рисковать шкурой. Пришлось пообещать оказать информационную поддержку и свою помощь в расследовании загадочного убийства. Слово за слово, и Эрг припомнил мне Риттера.
– Госпожа гарпия, быть вашим партнером весьма опасно. Они, знаете ли, живут очень непродолжительное время.
Я вопросительно выгнула брови и с вызовом уточнила:
– И?
– Мне необходима компенсация, которую я бы хотел получить до начала нашей совместной деятельности.
Вот я уже тогда почувствовала, что ничем хорошим мне эта компенсация не светит, но все-таки кивнула. А куда деваться?
– Сколько?
Кьяри рассмеялся.
– Нет, Марсия, это будет не денежная компенсация, а скорее просьба личного характера, – с намеком произнес драконище.
Обрадовавшись, что не придется посылать ветерок клянчить денег на взятку вредному и очень неблагородному ящеру, я облегченно кивнула.
Уж лучше бы Кьяри потребовал горы золота…
Я печально вздохнула и встретилась взглядом с ярко-зелеными глазищами.
– Продолжим? – не предложил, а скорее поторопил драконище, и я поспешно взялась за дело.
Шырк-шырк…
– О да!.. – застонал ящер, поднимая правое крыло.
Брямц-брямц…
– Чуть-чуть левее! Мое левее… Вот тут. Сильнее… интенсивнее… быстрее… Да-а-а!!!
Драконище конвульсивно задергал задней лапой, отчего в пещере поднялся дикий грохот и возмущенный шум немногочисленных птиц, обустроивших свои гнезда у входа.
Шырк-шырк… Звяк!
– Все. – Я с сожалением посмотрела на погнутые зубья грабель, которыми чесала белоснежную шкуру дракона. – Вставай, Кьяри. Кайфа больше не будет.
– Ну-у-у! – обиженно протянул дракон, поднимая голову и выдыхая облачко дыма. – Ещ-ще.
– Чешуйчатый, иди лесом! – возмутилась я и ткнула в морду хвостатого покореженным садовым инструментом. – Вот что прикажешь мне теперь врать завхозу?
Кьяри фыркнул и когтем отодвинул грабли от своей довольной морды.
– Скажи, что это студенты постарались. На секунду оставила их без присмотра, и вот результат!
Я скептически глянула на огромную тушу, занявшую половину пещеры.
Кажется, у господина декана плохо не только с чувством юмора, но и с мозгами.
– Одевайся – и за работу! – приказала я, перелетая со спины дракона на пол.
Кьяри еще немного попыхтел, повозмущался, но в итоге смирился и поплелся перекидываться.
Бережно прислонив грабли к стеночке, я кинула быстрый взгляд на голого союзника, стыдливо прячущегося за валунами, схватила блокнот и уже привычно занялась дневником наблюдения за драконом в естественной среде. Хорошая выйдет книга!
Как бы ни храбрился чешуйчатый, но ему здорово досталось в стычке с собратьями. На площади я была чересчур поглощена собственными эмоциями, поэтому не обратила на раны внимания, но сейчас, счищая с белоснежной шкуры дракона струпья, осознала масштаб повреждений.
Штук двадцать глубоких царапин, кусок обломанного зуба, застрявший между чешуйками, и опухший сустав правого крыла. И если к заживающим и оттого дико чешущимся царапинам вопросов не возникло, то сам факт того, что дракон летает с такой травмой крыла, оставался для меня большой загадкой.
Сделав наброски и записи, я спрятала блокнот, кусок отколотого зуба и белоснежную чешуйку в сумку, а потом повернулась к небольшому столику, собственноручно сколоченному господином деканом.
Вкривь и вкось, зато, как говорят в народе, на века.
Окинув придирчивым взглядом хозяйки немногочисленные припасы, также притащенные драконом, я глянула через плечо.
– Кофе будешь?
– Естественно! – крикнул Кьяри, уже натянувший брюки.
– Тогда иди грей воду. Заодно и мне чай сделаешь. С лимоном и ложкой свекольного сахара.
Кое-кто даже футболку выронил и уставился на меня.
– Поражаюсь твоей наглости.
– Это не наглость. – Я победно улыбнулась. – Это бытовая хитрость.
Пока недовольный драконище, обманутый в своих самых лучших ожиданиях, бубнил под нос что-то про вредных гарпий, я стянула со стола пухлую папку, перетянутую алой резинкой, проигнорировала штемпель «Высшая степень секретности» и погрузилась в чтение.
– Хм… – выдала я через пару минут, перелистнула страницу и снова: – Хм…
– Что-то нашла?
За спиной вырос Кьяри. Он стоял так близко, что я макушкой чувствовала глубокое дыхание, тепло тела, а верхние изгибы сложенных крыльев касались чужой груди. И все бы ничего, я бы даже простила это внезапное вторжение в мое личное пространство, если бы не этот мерзкий, противный звук.
Дзинь-дзинь-дзинь! Бряк-бряк-бряк!
Я резко повернулась и негодующе глянула в смеющиеся ярко-зеленые глаза. А дракон как ни в чем не бывало продолжил энергично бряцать ложкой, размешивая сахар. Увы, но из-за разницы в росте чашка находилась аккурат перед моим лицом, отчего создавалось ощущение, что стучат где-то внутри черепушки.
– Ты всегда такой раздражающе невоспитанный?
– Предпочитаю думать, что я настоящий, – парировал декан, но ложку вытащил, облизал и кинул на стол. – Так чем было вызвано твое странное «хм»?
Я ткнула пальцем в папку.
– Ты видел фамилию следователя, которому поручили расследование смерти этого вашего Лира Эмуса Даркина?
– Конечно, – кивнул декан. – Некий инспектор Ярд.
– Скотти Ярд, – зачитала я и подняла голову. – Чувствуешь подвох?
Дракон нахмурился и покачал головой.
– Да ты шутишь! – воскликнула я. – Инспектор Скотти Ярд – это персонаж популярной детективной серии для подростков. «Дело о заикающемся бегемоте», «Тайна пропавшего валенка», «Миссия: изъять пирог»… Я не верю, что ты не слышал о нем. Ладно ты, но Ронни! Он точно должен был сообразить.
– Марсия, драконы не знают сказок, печатающихся на материке. У нас есть свои.
– Тогда поздравляю, кто-то воспользовался вашим незнанием очевидных вещей и все это время скармливал драконам липовые отчеты расследования, изображая кипучую деятельность.
Я сунула папку Кьяри, нашла взглядом чашку с приготовленным для меня чаем и принялась успокаивать нервы. Нет, я и раньше догадывалась, что кто-то очень не заинтересован в моем помиловании и уже дважды пытался подставить, но чтобы вот так открыто глумиться над драконами…
Взяв приготовленную для меня чашку, я посмотрела на ее содержимое и зависла. Откуда…
Откуда он узнал, что я не сильно люблю чай или кофе и предпочитаю мелко порезанное яблоко, залитое кипятком? Угадал или подсмотрел, как я однажды пила самодельный компот в общей столовой?
А что, если Кьяри известны не только вот такие мелочи, но и кое-что посерьезнее? Например, мое предназначение или связь с камнями памяти? И какой бяки ожидать от этого слишком прозорливого великана?
Пока я с опаской наблюдала за работающим драконом, тот надергал пару страниц и фотографии из фальшивого отчета и теперь крепил все это на пробковую доску.
– Марсия, убийца Даркина сам себя не найдет, – проворчал союзник. – Хватит прохлаждаться. Иди сюда, до вечера нужно отработать как можно больше версий.
И то правда.
Захватив свой яблочный напиток, я приблизилась к непривычно-задумчивому декану и принялась за дело.
Как же мы спорили!
Клянусь, это был первый и, надеюсь, единственный раз в моей жизни, когда я в процессе охрипла. А все потому, что Эрг оказался глухим к доводам разума бараном!
Он не верил в связь между смертью Риттера и Даркина, на что я активно пыталась намекнуть. Отказывался нанимать частного детектива, мол, никто не должен знать, какими дураками выставили драконов. А еще он не признавал наличие некой третьей всемогущей силы, подставляющей ар-теро.
Короче, баран. Как есть баран!
– Все, драконище, с меня хватит! – прохрипела я, в сердцах бросая на стол карандаш, который вертела в пальцах ради успокоения. – Если бы я знала, что ты такой твердолобый, то никогда не согласилась бы на все это.
Грабли, прислоненные к стене, с противным скрежетом прочертили покалеченными зубьями дугу и, звякнув, рухнули на пол. Решив, что это знак свыше, я схватила сумку и потянулась к куртке, которую надевала при вечерних перелетах, чтобы не вернуться в Академию глыбой льда с крылышками.
– Марсия, – окликнул Эрг, а когда понял, что реакции не последует, перехватил мою руку и повернул лицом к себе.
– Ну что тебе, хвостатый?
– Ты права. – Признание далось ему нелегко, аж перекосило бедненького от натуги. – Мы зашли в тупик.
Я выразительно кашлянула.
– Хорошо, – сдался собеседник, – это я привел нас туда.
Мои брови непроизвольно метнулись вверх.
Опа! А кое-кто, оказывается, способен на анализ действий и даже имеет силу воли признать собственную неправоту. Вот удивил так удивил.
Кьяри выпустил мой локоть, подтянул стул и сел.
– Марсия, молодые драконы импульсивны и действуют под властью момента, эмоции или сиюминутного порыва. Но не я.
Ага, свежо предание, а верится с трудом.
– Кто-то очень хорошо знает слабости драконов, мои слабости и без стыда и совести пользуется этим, чтобы замять убийство моего собрата и спустить на тебя всех собак. Кто-то просчитал мою линию поведения, просчитал все, кроме тебя в качестве моей союзницы, а значит, мы должны расследовать это дело совершенно другим способом. Способом, которого от нас никто не ожидает. И только ты его можешь придумать.
Я хмыкнула – вот вообще не согласная думать за всех, а потом посмотрела на доску с фотографией мертвого дракона, подумала и приказала:
– Раздевайся.
Дракон вытаращился своими ярко-зелеными глазищами и удивленно моргнул.
– Ну? Чего замер? Раздевайся давай.
Эх, жаль, что нельзя выхватить блокнот и сделать быстрый набросок офигевшего дракона. Нет, «офигел» – это еще мягко сказано, тут скорее «впал в ступор» или «завис от неожиданности».
– Позволь уточнить, – к Кьяри вернулся дар речи, – тебе нужна моя одежда или… голый я?
Я громко расхохоталась. Аж слезы выступили.
Нет, ну какой… самоуверенный!
– Не льсти себе, Эрг. Ни одна приличная девушка не польстится на такого зануду, как ты. Даже будь ты голым, а она очень-очень одинокой! Нет, драконище, мы летим на разборки. Я, так уж и быть, возьму твои вещи, а ты возьмешь меня.
– Какое-то неравнозначное распределение тяжестей, – со смешком заметил Кьяри.
– Тш-ш… – Я поднялась на носочки и прислонила указательный палец к его губам. – Не надо засорять пространство глупым ворчанием.

* * *

– Господа инспектора, попрошу не дергаться. Мы к вам по делу!
Трое мужчин, дежуривших в полицейском участке, уставились на меня, парящую под потолком, затем на драконью морду, с трудом поместившуюся в проеме выбитого секундой ранее двухстворчатого окна, и повскакали со своих мест.
– Какие все нервные, – посетовала я. – Эрг, будь хорошим драконом, перекинься, а то ты их смущаешь…
– Гарпия!!! – с нескрываемой паникой в голосе заорал кто-то из хранителей правопорядка.
– Я смущаю? – насмешливо фыркнул Кьяри, но морду убрал.
Я только зубами скрипнула и недовольно глянула на мужчин.
– Не гарпия, а ар-теро. И вообще, где ваши манеры, господа, кто так встречает гостей?
Господа переглянулись.
– И правда… – согласился по виду самый старший и, по логике, самый умный из инспекторов и кинул в меня заклинанием.
Ну здрасте, приехали!
Сложно это признать, но Кьяри в чем-то был прав, сказав, что у меня душа воина. Легко отбив заклинание, я азартно вскрикнула и отдала мысленный приказ ветерку. Союзник тотчас помчался к ближайшему стражу порядка и… расстегнул тому брюки.
А что такого?
Я воин только в душе, поэтому членовредительства (если, конечно, оно не направлено против драконов) не одобряю. И потом, ответная атака рождает в сердцах противников негатив, а спущенные штаны, демонстрирующие спрятанные доселе семейники лавандового оттенка, – только чувство неловкости. К тому же очень сложно делать пассы руками и держать сползающую вещь.
– Я что, зря одевался? – возмутился вошедший через полминуты дракон и окинул взглядом сражающихся с собственной формой инспекторов.
Самый молодой скакал в узком проходе между столами, воюя то со штанами, то с рубашкой, порывающейся улететь через выбитое драконом окошко. Его напарник уже расстался с верхней частью формы и теперь сидел с голым торсом на полу, пытаясь стянуть с ног ботинки.
Тщетно. Ветерок умудрился связать шнурки в тонкую косичку и залить работу клеем.
Ну а третий, тот самый, что первым пустил в меня атакующее заклинание, лежал на столе и матерился. Спеленатый элементами собственного гардероба, со стороны инспектор казался куколкой бабочки. Ага, такой очень злой и сквернословящей бабочки.
– Марсия, ты чудовище, – с ноткой уважения заметил драконище, подходя и вставая рядом.
– Иди лесом, Кьяри.
И он пошел, но не в лес, а к столу. Наклонился над стражем правопорядка и тихо рыкнул:
– Ну и кто из вас первым осматривал тело Лира Эмуса Даркина?
Инспектор упрямо поджал губы. И ведь с виду весь из себя такой дряхлый, много повидавший, прям три дня до пенсии, ордена и могилы, а все туда же, в герои!
– Дракона? – уточнил сидящий на полу страж. – Так это вам старший инспектор нужен или его помощник Ли Пинг.
Кьяри развернулся и коротко уточнил:
– Где?
– Инспектор в отпуск ушел, у него дочка приболела, а Пинг пять минут назад сменился и отправился домой. – Он назвал адрес и добавил: – Если поторопитесь, то перехватите его на главной площади у кондитерской. На этой неделе он частенько туда после работы заглядывает.
– Приятно было пообщаться, – учтиво кивнул дракон, поворачивая к выходу. – Ущерб будет возмещен из городской казны. Марсия, идем.
Я послала болтуну воздушный поцелуй, того немного перекосило, но я не расстроилась, щелкнула пальцами, отзывая расшалившийся ветерок, и побежала нагонять Кьяри.
Из участка мы выскочили, словно пара соревнующихся полицейских ищеек. Взявший след волкодав, с налитыми бешенством глазами, и вальяжно вышагивающая рядом гончая.
– Кьяри, может, прибавишь немного скорости? – не выдержала я, нервно оглядываясь на неторопливо прогуливающегося дракона. Даже странно, как такая высоченная фигура умудрялась делать такие непринужденно маленькие шаги.
– Зачем? – изогнул одну бровь спутник. – У меня нет желания разговаривать у кондитерской, у всех на виду. Лучше прогуляться до нужного дома и подкараулить помощника там. Есть шанс, что в спокойной домашней обстановке Ли Пинг вспомнит гораздо больше, чем на шумной площади.
Я мысленно взвыла, а потом взяла себя в руки и сердито глянула в такие наивные-наивные зеленые очи.
– Кьяри, что у тебя с личной жизнью?
Дракон выпятил грудь и усмехнулся.
– Спасибо, не жалуюсь.
«Тогда тут явные проблемы с мозгами», – это, естественно, мысленно, а вслух выразилась куда как мягче:
– А скажи-ка мне, мудрый драконище, как часто ты ешь сладкое?
Кьяри пожал плечами и отбил мой аргумент:
– Может, парень сладкоежка.
Небеса, дайте мне терпения, а дракону – капелюшку здравого смысла, иначе я сорвусь и кого-нибудь стукну.
– Эрг, – чувствуя, что закипаю, начала я. – Наш парень – помощник старшего инспектора. Как-то очень сомнительно, что на его оклад можно ежедневно баловать себя выпечкой. Другое дело, если всю неделю ходишь на свидание к девушке, с которой планируешь весь вечер пить чай, разглагольствовать о пустяках и нечаянно уснуть.
До Кьяри дошло.
Хотя, возможно, было бы лучше, если бы и не доходило. Я даже пискнуть не успела, как оказалась аккуратно перекинутой на плечо великана, а серо-бордовые квадратики мостовой замелькали с пугающей скоростью.
– Кья-ри!!! – истошно вопила я, цепляясь за ткань мужской куртки.
И ведь никогда не боялась высоты и скорости, а тут почему-то не по себе стало. Даже затошнило слегка.
– Господин Пинг? – Драконище даже не запыхался. – Одну минуту, пожалуйста.
Бег сменился на быстрый шаг, а потом Кьяри остановился и, словно куль муки, скинул меня со своего барского плеча. Я чуть пошатнулась, ухватила руку декана, по ощущениям больше похожую на сталь, чем на кусок плоти, и принялась давить приступ тошноты.
Пока я пыталась оклематься, Эрг представил нас Ли Пингу как двух независимых экспертов, расследующих подробности убийства, и обрушил на беднягу всю мощь своего занудства. Кьяри было интересно все: чем пахло на улице, кто первым сообщил о случившемся, почему на место отправили старшего инспектора, при каких обстоятельствах проходил допрос, как выглядел представитель секретной службы, потребовавший материалы дела…
Я и не вникала в сбивчивые ответы помощника инспектора, боясь даже рот раскрыть, а потом и вовсе прислонилась к твердому телу декана и глаза прикрыла.
Какого черта! Что со мной происходит?
– Нет, сэр, никаких свидетелей происшествия не обнаружили… показаний драконов хватило… крыльцо осмотрели едва ли не с лупой, следов не нашли… тело Даркина отдали родственникам сразу после того, как его осмотрел судмедэксперт. Еще повезло, что рядом оказался храмовник…
– Стоп! – Ли Пинг даже вздрогнул от неожиданности, а я с трудом разлепила веки и попыталась сосредоточить мутный взгляд на сотруднике полиции. – Как выглядел этот храмовник?
– Да как обычно, – пожал плечами еще очень и очень юный парнишка. – С потрепанным молитвенником, немного полный, в рясе… Кажется, его звали Хайд или Хлойд. Если интересно, можете обратиться в городской отдел регистраций. По новым законам теперь храмовники обязаны сообщать о своей деятельности.
Хвала бюрократам!
– Все, Кьяри, отпускай мальчишку, а то у него круассаны стынут, – велела я, потирая гудящие от боли виски пальцами. – Подставляй плечико, следующая остановка – отдел регистраций.
– Ну уж нет.
Меня подтолкнули к стеклянным дверям кондитерской. Было так невыразимо хреново, что я позволила Эргу затолкать себя внутрь, усадить за столик и даже покорно укусила вложенный в руку эклер.
А вот пассы над моей макушкой вызвали хоть и слабый, но интерес.
– Жуй-жуй, не отвлекайся. Сейчас отпустит.
После такого градус любопытства резко скакнул вверх. Проглотив эклер и даже не ощутив его вкуса, я с трудом дождалась, пока Кьяри опустит руки, сядет и потянется к меню.
– Ну? – поторопила я его. – И что это сейчас было?
– Белозерский забыл снять метку, – проворчал драконище, быстро листая страницы. – А мясо здесь не подают?
– Это вообще-то кондитерская, – напомнила я, чувствуя, как медленно, но неукротимо уходит внезапное ощущение дурноты и головная боль. – И что с меткой?
– Пока ты на территории Академии – ничего. Но стоило нам удалиться от нее на значительное расстояние, как та начала тянуть из тебя силы.
Чудесно! Вот просто слов нет.
– А предупредить слабо?
– А зачем? Вздумай ты сбежать, метка ректора тянула бы из тебя силы, пока ты не отрубилась бы где-нибудь в канаве.
– Да я чуть тапки не отбросила! А если бы метка среагировала, когда мы были в полете, м-м-м?
Драконище с философским видом пожал плечами и закрыл меню.
– Я же был рядом.
Прелестно! Вот просто прелестно.
Интересно, и вот что бы он предпринял? Проводил бы мою камнем падающую тушку заинтересованным взглядом? Со скорбным видом повздыхал бы над моим хладным трупиком? Или возложил ромашку?
Рядом он был!
Пока я, скрестив руки на груди, обиженно пыхтела, Кьяри подозвал официантку, сделал заказ и повернулся ко мне.
– И зачем нам храмовник?
– Мечтаю соединить нас узами брака!
Кьяри поперхнулся воздухом и закашлялся.
Глядите, как мы остро реагируем на институт брака. Интересно, это только он так нервно к окольцеванию относится или все драконы?
Эх, кем бы пополнить свою выборку… Хоть объявление в «Столичный сплетник» пиши: «Срочно требуется парочка драконов для опытов и сбора информации».
– Не будем терять время, – прохрипел Кьяри, решительно отодвигая стул.

Глава двенадцатая
Брак, изгнание и прочие неприятности

На выходе из кондитерской драконище купил два больших стаканчика горячего шоколада, а еще расщедрился на три обсыпанных сахарной пудрой пончика с клубничной начинкой, которые вручил мне с мысленным напутствием: «Чтоб ты подавилась, гарпия».
Я прочла это в ярко-зеленых глазах, мерзко усмехнулась и с жадностью начала поглощать выпечку даже без намека на летальный исход. Кьяри расстроенно вздохнул, пригубил горячий шоколад и сморщился.
– Фигня, – заметил Эрг, отправляя приговоренный стаканчик в мусорную корзину.
Крепче ухватив пальцами свой стакан, я поспешила за целеустремленно идущим по мостовой драконом. Ноги чуть подрагивали после недавнего истощения, но сладкое делало свое дело, возвращая телу украденную энергию.
Ради конспирации Кьяри пожаловал мне свой пиджак, чья длина и размеры позволяли спрятать компактно сложенные за спиной крылья, и со стороны, наверное, мы казались парочкой, прогуливающейся по вечерним улицам города.
Впереди уже мелькнула покатая крыша невысокого здания с большой табличкой «Городской отдел регистраций» над входом, когда Кьяри неожиданно наклонился и спросил:
– А если серьезно, зачем мы ищем храмовника?
Я чуть замешкалась с ответом, решаясь, сообщать о записке Риттера или пусть и дальше пребывает в спокойствии неведения, поэтому начала издалека:
– Ты помнишь, что на мне было в момент смерти Даркина?
Кьяри коротко кивнул.
– Конечно. Секси-платье. Зеленое.
Я закатила глаза.
– Да не на приеме! А в этой, в вашей предсмертной трансляции… И не сверкай глазами, я не знаю, как по-другому обозвать эту драконью функцию. Так вот, лже-Марсия убивала Даркина в зеленом платье, но без прически и макияжа… Не хмурься, мне Ронни рассказал. А так я выглядела до ужина, в тот самый момент…
Вот тут я запнулась и сунула в рот остатки последнего пончика. Тот решил не сдаваться без боя, поэтому застрял на входе, испачкав пудрой губы и подбородок.
– В тот самый момент?.. – с нажимом повторил Эрг, следя за тем, как я работаю челюстями.
С трудом пропихнув пончик далее по пищеводу, облизнула губы и неохотно призналась:
– Ну, скажем, я ненадолго вышла из магазина и наткнулась на храмовника. Вот.
Драконище встал как вкопанный, дернул меня за руку, привлекая к себе, и подался вперед. Вот я иду, стараясь поспеть за Кьяри, а вот стою, застигнутая врасплох, в опасной близости от него.
– Ты здорово недоговариваешь, Марсия. И меня это бесит.
А потом случилось то, чего я никак не смогла объяснить себе ни тогда, ни после. Эрг провел большим пальцем по моей нижней губе и подбородку, собирая остатки пудры, поднес ко рту и… облизал. И при этом остался весь из себя такой грозный и серьезный, а вот меня почему-то бросило в жар.
– Пришли, – сообщил спутник, кивком головы показывая на здание через дорогу.
Кьяри уже уверенно шел на ту сторону, когда до меня дошло, что я все еще стою на месте и буравлю спину Эрга тяжелым взглядом женщины, полной подозрений.
Может, следилку поставил? Или еще какую гадость навесил. У меня же сейчас резерв, как у новорожденного котенка. Почувствовать чужое вмешательство очень сложно. А если это проклятье?
– Марсия! – нетерпеливо рявкнул Эрг, уже стоявший на крыльце здания, и я встрепенулась.
Дала себе мысленную оплеуху, выкинула полупустой стаканчик и побежала через дорогу. Что бы ни сделал Кьяри, почувствовать это сейчас я все равно не смогу, а значит, лучше сосредоточиться на главном – на поисках того, кто меня подставил.

Браки свершаются на небесах? 
«У бюрократов не осталось ничего святого!» – утверждала народная молва. 
Сотрудники отдела регистрации и бракосочетания снисходительно улыбались. У них оставался грабительский процент, который храмовники выплачивали в конце каждого месяца работы. В графе доход так и указывали – «святой долг». 
Поэтому «святого» у сотрудников, соединяющих влюбленные сердца росчерком пера, было много. И становилось только больше. 
После того как административный аппарат столицы разросся до таких размеров, что перестал помещаться в трех отведенных под него зданиях, даже служители культа Всеединого были вынуждены идти на поклон к королям справок и бумажной волокиты. 
Законодательство не требовало от брачующихся проведения обряда. Достаточно оплатить в окошечке номер три налог на семью, подать заполненное по образцу заявление в кабинет пятнадцать, взять талончик и дождаться, пока один из магов поставит на бумагах магические печати и выдаст свидетельство о регистрации брака. 
Маловато романтики, да? 
Оставшиеся без привычного заработка в духе пожертвований храмовники затянули пояса, смирили гордыню и пошли на сделку. Это был первый случай взаимовыгодного сотрудничества светской и духовной власти. 
Назовите меня варваром, но я искренне скучаю по тем временам, когда влюбленные парочки обменивались клятвами где-то в поле, призывая в свидетели небо, ветер и землю. Когда добровольно соединяли собственные тела и души, а не связывали себя бумагами, кредитами за торжество и вонью из кадила. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

Глава отдела регистраций оказался очень милым и забавным.
Его вопли относительно нашего варварского вмешательства в рабочий процесс напоминали верещание хомяка, а стремительная походка выдавала родство с кузнечиками. Почему с кузнечиками? А кто виноват, что глава отдела, поднятый с постели по тревоге бдительными сотрудниками, на днях сломал ногу и теперь передвигался исключительно на костылях и мелкими прыжочками.
Здание городского отдела мы с Эргом покидали под громогласные проклятья, зато с зацепкой в руках. Нам удалось перехватить запрос на регистрацию бракосочетания, которую должен был вести наш подозреваемый, и теперь мы мчались по главной дороге на юго-восток.
Но то ли столичный зал бракосочетаний охранялся в три раза лучше, чем отдел регистраций, то ли мстительный «хомячок» со сломанной ножкой стуканул товарищам о нашем приближении, но нас ждали.
– Они твои, – шепнула я дракону и с криком: «Пропустите свидетельницу!» проскочила мимо четверки хмурых охранников.
А дальше влетела в зал, где проходило торжественное соединение двух любящих сердец, и началось.
– Гарпия!!! – орала впечатлительная подружка невесты.
– Мы ведь договаривались бить его вместе! – возмущался Эрг, как-то подозрительно быстро раскидав охрану на входе.
– Изыди! – геройствовал перепуганный жених, окатив меня святой водой из стаканчика.
Короче, было чертовски весело, даже веселее, чем когда мы без приглашений ворвались в участок и отдел регистраций. Даже Эрг это почувствовал.
– Знаешь, с каждым разом у нас все лучше и лучше получается врываться куда-то, – с лукавой улыбкой провожая выскакивающих из зала гостей, заметил драконище.
– Предлагаешь открыть общее дело? – злобно прошипела я, стирая ладонью с лица остатки воды.
– Кстати, про общее…
Кьяри сделал скользящий шаг вперед, навстречу к цели. Переступил через бессознательное тело жениха, легко вырвал постамент, из-за которого вещал свою проникновенную речь храмовник, и откинул преграду в сторону. Согнувшийся в три погибели отец Хлойд, сидевший на корточках, медленно поднял голову и гулко сглотнул.
– Попался, голубчик. – Мои губы расплылись в предвкушающей улыбке, а кончики крыльев затрепетали от легкого возбуждения.
– Что вам надо?! Я ничего не делал!
Я села на корточки и провела когтями по морщинистому лицу.
– Но вы единственный, кто видел меня у того дома. Дома, где спустя несколько часов некто убил Даркина.
Храмовник затрясся, открыл рот и беззвучно захохотал.
– Марсия, в сторону! – предупредил Эрг.
Едва успела взлететь, как безжалостный драконище обрушил на Хлойда мощнейший удар магии. Меня откинуло в сторону волной. Затылок познакомился с люстрой и не остался в восторге от встречи.
– В сторону! – еще раз крикнул драконище и накрыл меня щитом.
И чтоб вы понимали всю мерзость противной душонки этого чешуйчатого, то был щит, который в простонародье называли «нянька». Полупрозрачная, плотная – такую сферу накладывали на домашних хомячков, чтобы те не потерялись в саду. Особо предприимчивые мамаши применяли этот метод в борьбе с любознательностью подрастающих карапузов, в попытке оградить любимых чад от встречи с опасными предметами.
– Драконище!!! – взбешенно прорычала я, саданув кулаком по защите.
Нет, это надо додуматься до такого коварства! Запереть меня, представительницу ар-теро, в сферу безопасности! Заползайте под плинтусы, сейчас госпожа гарпия скандалить будет.
Не будет.
Потому что в следующую секунду в голову госпожи гарпии пришло понимание аж двух важных истин. Первая: Кьяри – псих редкостный; вторая: зачастую люди боятся не тех вещей.
От обрушенного на храмовника удара его тучное тело прижалось к вычищенному полу зала, рот искривился в оскале, а из глаз полилась какая-то мерзкая субстанция. Внушительный живот, к которому Хлойд в обе наши встречи трогательно прижимал молитвенник, заходил ходуном. Раздался влажный треск, как от удара переспевшего арбуза о землю. Человеческое нутро лопнуло, обнажив алую плоть и мерзкое зловоние переполненных кишок.
Меня затошнило, а после бросило в холодный пот.
Немея от ужаса, я следила за тем, как из покореженного тела храмовника начал подниматься плотный туман цвета бычьей крови. Медленно, но неотвратимо этот сгусток злобной магии сформировался в человекоподобную тварь с головой оскаленного волка, и я наконец узнала, с кем мы столкнулись.
Ну надо же! Джинн. Сказочный, но от этого не менее настоящий, всамделишный джинн!
Интересно, что орала бы по этому поводу подружка невесты? Особенно узрев появление тумана из тела храмовника, венчающего молодых. Или не орала бы, а медленно и неотвратимо заваливалась в обморок?
К слову, мне бы обморок тоже не помешал, ибо наблюдать за тем, как окончательно сформировавшаяся тварь перешагивает через тело своей марионетки и медленно движется к невозмутимо-спокойному дракону, то еще удовольствие.
– Назови имя своего хозяина и умрешь быстро, – предложил Эрг.
Джинн выдал замысловатый оборот речи, отправляя Кьяри в незабываемое эротическое путешествие в компании трехгрудых женщин и неразборчивых мужчин куда-то на дно дьявольского котла, и гнусно захохотал, довольный шуткой.
Драконище рекомендациям не последовал и даже слегка обиделся. Выбросив руки вперед, он воспользовался родовой магией. По залу пронеслась волна силы, мощная, необузданная, чистая в своей ярости. Ее мощь оказалась так велика, что скамейки, стулья и немногочисленный реквизит разметало по залу как сухие листья, а меня прижало к стенке щита. Натиск силы длился всего пару мгновений, но в ушах еще долго звенело, а веки отказывались подниматься под тяжестью груза ответственности.
– Марсия.
Кьяри осторожно взял меня на руки и опустил на пол. Поправил загнувшееся крыло, откинул упавшие на лицо волосы, схватил за запястье и начал щупать пульс.
– И не надейся, – сообщила, имитируя голосом бодрость, которой не испытывала. – Я в порядке.
Временный союзник разочарованно выдохнул, сунул мне под голову сложенный кусок ткани (искренне надеюсь, что это были не остатки мантии храмовника, а отрез драпировки) и оставил лежать.
Сквозь полуприкрытые ресницы (открывать глаза решительно не хотелось) я следила за тем, как в зал врывается команда магов. По логике, нас бы арестовать да проводить в комнату с решетками, но нет. Маги чему-то радовались, пожимали огромную ручищу Кьяри, с любопытством осматривали зал.
Видимо, лапша, щедро навешанная драконом на уши магов, оказалась качественной, потому что спустя каких-то двадцать минут меня подняли и понесли к выходу.
– Манс, – тихо окликнул кого-то Кьяри, – готовь портал. Мы должны выйти, пока не началась шумиха. Отчет пришлешь, как закончите зачистку, и передай Григоровичу, что я очень недоволен. Недоволен настолько, что готов лично встретиться.
Кьяри еще что-то там ворчал, отдавая последние команды группе, а я лежала в его руках перепуганной пташкой и мысленно пыталась сложить кусочки пазла. Группа магов, производящих зачистку… Упоминание фамилии Григоровича, на минуточку главы агентства безопасности… Мощь атакующего дракона… Командные нотки…
Портал перенес нас в комнату Кьяри, расположенную в преподавательском крыле Академии. Меня сгрузили на кровать, прикрыли пледом и непреклонно заявили:
– Спать.
– Драконище, – остановила я шагающего в ванную комнату мужчину. – Ты здорово недоговариваешь. И меня это бесит.
Зевнула, повернулась на бок и моментально отключилась.

* * *

Утро началось со стона.
Стонали все клеточки тела, а вместе с ними и я.
– Доброе утро! – издевательски заявил хозяин комнаты.
Хотела буркнуть: «Уйди», но с губ слетело более честное:
– Умри…
Кьяри хохотнул.
– С радостью, но через час общая планерка преподавательского состава, а Белозерский страсть как не любит, когда кто-то опаздывает.
– Боишься, что ректор поднимет из могилы и стребует отчет по успеваемости? – в тон ему уточнила я, с трудом выпутываясь из одеяла и садясь.
– Весь дрожу от страха!
Кьяри улыбался, но выглядел не краше свеженького трупа. Бледный, заметно осунувшийся, с темными пятнами в уголках глаз, он сидел в кресле рядом с кроватью в одном халате и неторопливо потягивал кофе прямо из огромной турки. Рядом валялись плед и подушка, намекая на то, что огромную кровать отдали в распоряжение моего дрыхнувшего тела, а сам хозяин ютился в неудобном кресле.
Тут же, рядом с ножкой кровати, на полу высилась приличная стопка папок, кучка смятых комков бумаги и неаккуратно брошенная карта материка, вся исчерченная линиями и красными кружками. Выходит, пока я мирно мяла щечками подушку, Кьяри продолжал расследование?
Как-то разом нахлынули воспоминания вчерашних приключений: джинн, собственная слабость, группа магов, упоминание Григоровича…
– Кто ты? – вырвалось само собой.
Собеседник чуть склонил голову и прищурился.
– Провалы в памяти?
Я повторила его позу и усмехнулась.
– Ага, что-то не припомню во фразе «Госпожа Браун, знакомьтесь. Эрг Гай Кьяри, декан факультета темных искусств и ваш надзиратель», уточнения «маг, способный уничтожить джинна», а также пояснения шепотом: «Держись подальше, он лично знаком с Григоровичем».
Все это выпалила на одном дыхании, не отрывая пристального взгляда от усталого драконьего лица. Ощущение, что меня использовали и провели, как девочку, нарастало с каждым вдохом.
– Я же предупреждал: не стоит меня недооценивать.
У-у-у, зараза хвостатая! Точно провел. Еще бы понять, где и как.
– Ванная в твоем распоряжении. – В меня полетело полотенце. – Приводи себя в порядок, обсудим случившееся, и на планерку. Надеюсь, тебе хватит десяти минут?
– Хватит, – буркнула в ответ и поплелась в санузел.
Уже стоя под упругими струями воды, я попыталась собрать разбегающиеся мысли в кучку и оценить уровень опасности возникшей ситуации, но голова отказывалась думать. Плюнув, решила немного расслабиться и занялась мелким вредительством. Поменяла местами все баночки, имевшиеся на полке душевой, спрятала мочалку под бортиком, а в шампунь для волос щедро плеснула синьки.
Представляя блондинистую макушку декана в синих полосах и стараясь не ржать в голос, щедро вылила гель для душа прямо на тело и начала размазывать приятно пахнущую цитрусами жидкость. Провела по рукам, груди, наклонилась, чтобы распределить пену по ногам.
Стеклянная створка душевой кабины беззвучно уехала в сторону, пропуская холодный порыв воздуха и высоченную фигуру. Я даже пискнуть не успела, как меня схватили, развернули лицом к покрытой мелкими капельками стенке и накрыли рот ладонью.
– Молчи! – безапелляционным тоном приказал Кьяри и закрыл дверцу.
– Какого хрена, – максимально выразительно прорычала я в широченную ладонь и наотмашь врезала мокрым крылом по стоящему сзади телу.
– Ректор в комнате, – заявил нарушитель личных границ, отпуская и делая шаг назад.
– Тогда что ТЫ здесь забыл! – прошипела я, прикрываясь руками и оборачиваясь.
Зря. Халата на драконе не оказалось, впрочем, как и любой другой одежды, а вид голого двухметрового мужика – не самое нужное искушение для девушки, живущей без отношений последние пять лет.
– Угадай, какая мысль первой придет ему в голову, если я в комнате, а кто-то моется в моем душе? Не знаю, как тебе, а мне слухи об интрижке не нужны, – заявил драконище, чтоб у него вся чешуя вылезла, без всякого стеснения вставая под льющуюся с потолка воду, и начал активно мочить шевелюру.
Отвернулась. Ну его. Смотреть тошно. Один сплошной рельеф.
Нахмурилась, потому что отвернуться-то отвернулась, но голый торс активно намокающего Кьяри прекрасно просматривался в отражении стенки.
И ведь не красавец, вот ни капельки!
Привлекательный, как пачка маргарина, остроумный, как коврик для душа, обаятельный, как тухлая креветка. Но вспомнить того же Кулмана, и становится очевидно, что в мужчинах я не разбираюсь. Не разбираюсь настолько, что с большим интересом рассматривала широкие плечи, накачанную грудь, сложный орнамент черной татуировки, оплетающей правый бицепс, плечо и весь бок.
Та-а-ак… А вот это уже действительно интересно.
Со слов наших лазутчиков, драконы не любили магические татуировки и любые другие знаки на своих телах, потому что те при трансформации портили природный рисунок чешуи. Более того, я не так давно эти самые чешуйки лично граблями чесала и не заметила никаких узоров.
Поверить в то, что Кьяри тайком балуется переводными картинками, оказалось сложнее, чем признать, что ар-теро заблуждаются относительно своих врагов. И сильно.
– Тебя сполоснуть? – раздалось где-то над головой.
– Помыть, – прошипела я и оттолкнула загребущие ручищи, уже потянувшиеся ко мне. – Выметайся.
Эрг хмыкнул, но послушно вышел из душевой кабинки, завернулся в халат и покорно ждал, пока я закончу омовение. Без него сразу стало очень свободно и почему-то холодно. В стеклянную дверцу нетерпеливо постучали, подгоняя.
– Отвернись! – одними губами произнесла я, делая жест рукой.
Кьяри изобразил картинную позу «рука-лицо» и отвернулся с таким видом, словно это его застали голым в душе, а не меня.
– Эрг! – рявкнул из-за двери злой, как тысяча голодных студентов, ректор. – У меня мало времени!
Кьяри повернулся в мою сторону и сделал большие глаза.
Показала неприличный жест.
Зараза, почему этот гель так плохо смывается!
Кьяри не выдержал давления ректора первым. Распахнув дверцу кабинки, решительным движением выключил воду, буркнул: «Потом» и сунул мне в руки огромное полотенце.
Фразу «Сиди тихо и не высовывайся» можно было и опустить, но это же дракон. Ему без занудства и констатации очевидного никак!
Кьяри вышел, даже не заметив, что подосланный мной ветерок придержал дверь и не позволил той захлопнуться до конца. Раз драконище не желает делиться информацией, буду добывать ее самостоятельно. И потом, должна же я знать, почему Галактиону Белозерскому так резко приспичило поболтать с деканом факультета темных искусств.
– Где Браун? – с места в карьер взял ректор.
– У себя. Восстанавливается.
И вроде бы взрослый мужик, преподаватель Академии, а убедительно врать не научился. Беда.
Белозерский тоже почувствовал фальшь, но заострять свое внимание не стал.
– Рассказывай, что у вас случилось.
– Позже.
– Сейчас, Эрг. Сейчас! – повысил голос ректор. Мужчины отошли в глубь комнаты, и теперь сквозь щелку была видна только спина поспешно одевающегося Кьяри. – Со мной только что связался ректор Академии стихий с предложением забрать крылатый геморрой от греха подальше. С утра начались звонки из родительского комитета с настоятельной просьбой избавить студентов от тлетворного влияния гарпии. И это только начало, а что будет, когда на каникулы разъедутся остальные студенты?
– Вы же знали ее стиль преподавания, ожидаемо…
Заступничество оказалось внезапным и приятным, но взбешенный ректор не дал дракону замолвить за меня словечко.
– Григорович приезжает, чтобы улучшить систему безопасности. Под тем же предлогом в конце недели пожалуют два спецагента из ДМБ.
Я мысленно присвистнула. ДМБ – департамент магической безопасности – славился на весь материк своими… ну, скажем, служащими. Хотя крайне сложно назвать так тренированных бойцов ростом и габаритами с господина Кьяри.
– Эрг, к ней приставляют охрану, Риттер мертв, и мне бы не хотелось потерять кого-то еще из студентов или преподавательского состава. Поэтому кратко и по существу: во что вы влезли?
Ну же, чешуйчатый, колись!
Почувствовав наше коллективное давление, Кьяри шумно выдохнул и сухо выдал:
– Кто-то использовал джинна для атаки на Риттера, а после – для убийства Даркина. Марсия нашла оболочку, где прятался дух желаний, я его уничтожил. Хозяина, отдавшего приказ, найти не удалось.
К чести Белозерского, вслух материться он не стал. Только издал нечто среднее между кряканьем престарелой утки и шумом сдувающегося шарика, а после выразительно потряс морщинистыми руками и резко отвернулся.
– На планерку не опаздывай, – сурово высказался ректор и громко хлопнул дверью.
Кьяри сел на кровать и начал натягивать штаны.
– Все слышала? – уточнил, когда я, кутаясь в огромное полотенце, прошла и заняла кресло, в котором хвостатый провел всю ночь.
– Слышала. – Я печально вздохнула и с грустью уставилась в окно. – Пора репетировать предсмертную речь. Хочу что-то пафосное, например, я бы никогда не променяла виски на мартини.
Собеседник шутки не понял, нахмурился и дернул щекой.
– Не стоит волноваться.
– Вот уж нет! – Истеричный смешок вырвался сам собой. – Не в моих привычках, знаете ли, заводить врагов с кровожадными духами в подчинении, поэтому я все-таки часок-другой попереживаю на эту тему.
Внезапно Кьяри закончил процесс натягивания штанов на накачанные ноги, наклонился и, ухватив кресло за подлокотники, дернул к себе. Ножки с противным скрежетом процарапали паркет, подлокотники возмущенно скрипнули, а я сверкнула глазами. Мне тесного общения еще в душе хватило, поэтому лицезреть сосредоточенное лицо этого чешуйчатого так близко как-то не тянуло.
– Я был истощен после уничтожения джинна, и она этим воспользовалась, – быстро заговорил драконище, пугая решительной зеленью глаз. – Метку ректора пришлось снять еще на площади из-за недомогания госпожи Браун, а моя развеялась после атаки в зале бракосочетаний. Пока я отсутствовал на планерке, гарпия взломала защитный периметр Академии, заблокировала духов-безопасников и скрылась в неизвестном направлении.
Брови медленно поползли вверх.
– Это первые признаки горячки?
– Это то, что я скажу ректору, Григоровичу и другим желающим более подробно узнать о твоем побеге.
Моргнула. Подняла руку и участливо потрогала лоб дракона. Температурит от истощения?
– Мы будем искать тебя на юго-западе, – продолжил Кьяри, раздраженно убирая мою руку от лица, – предположительно по пути в Бретонию, по слухам, именно там прячется ваша эрешкиль. Поэтому ты должна сделать петлю над южным трактом, мелькнуть там и лететь в сторону северной гряды. Выжди какое-то время и подай весточку своим.
– Погоди, драконище, ты меня… отпускаешь?
Поверить в такое было так же сложно, как в шахты мрака, расположенные в штольнях Альмедиса. Дракон открыл рот, но смелость и красноречие подвели хвостатого, и он замолчал. Надолго. Просто сидел, пристально смотрел и сжимал подлокотники кресла.
– Марсия. – Мое имя он произнес с ехидной улыбкой в уголках губ. – Ты из тех заноз, что остаются глубоко под кожей. На всю жизнь. Болят, нарывают и постоянно дают о себе знать. От тебя невозможно избавиться.
Ну спасибо!
Игнорируя мое обиженное сопение, он наклонился, едва коснулся губами лба и встал.
– У тебя не так много времени на сборы. Поторопись.
Я медленно обернулась, наблюдая за тем, как он, стоя у зеркала, пятерней зачесывает назад еще влажные светлые волосы.
– Почему? – вырвалось само собой.
Кьяри надел пиджак, поправил манжеты и, не поднимая головы, с неохотой признался:
– Потому что я не смогу защитить тебя здесь.
– А должен?
Просто какие к чертям «защитить»? Он – дракон, я – гарпия… Тьфу ты, ар-теро!. Мы враги. Все четко и понятно.
– Должен.
Кажется, кое-кто не так понимает концепцию непримиримой вражды.
Проводив Кьяри взглядом, я пару минут таращилась на закрытую дверь, а потом подскочила и кинулась в ванную.
Дракон прав, в Бретонию соваться нельзя, но и на север я тоже не полечу. Холодно, голодно и связных нет. Ладно, долечу до порта, а там сориентируюсь. Ветерок умчался в комнату, собирать еду и тырить теплые одеяла. Надеюсь, дракон не станет возражать, если я слегка прорежу его стратегические запасы. И вот еще, где мой блокнот с заметками?
Дневник нашелся не сразу, отчего я даже слегка запаниковала. Он лежал среди кипы бумаг, которые изучал Кьяри ночью, и стоило взять его в руки, как из середины вывалился карандаш.
Заподозрив неладное, я открыла чуть распухшую от мыслей тетрадь и выругалась:
– Драконище!
На развороте четкими линиями с сильным нажимом Кьяри сделал набросок спящей меня. Волосы разметались по подушке, рот приоткрыт, крыло неестественно выгнулось, ноги запутались в одеяле, а правая рука свисает вниз. А еще этот гад над головой пририсовал облачко со словами: «Я лучик солнца»! Карикатура, одним словом.
Безжалостно выдрав разворот, повесила рисунок на зеркале и выбежала в коридор. Прочь, прочь из этого места! Подальше от дракона, от опасности. Ближе к своим.
Забрав из собственной комнаты сумку с немногочисленными вещами, я покинула преподавательский этаж, слетела вниз по лестнице и натолкнулась на группку студентов, замерших в холле в ожидании общественного транспорта или родителей, которые повезут великовозрастных детей домой на каникулы.
– Госпожа Браун! Здравствуйте!
Хотела было отделаться вежливой улыбкой и прошмыгнуть мимо, но натолкнулась на улыбающегося Камаля и приросла к месту. Ледяной демон нашел в себе немного смелости, чтобы снять капюшон. Я впервые видела его улыбку, темно-голубую кожу, белый ежик волос и резкие, словно вырезанные из куска льда, черты лица. Хорошенький.
Мы встретились взглядами, после чего я одобрительно кивнула, развернулась и пошла через главный холл, мысленно матеря себя за то, что собиралась сделать.
Не зря ар-теро называли крылотворцами. Дело в том, что мы рождались бескрылыми, как и все, а крылья вырастали после, становясь отражением нашего внутреннего мира.
Пока я была маленькой, нам задавали один и тот же вопрос: «Кто ты?». Каждый день. Строго в одно и то же время. Я представляла, что где-то внутри каждого человека есть пустота. Вот здесь, в районе груди. Такое местечко, где рождается ответ на этот вопрос.
Другие дети почему-то легко заполняли это место ответами, но не я. Во мне оставалась все та же пустота, пока однажды я не поняла, чем в действительности горю.
И это противоречило побегу.
Приняв решение, я решительно, без стука вошла в кабинет и как ни в чем не бывало заявила:
– Простите, я немного задержалась.
На мне сошлись взгляды присутствующих на планерке преподавателей. Всех, кроме Эрга Гая Кьяри. В наступившей тишине звук сломанной в его пальцах ручки стал оглушительным.
Ректор нахмурил брови и откашлялся.
– Присаживайтесь, госпожа Браун, – поторопил он сердито и повернулся к оборотню. – Господин Фаркас, прошу, продолжайте…
С трудом втиснувшись между профессором Хельмергом и преподавательницей по грезам, я спокойно выдержала испепеляющий взгляд дракона и невинно улыбнулась.
А кто сказал, что будет легко?

Часть вторая

Пролог

Комната казалась самой заурядной: обшитые светлыми тканевыми панелями стены, большой камин, чтобы протопить ледяной воздух, несколько белоснежных шкур на полу и длинный стол, окруженный стульями с высокой спинкой. Хозяин замка называл это место малой комнатой советов, прислуга – задрыгой из-за постоянных сквозняков.
В обычное время сюда месяцами никто не заглядывал, но в будущем комната могла стать самой популярной частью заснеженного замка из-за гостей, собравшихся в ней сейчас.
– Что вы, что вы! Как можно? – Эрешкиль умело разыгрывала смущение.
Притягательно-красивая, светловолосая голубоглазка прекрасно знала, как надо играть на чувствах мужчин. И если Марсия Браун считалась памятью ар-теро, то эрешкиль Дилейра Руми была сердцем народа. Очень-очень влюбчивым сердцем.
– Но я настаиваю, – нетерпеливо пророкотал собеседник.
– Даже не знаю… – с придыханием произнесла женщина, не забыв продемонстрировать глубокий и невероятно соблазнительный вырез платья.
Собеседник картинку оценил. Быстро облизнув губы, он подался вперед, поймал взгляд крылатой царицы и, теряя красноречие, выдохнул:
– Решайтесь.
Еще несколько долгих мгновений эрешкиль испытывала терпение мужчины, изображая нерешительность, и только потом кивнула.
– Хорошо. Два кусочка, пожалуйста.
Дракон победно улыбнулся, положил на блюдце рядом с чашкой чая сахар, протянул обольстительно-недосягаемой ар-теро, и политическая игра «дракон и недотрога» продолжилась.
В наступившей тишине стал отчетливо слышен скрип челюстей. Определить, кого все достало настолько, что он не бережет зубную эмаль, оказалось невозможно.
Встреча двух лидеров длилась четвертый час, но папки с договором о подписании перемирия так и оставались лежать в самом дальнем конце стола. Золотой дракон с нескрываемым интересом посматривал в вырез платья эрешкиль, но деловой хватки при этом не терял. Крылатая обольстительница гнула свою линию и делала все, чтобы урвать для своего народа как можно больше привилегий.
Хозяин замка уже давно психанул и покинул переговоры под предлогом распоряжений относительно праздничного ужина. Четверо охранников – по двое от каждой стороны – с тоской посмотрели ему вслед, но покинуть малую комнату советов не решились.
Корсак – доверенное лицо Дилейры, а по совместительству ее телохранитель на переговорах – уныло поглядывал в узкие окна-бойницы и думал о Марсии. Подруга детства показалась ему крайне возбужденной в их последнюю встречу. Даже не так: в глазах девушки читалась жажда убийства. Интуиция подсказывала, что этим вечером золотой дракон может недосчитаться спутников, но Корсак старался не думать о подруге настолько плохо.
Застывшие с противоположной стороны стола телохранители золотого дракона оставались недвижимыми, словно две огромные статуи. И только очень внимательный наблюдатель мог заметить, как эта парочка азартно рубится в карты, пряча их в рукавах черных камзолов с мастерством и ловкостью фокусников.
Григорович – последний свидетель заключающегося соглашения – нетерпеливо покачивался с носка на пятку и мысленно проклинал свою настойчивость.
«Если они и дальше продолжат расшаркивания, то…» – додумать глава агентства безопасности не успел. Дверь с оглушительным стуком распахнулась, и в комнату, нарушая размеренный ход встречи, ворвалась я.
Не сразу сообразив, куда попала, пробежала еще пару шагов, поймала удивленные взгляды присутствующих и замерла. С криком «Подожди меня!» следом влетел высокий светловолосый дракон и наткнулся на мою тушку, замершую перед столом переговоров. Поймал одной рукой меня, потерявшую равновесие, и машинально прижал к груди.
Охранники ожили, Корсак тихо присвистнул, Дилейра Руми подарила удивленную улыбку, а вот на золотого дракона наше появление произвело неизгладимое впечатление.
– Кьяри?! – прорычал он с выражением.
Что с драконьего можно было перевести как «Ты что, придурок, творишь?!»
– Это не то, о чем вы подумали, владыка, – начал оправдываться мой спутник, но тотчас осекся.
– Брат! – прокатилось по коридору, и я вздрогнула.
Тяжелые шаги Эрга звучали все ближе, а голос становился все злее и злее. Поняв, что дело пахнет братоубийством, Кьяри-средний сглотнул, выпустил меня из рук и ринулся к окну.
На что рассчитывал двухметровый амбал, не знаю, там даже миниатюрная я с трудом пролезла бы. Может, предполагал выбить каменную кладку, а может, паника последний мозг отбила. К счастью, Григорович сделал плавный шаг в сторону и нажал на кнопку потайного механизма.
– Сюда! – подсказал он, показывая в сторону неприметной дверцы, открывшейся в панели.
– Вы нас не видели! – предупредила собравшихся и бросилась следом за скрывшимся в проеме.
Присутствующие проводили нас растерянными взглядами, а потом в малую комнату советов вошел разгневанный Эрг Гай Кьяри.
– Мы их не видели, – послушно повторил золотой дракон.
Но то ли врун из правящего вышел не слишком убедительный, то ли дракон смерти в принципе никому уже не доверял, но Эрг сузил глаза до узких щелочек и нетерпеливо рыкнул:
– Где?
Эрешкиль Дилейра вздрогнула, Григорович притворился гипсовым изваянием самому себе, Корсак сделал вид, что озабоченно разглядывает отсутствующий на руках маникюр, золотой дракон удивленно замер, а его стража непроизвольно потянулась к оружию. Кто в конечном итоге нас сдал, после так никто и не сознался, но Эрг как-то подозрительно легко нашел потайной вход, проломил стену и поспешил следом за нашей улепетывающей со всех ног парочкой.
Тихо и печально выпал из стены кирпич, сделав пробитую разгневанным драконом дыру еще больше и значительнее.
– Убьет? – прагматично уточнила эрешкиль.
– Не-а, – отмахнулся правящий, тоже глядя в темноту пролома. – Сейчас кулаками помашут, пар выпустят и уже через полчаса поплетутся на кухню, чтобы пить и прикладывать холодное к пострадавшим местам.
Пол под ногами вздрогнул, стол переговоров выбил ножками дробь, со двора донеслись крики перепуганной челяди. Корсак молниеносно кинулся к окну, остальные старались скрыть интерес.
– Великие ветры! – вырвалось у доверенного. – Они обернулись драконами, и теперь… – Ар-теро присвистнул и обернулся. – Эти идиоты только что снесли крышу и кусок западной стены.
Он снова отвернулся и продолжил наблюдение, а Дилейра Руми с ненавистью посмотрела в сторону бумаг.
– Никогда не видела мужских драк за женское сердце, – расстроенно вздохнула она. – Тем более таких… эмоционально-разрушительных.
Взгляды правителей двух крылатых народов на миг встретились. Хватило всего нескольких секунд, чтобы оба пришли к молчаливому согласию и вскочили со своих мест.
– Мы не отдадим территорию Долины тысячи храмов…
– Долина тысячи храмов? – округлила глаза эрешкиль. – Что за плебейское название вы дали нашим исконным землям!
Брови дракона угрожающе сошлись на переносице.
– Ой, да небеса с ней! – Ар-теро уже тянула холеную ручку к папкам с копиями договора. – Ваша задача ввести нас в Совет и вернуть украденные камни.
– По рукам.
Золотой дракон быстро вычеркнул ненужные пункты, от руки вписал внесенные изменения и поставил размашистую подпись. Эрешкиль проделала то же со своим экземпляром и толкнула папку новообретенному соратнику, после чего оба вскочили и кинулись к пролому.
Никто и никогда не заключал столь важные и длительные союзы с такой поспешностью.
Правда, в тот момент я об этом еще не знала, а к тому же мне было откровенно плевать на мир и дружбу.
Я носилась вокруг мутузящих друг друга драконов, хваталась в отчаянье за голову всякий раз, когда эти крылатые придурки громили замок ледяного демона, и пыталась остановить вакханалию.
– Тестостероновые идиоты! Тупые ящерицы! Да угомонитесь уже!!!
Тщетно.
Декан факультета темных искусств оказался глух из-за внезапно накатившей ярости, а вот его братцу думать оказалось попросту некогда – Эрг любовно использовал голову родственника как таран, медленно, но верно руша камушек за камушком. Точнее, башенку за башенкой.
Психанув, я спустилась вниз, на небольшую терраску, где под защитным куполом уже стояли и с интересом наблюдали за битвой драконов прислуга, гости и хозяева замка.
– Я жду подробностей, Марси, – пропела Дилейра, протягивая стакан с глинтвейном.
Вздохнув, я сделала большой глоток для храбрости и начала тихонько каяться.

Глава первая
Месть коллектива

Все счастливые коллективы похожи. Каждый несчастливый коллектив несчастен по-своему.
У дружного и счастливого (в прошлом) педагогического коллектива Академии Светлых и Темных искусств имелась только одна проблема, приносившая горечь. И имя той проблеме – Марсия Браун, то бишь я.
В тот далекий-предалекий понедельник коллектив собрался на внеплановую планерку, организованную ректором Галактионом Белозерским, и тихо-мирно меня ненавидел.
Особенно усердствовали в искусстве прожигания взглядом с мысленным посылом «чтоб ты сдохла» представители факультета светлых искусств. Центрообразующим считался их декан – Эрих Рос. Красивый, статный, сексуальный, и только одна оговорочка – в прошлом. Нынче же декан Рос походил на престарелого инкуба с домашним пузиком в окружении прекрасных дам. К слову, дам было трое: Бьянка Барис, Дори Мильграм и Стела Круз.
Первая преподавала яды и была той еще змеюкой. Вторая занималась разведением цветов, садовых культур и грязи в учительской. У нее были светлые короткие волосы и маленькие растерянные глазки овцы, пробежавшей мимо тропинки на пастбище и теперь недоуменно оглядывающейся в поисках знакомых ориентиров. Третья, полненькая смуглая шалиска, вела высшую магическую математику и была теткой неглупой, но за годы дружбы-службы так прониклась восхищением к змеюке Бьянке, что во всем ей рабски подражала. Даже сейчас Стела старательно копировала грациозную позу своей подруги, что смотрелось крайне нелепо.
Пятым членом светлого уравнения гарпиененавистников считался Дарий Кромби. Высоченный тщедушный преподаватель астрономии вечно терялся и опаздывал. Он был из той редкой категории людей, о которых все постоянно забывают. Даже сегодня, когда каждый голос в борьбе с гарпией был важен, его не пригласили на планерку. Кромби просто в очередной раз заблудился и вместо мужского туалета попал на совещание. Судя по тому, как нервно дергалась его длинная нога, задерживаться надолго в его планы не входило.
– …в связи с чем я настаиваю на санкциях против госпожи Браун, – подвел итог своего путаного и скучного выступления Эмиль Фаркас и выжидательно уставился на ректора.
Опять двадцать пять! Когда этот блохастый пес уже угомонится?
– Господин Фаркас…
Ректор вздохнул и потер пальцами переносицу. Судя по лицу, эта мысль пришла не только мне.
– Поймите правильно, мы не можем наказывать госпожу Браун…
– Как это не можем! – по-бабьи вскрикнул Эрих Рос, потрясая перебинтованным указательным пальцем. – Эта… гарпия разрушает наш коллектив изнутри, подрывает педагогические традиции и авторитет! Она – проказа, которую необходимо искоренить.
Я скептически хмыкнула. Проказа, значит?
– Это не может так продолжаться, – подключилась к массовой истерии Бьянка Барис. – Ее методы преподавания умаляют наши знания о предмете. Учащиеся Академии начали в открытую игнорировать других лекторов.

– А кто вам мешает улучшить качество своего преподавания? Сделать лекции и практикумы интереснее? – с невозмутимым видом заметила я.
И вот тут уж на меня с ненавистью посмотрели не только педагоги светлого факультета, но и свои. Дело в том, что преподавательский состав Академии пытался сделать это весь первый и половину второго семестра. Бьянка Барис не рассчитала что-то с экспериментом и к чертям сожгла себе брови. Фаркас уже дважды был вынужден превращаться в оборотня, чтобы утихомирить стоящих на ушах студентов. А декан факультета светлых искусств организовал масштабную поездку в храм имени какого-то там святого, но ему пришлось вылавливать студентов, сбежавших за материалом и сувенирами.
Короче, новаторские идеи не прокатывали, поэтому дружный персонал педагогического поезда требовал вернуть все на привычные рельсы.
Ректор прокашлялся, привлекая внимание жаждущих убийства неугодной гарпии.
– Господа, я понимаю ваше возмущение, но госпожа Браун уже подверглась уголовно-правовым санкциям, наложенным на нее по решению суда.
– Штраф? – предложил Фаркас.
– Госпожа Браун не получает зарплаты, поэтому накладывать штраф не на что.
– Увольнение? – с надеждой пискнула Дори Мильграм.
– Работа в стенах Академии считается заменой условному заключению в тюремной камере.
– Так давайте сместим ее на другую должность, – встряла с инициативой Бьянка. – Завхоз жаловался, что ему не хватает уборщиц для подсобных помещений.
В комнате повисла многозначительная тишина. Я медленно обернулась и испытующе глянула на ректора. Он что, всерьез обдумывает идиотское предложение этой змеюки?
– Мы не станем облегчать жизнь госпоже Браун, – отмер хранивший молчание Эрг Гай Кьяри, декан моего факультета. – Через неделю учебный экватор. Вот пусть госпожа гарпия и отвечает за порядок и дисциплину.
Ректор кивнул, лица присутствующих просветлели, мне резко поплохело.
– Кьяри, за что? – возмущенно выпалила я уже после планерки.
– У тебя был шанс.
Голос драконища звучал холодно, как вьюги у подножия пика Альмедиса, взгляд не сулил ничего хорошего, улыбка… От мерзкой улыбочки так вообще передернуло.
– Теперь разгребай.
Я молча таращилась в широкую спину удаляющегося по коридору декана.
Он обиделся, что ли?
А потом до меня дошел груз возложенной ответственности и глубина подставы, и я застонала. Студенческий экватор! Ну почему мне так везет?

Иони 
В действительности я стала неплохим Учителем лишь благодаря Иони, маленькому шимпанзе, за которым ухаживала в первые его годы жизни. 
Иони был чудеснейшим малышом и обладал способностью загораться любопытством из чувства подражания. Достаточно было пристально приглядываться к чему-либо, и Иони уже тут как тут. Смотрит своими маленькими глазками в то же место. Стоит мне склониться над какой-либо вещью, и он впивается в нее глазами. 
Так появилось первое правило: твой искренний интерес – как простуда. Стоит лишь погромче «чихнуть», и зараза охватит других. 
Однажды я принесла Иони картонную коробку с пуговицами. Шимпанзе уже играл с кубиками, но отвлекся и проследил за тем, как я с интересом кручу коробку в руках. Когда я, так и не раскрыв коробки, отдалилась на несколько шагов, Иони бросился и разорвал картон, чтобы поскорее узнать, что гремит внутри. 
Так я узнала о втором правиле – намекни на тайну, и другие сами начнут искать подробности. 
Как-то раз малыш пробрался в мою спальню и заинтересовался комодом. Он вынимал из него носки, нижнее белье, топы. 
Одни вещи вызывали у него равнодушие – он лишь мельком обнюхивал и отбрасывал в сторону, другие будили экспериментатора – Иони накидывал их на шею на манер шарфа или галстука, пока не встречал что-то новое, более предпочтительное. 
Так пришло третье правило – не все предметы интригуют нас одинаково. 
Мы были неразлучны, а потом непоседливый и отважный Иони заболел. Даже обессиленный недугом, едва волоча ноги, шимпанзе все же с трудом добирался до стола, за которым я читала. Когда я укладывала его рядом, на свободном стуле, Иони все время не спускал с меня внимательных глаз. 
Его смерть разбила мне сердце. 
Задыхаясь от горя, я поклялась придерживаться четвертого правила – никогда не отдавать всю любовь и сердце ученикам. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

– Охламоны, может, хватит подражать флюгерам?
Семь студентов послушно попытались устоять на одном месте, но следующий порыв ветра заставил всех коллективно податься влево и сделать несколько неуверенных шагов. М-да, наверное, не стоило начинать практикум по работе со стихийными духами во время штормового предупреждения? А с другой стороны, когда, если не сейчас?
Пятачок на крыше, где проходило занятие, имел Т-образную форму, высокие ограждения и натянутую сверху сетку для отлова излишне летучих студентов. Я стояла в основании развилки, скрестив руки на груди, и с мрачным выражением на лице следила за тщетными попытками будущих магов воздушной стихии обуздать природу.
– Это лучшие ученики моего отделения! Не побоюсь этого слова, надежда воздушной магии! – с пеной на губах уверял профессор Янгвар перед тем, как втюхать мне эту великолепную семерку неудачников.
Что ж, если вот эти неваляшки и впрямь та самая «надежда», то становится понятно, почему магия стихий переживает такой упадок.
К счастью, хоть тут не было ни одного представителя семейства Кьяри.
– Помните, ветер свободен. Он не приемлет оков. Он не похож на нас. Для нас свобода – сокровище, жгущее руки. И так же, как заядлый игрок стремится спустить деньги, мы ощущаем стремление вручить нашу свободу кому-то другому. Чтобы приручить ветер, нужно научить себя принимать решения и брать ответственность. Научиться свободе внутренней, и тогда вы со стихией станете одним целым.
Темноволосый парнишка вновь не устоял под порывом ветра, упал, проехал на пятой точке крышу по диагонали и впечатался в ограждение.
– Это слишком сложно! – взорвался он, вновь вскакивая на ноги.
– Другие могут. Значит, сможете и вы.
Я была непреклонна.
– Ян, держи колени чуть согнутыми, не теряй баланс… Ты, в серой шапочке, Донни? Донни, прекрати кусать губы, твое волнение мешает концентрации… Великие ветры, Олаф, что у тебя с глазом?
– Кирочка подбила, – смущенно пробубнил юноша и тут же кинулся на защиту любимой. – Но я сам виноват. Я пожелал ей доброго утра, когда она пришла.
Я оценивающе глянула на невысокую девушку хрупкого телосложения. Это как же малышку надо было достать, чтобы она так разозлилась. Надо взять девчонку на карандаш. Перспективная.
Ветер усилился, успехи студиозусов ухудшились, настроение осторожными шажочками кралось к отметке «всех порву». Негатив жаждал выплеска, поэтому напомнил про излюбленный объект ненависти.
«Чертов драконище… – мысленно ругалась я, наблюдая за тем, как падает и пытается встать темноволосый паренек. – Я тебе покажу небо в алмазах, хвост в огне. Я тебе такое незабываемое веселье на экватор организую, что будешь еще долго рыдать в накрахмаленный платочек и нервно вздрагивать от каждого шороха».
– Госпожа гарпия!
Легок на помине.
С губ уже готова была сорваться язвительная фразочка, но, обернувшись, я наткнулась взглядом не только на дракона, но и на незнакомого мужчину. Светлоглазый и улыбчивый, он значительно проигрывал в росте Кьяри, но компенсировал разницу врожденным обаянием, исходившим от него, как радиоактивные излучения от радия.
– Григорович, позволь представить тебе нашу главную достопримечательность, – с усмешкой выдавил декан, легко перекрывая голосом свист и завывания ветра. – Марсия Браун. Женщина, чей мерзкий и неуправляемый характер стены Академии будут помнить еще очень и очень долго.
Вот только главы агентства безопасности мне и не хватало для полного счастья. Появление еще одного соглядатая обрушило настроение на уже недосягаемую глубину. Еще чуть-чуть, и придется звать шахтеров, чтобы откапывали его из-под завалов тоски.
А потом все стало совсем уж хреново.
Стоило на секунду отвернуться от семерки магов-неудачников, как стихия накинулась на сеть, натянутую над головами, сорвала ту ко всем чертям и закружила трофей где-то высоко-высоко в сером мареве надвигающегося шторма.
– А-А-А!!! – хором заголосили студенты, теряя контакт с поверхностью крыши.
Чертыхнувшись, я оттолкнулась и взлетела.
– Госпожа Бра-а-ау-у-ун!!! – голосил цепляющийся за шпиль ближайшей башни Ян.
Но я пронеслась мимо страждущего моего внимания имперца и устремилась в серое марево небес, где молотили руками по воздуху и беспомощно барахтались двое парней.
– С моих практикумов еще никто не сбегал! – заявила перепуганным студентам, хватая обоих за шиворот и возвращая на тренировочную крышу.
Суровая малышка Кира и Донни, чья серая шапочка улетела в неизвестном направлении, явив миру копну рыжих кудрей, уже вспомнили о том, что они какие-никакие, но маги воздуха, и спустились вниз. Остальные продолжали судорожно цепляться за близстоящие башенки, развеваясь на ветру, аки причудливые флаги.
Рыча и ругая профессора Янгвара, подсунувшего мне это безобразие вместо адекватных учеников, я спустила на крышу остальных, пересчитала присутствующих (на всякий случай, лишним такое не бывает) и искренне расстроилась при виде Григоровича и Кьяри.
Упомянутые вели себя так, словно судьба и безопасность моей группы их не заботила, и, за неимением других способов, соревновались в остроумии.
– Не забывайся, Григорович. В каждом цирке свой инспектор. В нашем – это я.
– Иди-ка, Кьяри, ты в то место, где находятся трусы.
Я шумно выдохнула и неодобрительно покачала головой.
Мальчишки. Великовозрастные мальчишки.
Что поделать, некоторые вещи так же неистребимы, как тараканы, комары и предрассудки. Надо просто почаще себе об этом напоминать.
А ветер тем временем крепчал.
Я оценивающе глянула на серые низкие облака, прикинула вектор, скорость и возможный масштаб трагедии, вздохнула и полетела бить морду ветру. Со стороны мой крылатый силуэт, скорее всего, рождал прямую ассоциацию с небезызвестным героем. Да-да, тем самым спятившим стариком Гектором, что по сюжету детской сказки веслом прогонял шторм обратно в море.
– Кыш! – кричала я, за неимением весла размахивая руками. – Я кому сказала? А ну проваливай.
Но, видимо, коммуникация с сильными мира сего – не мой конек, потому что эта прозрачная сволочь загудела еще сильнее и кинулась в атаку. Скосила глаза в сторону – ну и где там мой чешуйчатый защитник? Дракон продолжал препираться с Григоровичем и плевать хотел на то, что подзащитную сейчас размажут тонким слоем паштета по местной архитектуре!
Откашлялась, вошла в роль и крикнула перепуганной пташкой. Ноль эмоций! Эх, мужики… Вечно за вас все приходится делать.
Раскинув черные крылья с алым кантиком, я сосредоточилась и открылась стихии. Только дурак полагается на кулаки и машет веслом. Воздушная стихия, как и любая другая стихия нашего мира, всегда отвечала ударом на удар. Никто из магов никогда не смог побороть стихию, зато мог стать ее частью и… попросить.
Своим, или тем, кого считаешь таковыми, сложно отказывать.
Секунду шторм вглядывался в меня, кружил волосы, трепал одежду и гудел в перьях, а потом ласково коснулся и принял правила игры.
Я еще приходила в себя, когда тишину взорвали радостные крики и аплодисменты учеников. Эрг Гай Кьяри остался холодно-бесстрастным, а вот его спутник не стал скрывать своего удивления.
– Я впечатлен, госпожа Браун. Правда. Такого мастерства, такого точного расчета я не ожидал. Как вы все удачно сдела…
С едва уловимым свистом прямо на голову Олафа с неба упала огромная рыбина. Парень покачнулся, потерял равновесие и рухнул на пятую точку.
– Гляньте-ка! – радостно воскликнул он. – Еще живая!
Воздушник-недоучка сграбастал улов, за что и схлопотал смачную пощечину хвостом от рухнувшей с небес недотроги. Свист – и на крышу приземлилось еще несколько рыбин. Смачный шлепок – и на широком плече Кьяри распластался осьминог.
Декан смерил «эполет» взглядом, но обрушить на меня всю силу своего сарказма не успел – на стоящего рядом главу агентства безопасности спикировала велосипедная покрышка.
Да уж, первое впечатление обо мне будет сильным.
– Беру свои слова обратно, – выдал Григорович, стягивая и отбрасывая покрышку, поднял голову и ткнул пальцем в небо, привлекая наше внимание. Стремительно рассекая воздух, к нам мчалось нечто, похожее на огромный, заросший мхом якорь.
– Бежим?
Дважды никого уговаривать не пришлось.
Я трусила последней, изображая «оконфузившегося педагога», и старалась не выдать обуревавшего веселья.
Интересно, хоть кто-то из приставленных ко мне мужчин догадался, какой козырь госпожа гарпия сегодня заполучила?

Глава вторая
Блуждающий ковчег

– Госпожа Браун, – с видом заговорщика прошептал Галактион Белозерский, присаживаясь рядом, – возьмете полставочки секса?
Я подавилась компотом.
Да так конкретно, что ректору пришлось встать и участливо постучать между крыльев. На секунду в дверях кухни показалось радостное лицо повара, но убедившись, что противная гарпия не собирается укладываться в ящик раньше отмеренного срока, он сплюнул и вернулся к своим обязанностям, то есть порче хороших продуктов.
– А? – с трудом выдавила я, глядя на подозрительно довольное лицо ректора.
– Сексуальное воспитание, говорю, возьмете?
И столько там надежды было, что я сразу поняла – мне хана!
– Я не могу… – поспешила откреститься от незавидной участи и ляпнула первое, что пришло в голову: – Я – девственница. Мне нечего рассказывать про секс.
– Вот и превосходно! – воскликнул ректор с видом «оно и понятно, кто ж на такую позарится». – Будете пропагандировать невинность в массы!
У меня дернулось… лицо! Да-да, не что-то конкретное, а все лицо разом.
И словно было мало наказания в виде «полставочки секса», за столик сели Григорович с драконом, и последний уточнил:
– О чем разговор?
– Эрг, помнишь, мы говорили о том, кому сплавить… – Белозерский покосился на меня и поспешно исправился: – То есть, я хотел сказать… доверить такое важное дело, как сексуальное воспитание студентов нашей Академии?
– И что же, нашлись желающие?
Кьяри облизал губы и с усмешкой посмотрел в мою сторону.
– Я не сказала «Да»!
Кто бы меня еще послушал.
– Профессор Хельмерг и госпожа Браун с радостью согласились вести этот предмет, – соловьем заливался ректор, чтоб у него обострение всех старческих болячек началось. – Хельмерг уже отправился в библиотеку за справочником по венерическим заболеваниям и иллюстрированными плакатами, а госпожа Браун поделилась мыслью рассказать ученикам о своей невинности и стать примером для подражания. Смелый, очень смелый поступок!
Меня похлопали по плечу, после чего руководство Академии проворно сбежало с места событий, я даже остановить его не успела. Застонав, закрыла лицо руками и пару минут всерьез раздумывала над тем, чтобы дать деру прямо сейчас. К счастью, мысли о долге перед своим народом не дали смалодушничать.
Успокоившись, я убрала руки, выпрямила спину и наткнулась взглядом на двух пораженных мужчин. И если Кьяри просто окаменел, словно никак не мог переварить сообщение о моей мнимой девственности, то Григорович смотрел оценивающе, с намеком и готовностью дать парочку частных уроков по теме.
– Да идите вы… лесом! – окончательно взбесилась я, вскакивая и роняя стул.
Сволочи, устроили тут коллективную мстю. Ну ничего-ничего, если предательский… тьфу ты!.. преподавательский состав решился на мелкие гадости, то я найду способ вернуть всем сторицей.
И займусь этим прямо сейчас.

* * *

Главное преимущество полетов заключается в том, что практически никто не смотрит вверх. Затаившись над выходом из главного зала, я слушала и конспектировала разговоры проходящих внизу студентов. Вычислить главного заводилу попойки оказалось проще простого: я догадывалась, что это будет четверокурсник (хорошо помнящий прошлогодний отрыв и не такой занятой, как дипломники), и методом бесхитростного подслушивания узнала прозвище – Король, а также место встречи заговорщиков… В смысле, организаторов попойки.
Пока искала нужную каморку, где временно расположился штаб, воображение рисовало образ Короля: весельчака-балагура с широкой улыбкой, обаятельного мерзавца, заводилы, живущего на полную катушку. Такому известны все выходы-входы, тайные лазы и маленькие слабости обслуживающего персонала Академии, готового прикрыть в случае надобности.
О-о, как же меня обломала реальность.
– Кир-р-ра?
Будь я старше и имей вставную челюсть, та непременно вывалилась бы из приоткрытого от удивления рта. Кира… Да-да, та самая воздушница, что подбила имперцу глаз за пожелание доброго утра.
А я такая: «Перспективная. Надо взять на карандаш…»
Поздно, Марсия, здесь уже все украдено до нас!
Девушка чуть поморщилась, узрев гарпию на пороге, и скрестила руки на груди, незаметно пряча какой-то листок в рукав. Ее сообщники – трое высоченных парней – подобрались и встали за спиной хрупкой с виду девушки.
– Чем обязаны? – сухо уточнила Кира, в очередной раз доказывая, что сила идет не от физических способностей тела, а из внутреннего источника.
Я улыбнулась, зашла внутрь и прикрыла дверь.
– Да тут небольшая неувязочка вышла. Меня назначили ответственной за разгон вечеринки в честь учебного экватора…
– Госпожа Браун, – перебила собеседница, – я уважаю вас как личность и преподавателя, но давайте сразу перейдем к делу. Отметить середину учебной жизни – святой долг каждого студента. У вас не получится помешать многолетней традиции гулять и дебоширить.
Ох, молодежь! Вечно куда-то торопятся и делают неверные выводы.
– А вам известно, что традиция праздновать экватор, то есть середину, пришла к студентам от моряков? У морских волков есть забавный обряд купания новичков в экваториальных водах. Считается, что если ты не пересек серединную параллель вплавь, то не познал море.
Собравшиеся старательно морщили лбы, но ход моих мыслей пока не улавливали. Пришлось давать вторую подсказку:
– На преподавательском этаже есть одна очень примечательная ванна. Старинная, на львиных ножках, располагается аккурат напротив оконного проема… Литров на двести пива где-то.
– И зачем нам ванна? – спросил кто-то из свиты Короля.
Я картинно заломила брови.
– А где еще вы собираетесь проводить купание в студенческих экваториальных водах?
Кира улыбнулась. Улыбка вышла на зависть всем крокодилам.

* * *

Вечер перед пирушкой не задался.
День медленно умер, излившись алой вспышкой на горизонте. Я сидела в учительской и зевала над журналами, которые была обязана заполнять, да будут прокляты бумагомаратели и бюрократы. Григорович устроился за соседним столом и пил чай из кружки оборотня. В общем, коротали скучный вечер, никого не трогали, как вдруг из коридора прилетело невероятно злое:
– Где это чудовище!!!
Глава безопасности и по совместительству новый надзиратель отставил чашку и вопросительно глянул в мою сторону. Охотно отодвинув журналы, я сладко потянулась и обронила:
– Спокойствие, это он меня потерял.
Дверь на кафедру распахнулась, внутрь вбежала запыхавшаяся преподавательница по грезам.
– Марсия! Вам лучше спрятаться, – «обрадовала» Юлая Уотерби.
Проявив излишнюю самонадеянность, я осталась на месте, а вот Григоровичу не сиделось. Даже странно, что такого неугомонного начальника отправили сюда, в Академию, дабы присматривать за какой-то там гарпией, пусть и прославленной на весь материк газетчиками из-за убийства Даркина. Неужели Григорович такой плохой начальник, что от него решили избавиться? Или, наоборот, настолько первоклассный специалист своего дела, что под прикрытием слежки за мной способен навербовать к себе в агентство кучу молодых и талантливых кадров?
Пока я думала о скрытых мотивах, любопытство толкнуло Григоровича на то, чтобы пересечь кабинет и выглянуть в коридор. Секунду он смотрел в том направлении, откуда доносилась грозная поступь великана, потом неспешно прикрыл дверь, отошел к перегородке, где пряталась чайная, и только тут в голос заржал.
– Ох… ох… – всхлипывал глава агентства безопасности, сотрясаясь от смеха и утирая выступившие в уголках глаз слезы.
И мне бы уже тогда заподозрить неладное, но я все еще верила в собственное бесстрашие и миролюбие дракона. Как говорят, надежда – коварная гадина. Она, как вода, всегда найдет слабое место, чтобы просочиться дальше.
Дверь в кабинет распахнулась, бряцнула ручкой о стену и полетела обратно. Воссоединению с наличниками помешал кулак вандала. Выбив дверь, Эрг Гай Кьяри, дракон смерти, декан факультета темных искусств и просто отвратительный собеседник, воззрился на меня ярко-зелеными глазищами и витиевато выругался.
Там были изысканные в своей виртуозности оскорбления, грязные намеки на интимные связи со всеми представителями животного мира и заявление, что госпожа гарпия родилась в насмешку всем контрацептическим заклинаниям… Сразу ясно, драконище в теме разбирался, вот бы кому сексуальное воспитание преподавать. И мне бы фиксировать за ним, но я обалдело таращилась на дело рук своих. На безукоризненно синий и ужасный оттенок волос дракона.
Великие ветра, мне каюк!
В голове возникло вспоминание, как я стояла в мужской ванной и… мстила. Как переставляла флаконы, прятала мочалку и наливала в шампунь синьку… М-да, синьки я не пожалела. А ведь максимум на что рассчитывала – легкая голубизна.
Он как вообще так помыть голову умудрился? Заснул с шампунем на голове?
Пока я любовалась новым стайлом декана, надо мной вырос шкаф драконьего происхождения. С той только разницей, что обычный шкаф при желании можно быстренько захлопнуть, а вот негодующего Кьяри заткнуть было невозможно…
– Чем ты думала! – орал он. – Через три дня званый ужин для спонсоров Академии! Или ты нарочно хотела выставить меня посмешищем?
Конечно, нет. Эффект вышел оглушительно удачным и подтвердил аксиому: все самое лучшее происходит случайно. Да кто ж признается? А посему делаем коварную рожицу и с чувством выполненного долга рассматриваем экстравагантную прическу.
Гнев дракона перешел в стадию тихой решимости. Ага, тихой решимости прибить.
– Гарпия, вот объясни, за что ты меня так ненавидишь?!
– Все дело в вашем одеколоне, господин Кьяри. – Я картинно поморщилась. – Редкостная дрянь!
Григорович захрюкал и начал сползать по стеночке вниз. Юлая Уотерби ничего смешного в ситуации не видела и испуганно косилась на гневающееся начальство. А Кьяри громко сопел, играл желваками и пугал огромными кулачищами.
– Да как ты с таким характером умудрилась выжить? – патетически вопрошал он у неба, глядя на трещины в побеленном потолке.
– У меня чудесный характер. Просто замечательный! – горячилась я. – Это у вас нервишки не в порядке.
Декан насмешливо хмыкнул. Звук вышел до того мерзким, словно чья-то чешуйчатая задница села на хомяка. Нет. Будто носорог пукнул.
На крики прибежал Галактион Белозерский, на несколько секунд завис, глядя на синюю макушку Кьяри, переключился на выбитую дверь и потерял терпение. На орехи досталось всем. На Кьяри натянули шляпу – нечто настолько убогое и страшное, что даже моль не стала ЭТО жрать, – и отправили к лаборантам за средством по сведению экстремальной синюшности с волос. Юлаю послали за оттеночным шампунем на случай, если химики не справятся. Григоровичу учтиво посоветовали перестать гоготать, как стадо гиен, и заняться своими обязанностями, то есть проверить, как работает система безопасности (что особенно актуально в связи с грядущей вечеринкой студентов).
А потом ректор обернулся к основному источнику проблем. Ко мне, короче.
– Ну а вы, госпожа… – Клянусь, с его губ едва не сорвалось слово «гарпия», но Белозерский вовремя сглотнул и выдавил: – Госпожа Браун, чините дверь!
– Я?!!
Руководитель Академии, Начальник с большой буквы, могучий и суровый маг глянул на меня, прикинул шансы проснуться с темно-коричневым оттенком кожи или извращенной прической и пошел на попятную:
– Хорошо, перефразирую. Идите и найдите кого-то, на кого вы переложите это архиважное задание.
Обрадованный завхоз только вздохнул и пошел, в свою очередь, радовать плотника, а я поплелась к себе, в надежде вздремнуть перед вечеринкой.
В комнате было непривычно тихо. Напротив окна болтался прикрепленный к потолку гамак – мое спальное место, всю левую стену занимали стеллажи с книгами, нагло похищенными из библиотечных архивов, справа стоял заваленный вещами стул, а рядом – низенький топчан, где ночевал, точнее ворочался, Григорович.
К слову, пользы от последнего было как от насморка. То есть новый надзиратель таскался за мной в перерывах и порой дрых на задних партах во время занятий, делил комнату и бросал вещи куда попало, но не досаждал так сильно, чтобы вызвать желание прибить.
Оказавшись в ванной, я заперлась, открыла кран над раковиной, а сама легла в ванну как была, в одежде. Теперь вернувшийся Григорович услышит плеск воды и решит, что госпожа гарпия смывает с себя утомительный рабочий день. И даже не заподозрит, как я далеко.
Достала из футляра черный браслет, сделанный из переплетения тонкой проволоки в мягкой оболочке, еще раз заглянула в конверт и прочитала карточку:
«С нетерпением ждем вас в Блуждающем чертоге».
Что ж, надеюсь, этот таинственный дворец непристойности и блуда переживет встречу со мной…

Глава третья
Ночные приключения

– …открываю глаза, а там он! – проникновенно вещала я. – Стоит и трясет своим хозяйством аккурат у моего лица!
Окончание рассказа потонуло в девичьем дружном визге и хохоте. Недовольные взгляды парней, кучковавшихся в противоположном конце огромного зала, где проходил сбор перед вечеринкой, взывали к моей совести, но тщетно.
Где-то наверху Кира и ее подельники воровали ванну с преподавательского этажа, еще с десяток преданных делу студентов тащили по техническим проходам ящики с пивом и подносы с закусками – праздновать решили в одной из башен бывших ректоров, закрытой для ремонтных работ. Как по мне, идеальное место – даже если и сломают что-то, не страшно. Более того, ушлая Кира раздобыла где-то поэтажные планы перепланировки и теперь собиралась устроить соревнование «Кто быстрее снесет стену». Куда ни глянь – везде польза!
Девчонки немного успокоились и воззрились на меня.
– Госпожа Браун, и кто это был? – полюбопытствовала одна из студенток, одетая в яркий топик и узенькие штаны.
– А… – отмахнулась я и не сдержала улыбку. – Какой-то престарелый нудист, случайно забредший на пляж.
Девчонки громко захохотали. Это была уже десятая байка из моего «сексуального опыта», но встречали ее так же хорошо, как и первую. На подходе был рассказ о том, как я посещала таинственный дворец непристойности и блуда. Если коротко, то полчаса в Блуждающем чертоге прошли безразвратно. В том плане, что я даже разврат умудрилась высмеять. Будь мы на уроке, строгий преподаватель уже выставил бы меня за дверь. Да что там! Меня выставили бы за дверь всем классом!
Рассказ уже готов был сорваться с губ и политься волшебной музыкой образов, но в дверях вырос Кьяри. Лысый Кьяри!
В смысле, коротко остриженный, но светлый ежик был настолько микроскопическим, что издалека казалось, будто драконище ударился в веру и примкнул к обществу монахов-отшельников.
– Так, девушки, мне срочно нужно делать ноги, – громким шепотом сообщила я слушательницам, подаваясь вперед, и уточнила: – Надеюсь, вы все уяснили?
– Нет сморщенным старичкам? – захихикала незнакомая студентка с младших курсов.
Остальные прыснули и начали толкать друг друга, переглядываться.
– Секс от принцесс нужно заслуживать, – наставительно пояснила я.
Разноцветная девичья кучка посерьезнела, переваривая и смакуя фразу, а я с чувством собственного достоинства поднялась.
Ну что ж, прелюдия к уроку по сексуальному воспитанию состоялась, а ректор еще пожалеет, что отдал мне эти гребаные «полставочки секса». Зато незапланированных беременностей студенческая вечеринка не подарит – они же все теперь себя принцессами мнить станут, а принцессы абы с кем в уголках не прелюбодействуют.
Гарпия сделала дело. Гарпия может удалиться. В бар.
Парни, все как один видевшие в моем лице птицу-обломинго, провожали недовольным сопением. А вот в баре меня перехватил Кьяри-старший. Ну как в баре? Точнее, у длинного стола с лимонадом, квасом и безалкогольным пивом. Ну как перехватил? Точнее, подкрался сзади и напугал вопросом:
– Чем это вы тут занимались?
Чуть не ляпнула: «давала уроки вожделения», но вовремя прикусила язык, зашипела от боли и, не скрывая гримасы, повернулась к собеседнику.
– А то вы не знаете, господин Кьяри, чем я тут занимаюсь! Между прочим, это ваши скудные извилины предложили гениальную по своей абсурдности идею назначить меня ответственной за студенческий экватор! И вот еще что…
Я окинула высоченного дракона оценивающим взглядом с ног до колючего ежика, заметила слабый оттенок синевы и с придыханием выдохнула:
– Вам очень идет этот детский пушок на голове. Не холодно?
Поддавшись моему настроению, ветерок обдул макушку драконища и, невероятно довольный собой, ускакал безобразничать дальше.
Драконище ласково оскалился.
– День окончания вашего срока заключения станет для меня днем грандиозной пьянки.
– Напьетесь с горя? – заломила я бровь.
– Поминать буду. – Драконище сверкнул глазами. – Готов спорить, за ваше здоровье, госпожа гарпия, весь персонал Академии выпьет, не чокаясь.
И драконище потянулся к бутылке.
Вы умеете наливать лимонад с самодовольной издевкой? А Кьяри умел. А пить шипучую сладкую водичку с видом палача, замахнувшегося для смертоносного удара? Кьяри мог и это.
А вот чего Кьяри не смог, так это предвидеть поступок собственного сына.
– Чо встал?! – агрессивно выдохнул дракошка, толкая старшего ящера.
– Пш-ш-ш… – зашипел лимонад, стекая с лица дракона на пол.
– Гр-р-р… – заклокотала ярость внутри дракона. Нет, может, это был желудок, но, как известно, у мужчин эти две составляющие связаны.
– Какая трогательная сыновья любовь… – прокомментировала я.
– Он мне не отец! Ненавижу! – зло выкрикнул Ронни, сжав кулаки, развернулся и практически побежал к выходу.
Кьяри-старший молча утерся.
Когда-то давно один из моих учителей заметил, что у страдающего человека не остается прямых линий. Потери и горе скрючивают, неудачи заставляют пригибаться к земле, а глаза больше не желают смотреть в небо. Позвоночник такого человека приобретает сходство с удирающей по песку змеей. Эрг Гай Кьяри ничем не выдал своего состояния: лицо осталось бесстрастным, глаза такими же проницательными. Он не проронил ни слова. За него все сказало тело.
Нет-нет, я не стану жалеть это стриженое драконище. Не стану. Я сказала, не стану!
– Знаешь, чем хороши подобные вечеринки? – якобы между прочим спросила я.
Кьяри флегматично пожал опущенными плечами.
– На вечеринках люди охотнее идут на контакт, – сообщила дракону и шутливо пихнула в бок. – Видишь вон ту? – указала кивком на очень красивую девушку с ледяным взглядом. – Это Клэр. В детстве ее родители часто ссорились, поэтому сейчас она считает, что не хочет начинать встречаться с кем-то, чтобы не повторять их ошибок.
Я повернулась и показала на другую девушку:
– А вот Лиза. В их семье никто и никогда не ссорился, и теперь девочка ищет таких же идеальных отношений… Забавно, такие разные, но обе винят в своем одиночестве родителей.
Драконище нахмурился и повернулся лицом к залу, а я тихонько продолжила:
– А там, у дивана, грустит Лара. Ее мама и бабушка кондитеры, они часто баловали ее вкусной едой, и теперь она… толстая! А это Камила. Ее родители работали сменами и часто забывали оставить дочери еды. Девочка готовила для себя сама или голодала. Поступив в Академию, Камила начала это компенсировать, и теперь она… толстая!
Я указала на ледяного демона:
– Камаль признался, что всего в жизни добивался сам. Он не чувствовал поддержки от родителей и постоянно слышал одну и ту же хрень: «Делай сам». Он винит родителей в том, что те отучили его просить помощь. Зато Кира имела все, что хотела. Родители баловали ее, как могли. Девочке не требовалось стараться, преодолевать собственную лень, стремиться к чему-то. И теперь она рассорилась с ними, чтобы иметь возможность добиваться всего сама и никогда не просить помощи.
Вздохнув, я отвернулась и украдкой показала на прямоходящее недоразумение своей группы:
– А вот Олаф. Его папа директор школы, поэтому требовал от сына блестящих знаний по каждому предмету. Садился рядом и тратил часы на то, чтобы сделать домашнее задание. Олаф верит в то, что теперь просто не в состоянии сам учиться. Жесткие требования отца отбили у него все желание. Другой пример, Гамод. Пару часов назад он сказал, что не может простить свою мать за то, что та не заставляла его учиться в детстве. Теперь ему приходится нагонять сверстников и зубрить втрое больше.
Я медленно выдохнула, повернулась к сосредоточенно морщившему переносицу собеседнику и скованно улыбнулась.
– Знаешь, мы все очень странные существа. Что бы с нами ни происходило, мы всегда можем с легкостью найти этому объяснение. И начинается оно с фразы «Это потому, что мои родители…»
Повинуясь нахлынувшему порыву, я коснулась огромной руки декана и легонько сжала ее.
– Как бы ты ни старался, он все равно найдет повод для упрека.
Несколько гулких ударов сердца Эрг Гай Кьяри, драконище стриженый, внимательно смотрел в мои глаза, а потом начал наклоняться. Я округлившимися от ужаса глазами следила за этим медленным приближением, лихорадочно оценивая, что со мной собираются сделать. Обнять? Придушить?
По счастью, узнать намерения дракона не удалось. Зал взорвался воем сирены.
– ВНИМАНИЕ! Всем студентам немедленно вернуться в общежития. Преподавательскому составу пройти в кабинет ректора за получением более подробных инструкций. ВНИМАНИЕ! Всем студентам…
Ну вот, приплыли!

* * *

Мне удалось незаметно отступить, перелететь столик, попутно стащив бутылку, затеряться в толпе студентов и переорганизовать испуганный поток в колонны по трое, незаметно марширующих в башню, где намечалась вечеринка…
Ага, и удалось мне все это только в мечтах, потому что Кьяри при звуках сирены преобразился в краба, схапал уникальную представительницу народа ар-теро своими клешнями, поднял над головой и стал бочком-бочком протискиваться к выходу.
Я возмущенно орала, дрыгала ногами и требовала от студентов вмешаться, но те с благоговейным страхом косились на грозного дракона с добычей и предпочитали не рисковать. Кьяри-младшенького, единственного отважного рыцаря, в округе не наблюдалось, а все, что смог придумать ветерок – шкурка банана на полу. К слову, на шкурке поскользнулось человек двадцать, Кьяри перешагнул. Нет, ну никакого морального удовлетворения!
Неудивительно, что при таком способе транспортировки в кабинет ректора явился один исцарапанный и малость избитый моими дрыгающимися коленками декан и крайне злая преподавательница. Судя по лицам присутствующих, в эту секунду я как никогда точно соответствовала прозвищу «гарпия».
– В чем дело? – с порога уточнил Кьяри, швыряя меня на диван ректорского кабинета.
Мой локоть встретился с деревянным подлокотником, из горла вырвалось нечто среднее между клекотом и змеиным шипением, а ладони многообещающе сжались в кулаки. Кьяри мой недружелюбный посыл проигнорировал, а вот остальные преподаватели предпочли оказаться как можно дальше от разъяренной женщины и сгрудились возле стола ректора.
– Слышь, ты, ящер-переросток! – Я вскочила и пошла в атаку. – Если в твоих пещерах женщины позволяют так с собой обращаться, это не значит, что ты можешь вести себя подобным образом со мной!
– Женщины – нет, не позволяют. А вот злые петухи и пугливые куры…
У меня непроизвольно вылезли когти и появилось желание убивать. Кьяри понятливо перетек в боевую стойку, и еще неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не очухалось начальство Академии.
– Хватит! – Галактион Белозерский хлопнул по столу и тихо сказал: – К нам летят кошмары.
Сразу стало как-то не до выяснения отношений.
Международная научная номенклатура знала надвигающихся на нас существ как «папилио карниворус» – плотоядная бабочка, но обычный народ плевать хотел на научные скороговорки и просто в ужасе голосил: «Кошмары!». Представители вида достигали тридцати сантиметров в длину, охотились крупными стаями и считались самыми прожорливыми существами на материке.
И это при наличии живых драконов, которые тоже не брезговали охотой и свежим мясцом!
К счастью, кошмары охотились раз в год в течение суток, после чего закапывались под землю, и начинался долгий процесс окукливания и размножения. Проблема заключалась в другом: папилио карниворус выделяли особый газ, который вызывал галлюцинации. Кошмарные галлюцинации, противостоять которым не могли даже маги в респираторах и защитных костюмчиках. Газ имел магическую основу и просачивался сквозь самые толстые слои.
За сутки охоты папилио карниворус косили города и деревни. Те, кого миновали крохотные зубки, калечили себя сами или просто сходили с ума.
И вот теперь эта «прелесть» летит на нас…
Кьяри молча сел на диван, вытянув руку вдоль спинки, я пристроилась рядом. Нашему примеру последовали остальные собравшиеся преподаватели.
Эмиль Фаркас уступил стул скромной наставнице по грезам Юлае. Ядовитую змеюку Бьянку Барис вместе с подружками отправили навести порядок в женском общежитии. За тем же, только в мужское общежитие, ушли декан Эрих Рос и профессор Хельмерг.
Григорович стоял возле окна с отсутствующим видом и вел оживленный ментальный разговор с агентством безопасности. Виданное ли дело, узнавать о нашествии кошмаров из третьих рук. Профессор Янгвар и другие стихийники поднимались на крыши башен и выбирали места, подходящие для отражения атаки.
В кои-то веки решив присоединиться к общему сбору, в кабинет ректора стремительно влетела Анна Сминт. Божий одуванчик, в прошлом дававшая жару, сейчас казалась предельно собранной. Потеснив меня ближе к дракону, молодая карга опустилась на диванную подушку.
Мне редко выпадал шанс посмотреть на нее поближе, и то, что я увидела сейчас, вызвало восторг, недоумение и чисто женское чувство зависти. Ее лицо, затянутое тонкой сеточкой морщин, было доказательством того, что можно быть красивой, не будучи красивой. По-старчески сухое тело оставалось гибким, а темно-карие глаза не утратили и капли цвета. Беспощадное время украло часть красоты Анны Сминт, ее физическую силу, но не сломило дух.
Профессор повернула ко мне свой точеный профиль.
– О да, я тоже собой тайно восхищаюсь, – с легкой издевкой сообщила она.
Я изобразила всхлип и с притворной печалью покачала головой.
– Просто вы так похожи на мою… прабабку. Та тоже до последнего не теряла присутствия духа.
Профессор Сминт поперхнулась возмущением. Намеревалась сказать нечто не менее колкое, но тут из астрала вернулся Григорович.
– Кошмары появились со стороны лесов на востоке и охотятся пятый час. Пока, кроме стада коров, никто не пострадал, что вообще-то очень странно с учетом всех деревень, расположенных неподалеку. У наблюдателей сложилось мнение, что стая целенаправленно движется к Академии.
А почему все так укоризненно смотрят в мою сторону?
– До нас они доберутся в течение часа, подкрепление со стационарными порталами и амулетами прибудет через двадцать минут. Переходов должно хватить для полной эвакуации, но загвоздка в том, что…
– Что кошмары последуют за нами, точнее, за мной, – закончила я и озвучила общую мысль: – Кошмары в наших краях такая же редкость, как и живой оттиск памяти. Все это заклинания старых магических школ Угуланского хребта. И если впервые ЖОПа обрушилась на Академию, чтобы уничтожить Риттера, то логично предположить, что кошмары пожаловали за мной…
В комнате воцарилась тишина. В глазах Эмиля Фаркаса читалось предложение: «Давайте просто скормим гарпию этим тварям, и эвакуировать никого не придется». Ректор задумчиво ковырял указательным пальцем столешницу.
– Мы не можем знать этого наверняка, – заметила профессор Сминт. – Если кто-то вознамерился уничтожить госпожу гарпию, то где гарантии, что даже после ее смерти кошмары не двинутся дальше.
Прозвучало как: «Тащите веревки, привяжем ее подальше от стен, а сами займемся эвакуацией».
Григорович схватился за виски и поморщился.
– Поздно. Наблюдатели сообщают, что стая ускорилась. По их оценкам, кошмары налетят на Академию через полчаса.
И тут из-за своего стола величественно поднялся ректор Белозерский и включил начальника:
– Те студенты, у кого есть амулеты-порталы, делают скачок и забирают с собой по максимуму людей. Остальные собираются в телепортационных залах и ждут эвакуации. Григорович, поторопи свою команду, мы не можем ждать. Сегодня студенческий экватор, многие могли проигнорировать сообщение и пойти отмечать. Анна, на тебе отлов глухих и бесстрашных. Профессор Фаркас, вы помогаете. Эрг, постарайся усилить защитный купол, газ все равно просочится, но зато удержит стаю. Юлая, в читальных залах стоит полог тишины, будьте столь любезны сообщить работникам об угрозе. И напоследок: мне было очень приятно работать с вами, господа преподаватели.
Все понимали, что не успеют, что гибель уже стучится в ворота, но дружно кивнули и начали поднимать пятые точки.
– Стойте! Стойте!!!
По комнате пролетел ветерок, усаживая приподнявшихся, вороша волосы и холодя буйные головы будущих смертников.
– Просто послушайте, – велела я. – Семь веков назад население Старозема охватила вспышка эпидемии, названная «Безумные пляски». Люди испытывали галлюцинации, смеялись и танцевали. Не зная, как лечить таинственный недуг, врачи порекомендовали градоправителю сколотить сцену и позвать музыкантов. Позднее виновник хорошего настроения был пойман с поличным. Им оказался грибок, появившийся в зерновых амбарах. Именно он оказывал мгновенное галлюциногенное действие…
– Милочка, – перебила Анна Сминт, – если вы сейчас заикнетесь о принципе «лечение подобного подобным» и предложите накачать всю Академию наркотиками, я побью вас классным журналом.
– Мы все побьем, – не смолчал Кьяри.
Великие ветры, как же тяжело иметь дело с узколобыми людишками!
– Юлая, вы умеете транслировать сон сразу в несколько сознаний?
Преподавательница по грезам вздрогнула от неожиданности, выпрямилась и быстро облизала пересохшие губы.
– Конечно, могу, но все зависит от количества существ, пребывающих во сне. Держать всех студентов Академии…
– Держать всех и не потребуется. – Я обвела взглядом присутствующих, проигнорировав только ярко-зеленые очи дракона. – Мне хватит десяти минут, чтобы долететь до полигонов некромантов и подготовиться к отражению атаки. Если все так, как мы думаем, и стая летит уничтожить меня, то сменит курс, и студентов спокойно эвакуируют.
Григорович нахмурился и сложил руки.
– Как вы собираетесь отражать атаку стаи?
Как-как? Крякну, ухну и запью все пивом! Не зря же ребята ванну крали.
Но говорить это я не стала. Выпрямила спину и с пафосом героя произнесла:
– Выживу – обязательно расскажу.
А если нет, то у некромантов появится уникальный крылатый труп для экспериментов.

Крылотворцы 
Мало кто в курсе, но мы рождаемся бескрылыми. Крылья вырастают после, становясь отражением нашего внутреннего мира. 
Расклад таков: хочешь полетов – найди то, чем будешь гореть до конца жизни. Найди свою страсть и станешь окрыленным. 
Цвет появившихся крыльев – отражение внутреннего мира. Золото – правителям, красный – воинам, белый – просветленным, зеленый – лекарям, синий – ученым, черный – Памяти. 
Мои крылья двухцветные. 
«Воин-историк» – говорят в долине. 
«Душа воина» – сказал гадкий дракон. 
Жаль, что его внимание зацепилось за алую окантовку, не заметив главного. Не заметив черного. 
На материке этот цвет чаще символизирует нечистую силу, мракобесие и прочую суеверную дурь. Модники с удовольствием натягивают маленькие черные платья, считая их стильными и сексуальными. Вдовы тоже надевают черный, но радости на их лицах маловато. В королевствах любят говорить: черный от горя, черная полоса, черная овца, черный список, черная неблагодарность. 
Черный ассоциируется со смертью, печалью, грязью, тоской, темными искусствами, но ар-теро вкладывают в этот цвет свой собственный смысл. Для нас это цвет Памяти, цвет Истории, неминуемо уходящей в прошлое. Цвет безвозвратно Забытого. 
Если мыслящие существа теряют прошлое, то история одевается в траур. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава четвертая
Внеплановое покушение

– Это не моя специальность! – рычал недовольный профессор Фаркас, торопливо раскапывая могилку неустановленного типа. – Я боевой маг, а не некромант.
– Я вас умоляю! Если преподаватель не знает всех дисциплин Академии, то как их может знать, а главное, сдать студент? И потом, я же не прошу вас поднимать чьи-то несчастные косточки, а к физическому труду вы, как боевой маг, должны были уже давно привыкнуть.
Оборотень ругнулся и продолжил копать лапами землю, марая кладбищенской грязью шелковистую шерсть и трусливо вздрагивая при каждом шорохе, а я сидела на краю покосившегося надгробия и наслаждалась зрелищем. Некромантом я была тем еще, в том смысле, что могла достать даже мертвого, но вот поднять – не факт.
Почему профессор Фаркас разрывает могилу вместо того, чтобы драпать со всех лап обратно в замок? Так у меня, может, последние минуты жизни, могу я чуток позлорадствовать или нет!
– Это безумие.
Я покосилась на Кьяри-старшего.
– Ты повторяешь эту фразу уже пять минут. Заело? Говорят, в таких случаях помогает бережный удар по голове. Могу поспособствовать.
Драконище что-то невнятно пробормотал, обошел мой насест и встал напротив, закрыв широкой спиной старательно выгребающего землю из ямы оборотня.
– Скажи, что у тебя есть план.
План был. План состоял из одного весомого слова «выжить». Но зачем расстраивать дракона? Он, может, уже давно венки на мою свеженькую могилку заказал, надгробную речь приготовил, объяснительную Совету накатал, мол, так и так, сдохла, не уследил, а я его сейчас жестоко обломаю.
А с другой стороны, кто, если не я?
Так и не придумав достойного ответа, я просто этак загадочно улыбнулась, встала и похлопала Кьяри по предплечью. И вот пусть теперь злобная фантазия драконища сама додумывает, что я хотела этим сказать.
– Профессор Фаркас, вы там еще долго ковыряться будете?
Из вырытой могилы вылетела желтоватая кость, описала дугу и шмякнулась на землю, а после выпрыгнул и сам оборотень.
– Тьфу! – сообщил он, отплевываясь. – Если это все, что требуется госпоже гарпии для отражения атаки, то я закончил.
Я величественно кивнула.
– Это все. Можете быть свободны.
Бесстрашного оборотня как ветром сдуло, только пушистый хвост и мелькал в высокой полевой траве, а вот декан оказался редкостным тугодумом.
– Уверена, что справишься одна?
Ветерок облетел кучку вырытых костей, поднял скелет и угрожающе заклацал прорехами зубов. И так как анатомическое видение моего союзника слегка отличалось от привычного миру, скелет с растущими из черепа конечностями выглядел зловещим.
– Вот видишь! – с гордостью показала я на скрипящее суставами чудо. – Я не одна.
Судя по лицу Кьяри, он не впечатлился увиденным.
– Подброшу Эмиля в замок и вернусь. Постарайся не укокошить к этому времени всех кошмариков, – заявил чешуйчатый и взлетел прежде, чем я успела что-то возразить.
Скелет показал улетающему дракону неприличный жест, умудрившись оттопырить средний палец на всех конечностях, включая ноги, а я взлетела на ближайший крест и всмотрелась в горизонт. По подсчетам наблюдателей Григоровича, гости прибудут через три-четыре минуты, если только…
Если только они не ошиблись, и папилио карниворус уже подкрались и выделили свой особый галлюциногенный газ. Иначе как еще объяснить цепочку по-пластунски подползающих к полю студентов.
– Скажите, что вы мои глюки! – взмолилась я, впрочем, не особо веря в чудо.
– Госпожа Браун! – радостно заорал поднявшийся на ноги Олаф, размахивая руками. – А мы пришли вас спасать!
Великие небеса, за что я впала в такую немилость? Или это такая извращенная форма любви?
За Олафом подтянулись еще трое – Кира, ледяной демон и Кьяри-младшенький. Правильно, какие же неприятности без него?
Их решительность была настолько абсолютной, плотной и незыблемой, что ощущалась как пятый участник команды спасения госпожи гарпии от летящих к нам кошмаров.
– Мы подслушали разговор профессора Сминт с ректором, – сдала всех Кира. – Это несправедливо, что вас отправили сюда…
– А ну-ка цыц! – Я раздраженно взмахнула крыльями. – Избавьте меня от этой трескотни. Повернулись, взяли башни Академии в качестве ориентира и почесали в указанном направлении!
– Нет, – твердо заявил дракошка малолетний, оттесняя плечом покрасневшую от злости Киру. – Мы вместе отобьем атаку кошмаров. Камаль пошлет ледяную волну, Кира и Олаф усилят ее порывом ветра, а я взлечу и сожгу всех, кто уцелеет!
– Ну и воображение. – Я покачала головой.
– Это не воображение. Это план! – Кьяри отвернулся и вскинул в воздух сжатый кулак. – Ребята, вперед!
– Что?.. Куда?.. Спятили?! – вот и все, что я успела выкрикнуть.
Четверка рванулась с места в сторону виднеющегося на пригорке склепа, где обычно отсиживались некроманты-недоучки после особо яркой попытки кого-то из прогульщиков не облажаться на практикуме.
Впереди бежал Ронни Дуглас Кьяри. Габаритами сыночек недалеко ушел от папочки, поэтому мощная фигура великана в лучах одинокого кладбищенского фонаря казалась еще более воинственной и внушительной. За ним, чуть приотстав, плавно двигался ледяной демон, окруженный облачком снежинок. Замыкали боевое наступление воинственно орущий Олаф и сосредоточенно сопящая Кира. Парнишка очень забавно выбрасывал коленки, так, словно пинал воздух, а девчонка раскручивала над головой тяжеленную цепь.
Я смотрела им в спины, стараясь сдержать скупую женскую слезу. Оплакивала будущее магии. Ведь если вот эти вот – не самые плохие ученики Академии, то нам хана!
Сложив ладони рупором, крикнула:
– Бестолочи, вы бежите не в ту сторону! Кошмары движутся с северо-востока!
Четверка смущенно притормозила и с озадаченным видом завертела головами. Погодите-ка, неужто стороны света им тоже не преподавали?
Висящий в воздухе «череп с конечностями» хлопнул себя ступней по лицу. Из прорехи между зубами послышался приглушенный свист.
– Разделяю твое негодование, дружок, – вздохнула я, оттолкнулась и взлетела.
Амулет связи, висящий на шее, слегка нагрелся – Юлая Уотерби нервничала. Меня тоже чуток потряхивало от предвкушения скорой встречи с плотоядными бабочками-мутантами.
Первым сигнальным звоночком стал звук – нарастающий гул от множества взмахов крыльями. Вторым – перепуганный олень, выскочивший из лесочка. Животное жалобно блеяло, чем-то отдаленно напоминая воинственные вопли Олафа. Метнувшись по небольшому пригорку, олень рухнул в траву и заколотил тонкими ногами по воздуху. Сходство усилилось.
Я даже повернула голову, чтобы проверить горе-спасателей. Да нет же, целехонькие. Вон, вскарабкались на крышку склепа и теперь что-то экстренно меняют в своем гениальном плане. Импровизаторы хреновы!
Отправив ветерок, злобно клацающий зубами, навстречу стае, я поднялась выше, зафиксировала точку атаки и развела руками. Выделяемый кошмарами газ имел не только магическую суть, законы природы на него так же действовали. Газ был тяжелее воздуха, поэтому оседал вниз, давая стае возможность для охоты за обезумевшими от страха животными.
Первое полетное правило гласило: хищники летают выше добычи. Поэтому то, что «добыча» сама спикирует сверху и ударит по стае, оказалось для бабочек-мутантов настоящим шоком. В кучных рядах папилио карниворус возникла паника, которую только усилил ветерок. Словно разыгравшийся ребенок, он ловил и рвал противнику крылья, а кошмары даже сделать ничего не могли. Ломали зубы о кости и недоумевали – где мясо?
– Сейчас! – крикнула я амулету, и Юлая послушно раскинула сонную сеть.
Помните план «выжить»? Так вот, чтобы меня скоропостижно не обвинили в безрассудстве, вынуждена пояснить очевидное: я все просчитала заранее.
Из века в век ар-теро были хранителями истории. Я же была Памятью народа, точнее одной из них, и наша коллективная память насчитывала аж четыре случая спасения от нашествия кошмаров. Первым стал мальчишка, совершенно случайно забравшийся в момент атаки на крышу водонапорной башни. Пареньку удалось отсидеться наверху и остаться незамеченным для прожорливых монстров. Вторым оказался похожий случай – городской звонарь зацепился за шпиль башни. Из его путаных объяснений удалось узнать, что вовремя показанный тварям кукиш заставил тех затрепетать и закопаться в землю. Третий был в коме, четвертый – капитан судна «Потроха». Этот просто с самой серьезной мордой заявил, что на своем веку повидал столько ужасов, что кошмары его не испугали. Занятный, кстати, мужик. Надо потом биографию охламонам рассказать.
Но сейчас не об этом.
Как и у всех существ, у кошмаров были свои собственные биоритмы, которые вели их по жизни. И вот эти самые биоритмы я и планировала подкорректировать. Да, собственный газ на кошмариков действовать не должен, но Юлая Уотерби способна навести на стаю общую грезу. Например, что двадцать четыре часа охоты уже прошли и пора закапываться.
Я верила в силу собственного разума, но когда стая папилио карниворус действительно пошла на снижение и начала рыть землю, испытала невероятное чувство облегчения. Ветерок кружил над стаей, амулет, через который держала заклинание Юлая, негромко вибрировал, а я мысленно поздравляла себя с победой.
Интересно, журналюги смогут замолчать факт спасения мной целой Академии? Или просто, как всегда, приуменьшат масштабы трагедии? По-хорошему, за такой подвиг любого другого представят к награде. Ключевое: любого другого. Я же буду просто очень счастлива, если никто после этой жуткой ночи не преставится.
И только я об этом подумала, как со стороны склепа, где засела кучка магов-недоучек, раздался гром, в небо ударил столб огня, до ушей докатился испуганный крик, свидетельствующий о том, что что-то пошло не так.
– Да вы издеваетесь?! – психанула я.
Ветерок потерял челюсть.
Столб огня дернулся и потух, зато от склепа, точно круги по воде, начал расползаться иней. Вконец перепуганные папилио карниворус долбились о смерзшуюся почву, пищали от страха, мечась над полянкой.
Вот ведь помощнички, такой план загубили! Увижу – прибью.
Да они у меня на всю практику в деревню поедут – поля копать, колорадского жука собирать, так сказать, денно и нощно пахать во благо сельского хозяйства. Да я этих вредителей заставлю восстанавливать редкую популяцию скунсов, готовить компост и банки на зиму закатывать! Вот только доберусь, и мало им не покажется…
А потом мой ночной кошмар ожил: над головой появилось белоснежное брюхо дракона, небеса сотряс грозный рык и на землю хлынул огонь.

Глава пятая
Злобный брат-близнец

– Боги, как же плохо! – простонал Олаф, легонько постукивая головой о парту.
На него болезненно зашикали не менее помятые одногруппники, а я так даже этого не смогла сделать.
«Чтоб я еще хоть раз согласилась быть ответственной за студенческий экватор… Да ни в жизнь», – давала я себе пустые обещания.
Аудитория для потоковой лекции занимала весь этаж одной из башен и в теории вмещала в себя сразу два курса. А вот чего вместить она не могла, так это мрачный уровень нашего коллективного похмелья.
Кира, Ронни, Олаф и Камаль – главные герои вчерашнего веселья – отливали приятной зеленью на лицах и вот уже семь минут от начала лекции не поднимали голов от парт. Остальные выглядели не лучше – кто-то полулежал, облокотившись на стеночку, кто-то пытался уместиться на сдвинутых вместе стульях, кто-то жадно глотал минералку.
Мне повезло чуток побольше. Нет, похмелья, увы, избежать не удалось, хотя накануне я и усердствовала меньше остальных, зато в моем полном распоряжении был заботливый ветерок. Так и не расставшись с трофейными костями, он приспособил их в качестве некро-вентилятора и теперь усердно вращал конечностями. В другой жизненный период я бы даже оценила творческий подход союзника – череп обклеен на манер диско-шара, фаланги пальцев покрашены во все цвета радуги, – но сейчас даже звук внутреннего голоса заставлял голову гудеть.
Гудела не только голова, но и отбитая нога, которую я заботливо разместила на придвинутом стуле, собираясь предъявить подлому декану травму при первой же возможности.
Это надо же додуматься сжечь такой уникальный материал, как папилио карниворус! Да этот чешуйчатый хоть в курсе, сколько за них можно было выручить, успей мы выкопать и погрузить кошмариков в специальные боксы?!
Я была в такой ярости, что рванулась к зависшему над бранным полем дракону и от души пинала его удивленную морду. Кто ж знал, что этот гад такой непробиваемый! Только зря ногу ушибла.
А вот Кьяри-старшенький после этого психанул, а потом заметил четверку на склепе и психанул еще сильнее. Короче, в моем личном рейтинге страшилищ один взбешенный Эрг Гай Кьяри потеснил стаю голодных кошмаров.
«Спасибо» из уст ящера звучало тоже как-то очень странно:
– Это все ваша вина, госпожа гарпия!
После чего меня заперли, как нашкодившую девчонку, в комнате.
Я послонялась по спальне где-то с полчаса, а потом вспомнила ванну пива и решила, чего добру пропадать. Пара нужных сообщений, и вот уже немногие оставшиеся в Академии студенты проходят посвящение. Гульнули мы на славу. Примчавшиеся через пару часов преподаватели с ректором во главе даже рты от удивления открыли.
– Я старалась! – гордо выпятив грудь и ушибленную об дракона ногу, заявила им.
Естественно, нас тотчас разогнали по комнатам, а потом решили отомстить и подняли к первой паре. Всех! Включая и меня.
Дверь в аудиторию медленно, с противным скрипом открылась, мы коллективно застонали.
– Доброе утро! – с преувеличенной радостью гаркнул господин Белозерский, даже не скрывая ехидной улыбочки. – А мы пришли послушать лекцию.
Внутрь аудитории, нарочито громко топая башмаками, вошел весь педагогический состав.
– Сволочи… – донеслось откуда-то с галерки.
Что вам сказать? Так же легко и непринужденно, как на этой первой паре, я могла бы чувствовать себя только в трусах из крапивы и с толченым стеклом в туфлях.
А бессердечный преподавательский состав вместе с обслуживающим персоналом Академии ходили туда-сюда, гремели ведрами, по триста раз переспрашивали одно и то же, шуршали, топали… Короче, глумились, гады.
Кое-как проведя двухчасовую потоковую лекцию и отпустив студентов с миром, я в сопровождении Григоровича полетела на кафедру.
– Эх ты, гарпия! – добродушно журил меня безопасник. – Кто ж так похмеляется? Надо же все по уму делать – пивасик загодя у кровати поставить, банку холодненького рассола приготовить, а ты? Гарпия, гарпия…
Поучительная лекция затянулась до самого кабинета деканата и только там естественным образом оборвалась.
– Во дела! Дуглас, ты-то что здесь забыл?
Тон Григоровича был шутливый, но по тому, как напряглось его тело, я догадалась: у нас новые проблемы и имя им – Дуглас. Кстати, что еще за Дуглас?
Облетев начальника агентства безопасности, я застыла, глядя на двух светловолосых великанов, похожих друг на друга как капли в стакане. Те же черты лица, то же телосложение и такие же проницательные ярко-зеленые глаза.
Мне каюк.
– Два Кьяри, – убито констатировала я. – Григорович, пошли, пока меня не стошнило от счастья.

* * *

– Тебе известно, что он такое?
Медленно тянулся обеденный перерыв. Подхватив кости с черепом, ветерок умчался на кухню пугать поваров. Похмелье трусливо отступило, но кусок в рот пока не лез. Игнорируя полные тарелки, я сидела и откровенно пялилась в сторону соседнего столика, где в окружении змеюк со светлой кафедры сидели братцы Кьяри.
– М-м?
Григорович поднял голову от своей тарелки со вторым, проследил за моим взглядом и хмыкнул.
– Брат Эрга.
Несите приз «Очевидность года», у нас появился неоспоримый победитель!
– Ты бы познакомилась с ним, если бы не сбежала из деканата. – Безопасник поднял вилку с насаженной на ней подозрительной котлетой и принюхался. – Здесь всегда так вкусно кормят?
– Всегда. И я не спрашивала, кто он. Я уточняла, ЧТО он такое?
Григорович поковырялся вилкой в остатках пюре, с сожалением отодвинул недоеденное второе и взялся за чай.
– Хорошее уточнение, – наконец выдавил он, катая в руках остывшую чашку. – Дуглас – большой кусок того, что обычно не тонет. По правде, они оба – два больших, омерзительных куска… этого самого.
Я перевела взгляд на скривившегося главу агентства безопасности.
– Смотрю, ты с ними хорошо знаком.
– Учились вместе.
От соседнего столика раздался взрыв женского смеха. Мой собеседник скривился еще сильнее. Я бы заподозрила, что это первые признаки несварения, но Григорович зло пояснил:
– Ненавижу!
Так, несварение явно есть, но вызвано не пищей насущной, а невероятно «прекрасным» ликом братьев Кьяри.
– Будешь хорошо себя вести – подарю значок клуба ненавистников семейки Кьяри, – расплылась я в доброжелательном оскале. – Выкладывай, чем тебе драконы насолили.
Григорович со знанием дела выдержал положенную паузу, придвинулся ближе и начал рассказывать. Его послушать, так за соседним столом не драконы смерти, а сам привратник подземного мира мертвых в двух экземплярах. Душегубы, маньяки, насильники, предатели – святые люди по сравнению с Эргом и Дугласом Кьяри.
– Чего только они не творили во время учебы! – горячился безопасник. – Пьянки, дебоши, запугивание других студентов, подкуп преподавателей. Но больше всего любили спорить на девчонок. Искали подходящую жертву, обязательно девственницу, соблазняли и укладывали в кровать. А после, когда вволю наиграются, делились подробностями с другими. В главном коридоре был стенд для студенческой газеты, которую никто не делал. Так они туда вывешивали огромный плакат с трофеями: личными письмами девушки, подробным описанием постельных сцен, списком ее недостатков, а на уголок пришпиливали кнопками трусики… Эти уроды не знали, что такое тормоза.
Что-то личное было в таком заявлении, поэтому я холодно уточнила:
– Подружку отбили?
Григорович пожал плечами, отодвинул чашку и сжал кулаки.
– Мы не встречались с Дарлой в романтическом смысле, просто жили по соседству и хорошо знали друг друга. Когда все случилось, я предложил ей свою фамилию, но Дарла была одержима. Все верила, что он вернется к ней. До последнего верила.
Во рту вдруг стало неприятно, а желудок потяжелел и рухнул вниз. Похмелье, ты зачем вернулось?
– Что с ней случилось? – медленно, как-то неуверенно спросила я.
Часть меня не хотела услышать ответ. Более того, эта же часть надеялась, что Григорович замкнется и не станет откровенничать с посторонней.
Но он стал.
Выпрямил плечи и впервые поднял глаза от сжатых кулаков.
– Дарла встречалась с Эргом и залетела. В таких случаях драконы обязаны признавать отцовство и следить за ребенком, но выяснилось, что они оба спали с ней. Когда имеешь такое сходство, обмануть и притворяться друг другом несложно. Дарла была расстроена, но окончательно ее добил их отказ признавать ребенка. Кьяри заявили, что не чувствуют кровь дракона, и обвинили ее в связи еще с кем-то.
Очередной грохот смеха. Я мельком глянула на счастливые лица сидящих за соседним столом и подавила желание немедленно встать и проредить зубы в широких улыбках братьев.
Но нет, марать руки о лица этих уродов я не стану. Зачем, если справедливости можно добиться другим способом.
– Слушай, – я подалась вперед и оперлась о столик согнутыми руками, – а где сейчас твоя подруга с ребенком?
Григорович помрачнел.
– Дарла умерла во время родов. Такое случается, если рядом нет отца. Новорожденный дракончик обычно не в состоянии контролировать инстинкты и прорывается на свободу с отчаяньем зверя, выгрызая и выцарапывая свою свободу. – Меня передернуло. – Но даже тогда никто из них не прилетел за Ронни.
Я резко отпрянула, прочертив ножками стула по полу. Кажется, на грохот обернулись другие преподаватели, но мне было откровенно плевать. И почему-то сразу вспомнила весь тот негатив, который Ронни испытывал к Эргу. Как они ссорились, как младший Кьяри пытался познакомить свой кулак с лицом родственника, как вспыхивал всякий раз, когда тот пытался воспитывать.
Да, здесь, в Академии, все считали его сыном декана, но Ронни не раз подчеркивал: «Он мне не отец». Конечно, не отец. Отцы так не поступают.
– Кхх… – пронесся по преподавательской столовой скрежет, и я удивленно уставилась на собственную руку.
Хм… А когда я когти выпустила? А что это за борозды на гладкой столешнице? А за порчу имущества ректор прибьет на месте или заставит отрабатывать? А может, плюнуть на условное освобождение из-под стражи и переквалифицироваться в карающего ангела?
От размышлений отвлек смех Григоровича.
– Слушай, ведешь себя так, словно тебе есть дело до драконов.
Я медленно втянула бритвенно-острый маникюр, распрямилась и безмятежно-широко улыбнулась.
– Твоя правда.
Встала, раскрыла крылья и полетела знакомиться с новеньким.
– Прошу прощения, мы не были представлены, – вежливо начала я, протягивая Дугласу Гаю Кьяри руку. – Марсия Браун, местная госпожа гарпия, ужас дисциплины, политическая преступница на условном сроке.
Кьяри не оставалось ничего, кроме как оторвать пятую точку от стула и встать, дабы поприветствовать меня. Перехватив широкую ладонь, я дернулась к нему, обвила шею свободной рукой и смачно поцеловала в губы.
О, вы бы слышали эту обалдевшую тишину, возникшую в столовой. Слушала и слушала бы. Жаль, некогда.
Оттолкнув растерявшегося великана, я величественно оглянулась на притихших преподавательниц, обнаружила еще парочку молоденьких аспиранток, невесть когда подсевших к столику братьев, и кокетливо похлопала глазками.
– Все, дамочки, он осквернен. Может, даже… отравлен.
Уходила, точнее, улетала, нога-то еще болела, под перекрестными взглядами. Они прожигали мне спину, сверлили затылок, щекотали нервы. Уже в дверях оглянулась, чтобы насладиться эффектом.
Дуглас Гай Кьяри стоял с таким выражением лица, словно кто-то только что треснул его по лицу тухлой скумбрией. Григорович маскировал безудержный смех попыткой сделать глоток остывшего чая. Женский состав выступил единым фронтом и клокотал от ярости. А вот Эрг подчеркнуто не смотрел в мою сторону.
И это задело больше всего.

Глава шестая
Горячий скандал

Хорошая шутка – отличный способ создать нужный темп лекции. По опыту знаю, что от любого, даже самого-самого увлекательного повествования, аудитория через какое-то время устает, внимание притупляется. И только удачная шутка способна встряхнуть студентов и вернуть интерес к рассказу преподавателя.
Но сегодня мне шутить не хотелось. Сегодня я решила подтвердить репутацию «коварной гарпии» и встала на тропу войны.
– В чем дело, госпожа Браун?
Ректор испытующе воззрился на меня, кинул быстрый взгляд на притихшую группу приведенных в его кабинет третьекурсников, сделал выводы, нахмурился.
«Восстание?» – прочла я в его глазах.
– Открытый урок! – сообщила, улыбкой сигнализируя: «Все верно».
Ректор вернул улыбку.
Думаю, даже два голодных крокодила не могли улыбаться друг другу более выразительно и так красноречиво.
– Не положено! – взъярилась секретарша, прерывая демонстрацию недружелюбных оскалов.
– Пускай… – махнул рукой Белозерский, отчетливо понимая, что в противном случае я буду таскаться за ним по Академии круглые сутки.
Кабы он знал, чем дело обернется…
– …это была суровая зима. Такая суровая, что мужики не брились, а бабы не улыбались, – вещала я страшным голосом. – Голод толкал на безумства, заставлял людские глаза гореть звериным огнем…
– Хорошая попытка, госпожа Браун, – перебил ректор, размашисто подписывая поднесенные секретаршей бумаги, – но у Академии нет средств.
Ладно, господин Белозерский. Зайдем с другой стороны.
– Камаль, а поведайте-ка нам про бунт магических винтовок.
Студенты дружно подвинулись, давая возможность ледяному демону встать. Камаль звучно откашлялся, и в приоткрытую дверь ректорского кабинета влетела маленькая вьюжка.
– Март 1857 года. В ответ на команду «Скуси патрон» полк туземной пехоты отказался повиноваться офицерам и поднял бунт. Причиной тому стало новое вооружение, поступившее накануне, – знаменитые магические винтовки, первая попытка синтеза магии и технологий, патроны к которым оборачивались в специальную бумагу, пропитанную смесью говяжьего и свиного жира. По слухам, эту оболочку полагалось надрывать зубами, прежде чем вставить патрон. Именно это обстоятельство повлекло за собой полковой бунт: ирканцы не ели мясо животного происхождения, каборы считали коров священным символом. С этого ничтожного пустяка и началась самая драматическая волна восстаний и казней.
Под конец ответа ледяного демона ректор стал напоминать сугроб с торчавшей из него макушкой, но даже теперь его лицо выражало не больше эмоций, чем миска с клейкой массой, что подал утром повар под видом молочной каши. Крепкий орешек.
– Спасибо, Камаль, – процедила я, обдумывая, каким словесным тараном воспользоваться далее, чтобы пробить броню упрямого ректора.
К счастью для последнего, именно в эту секунду раздалась приглушенная трель звонка, сигнализирующего о конце занятия, и моя группа потянулась к выходу из приемной.
Ничего-ничего, завтра с первокурсниками повторю попытку. А не получится повлиять на ректора, стану преподавать в столовой. А что? Кто-то же должен промотивировать этих поваров-криворучек.
Пока я обдумывала стратегию, Белозерский ужом выполз из сугроба, небрежным жестом смахнул налипшие снежинки. Секретарша лениво листала модный журнал с огромной рекламой сумок через плечо от фирмы «Че! Че!», но все изменилось, когда в приемную вошел статный мужчина.
Невысокий, худой, с аляповатой серебряной тростью, зажатой под мышкой, незнакомец походил на денди из прошлого века. Довершали сходство гладкое лицо, крохотные, словно нарисованные фломастером усики, дорогой костюм и перчатки из кожи какого-то зверька. Маленького, беззащитного, убитого ради этих перчаток.
Мазнув по мне презрительным взглядом, незнакомец ворвался в кабинет ректора и прямо с порога заявил:
– Я требую объяснений.
Короче, не везло в тот день Белозерскому. Крупно не везло.

* * *

Из ректорской приемной я полетела в деканат, рассчитывая по-быстрому заполнить журналы, расписаться за лекцию по технике безопасности, которую отродясь никто не проводил, а потом рвануть к себе в комнату. Конечно, сперва следовало спуститься в преподавательскую столовую и попытаться впихнуть в себя очередной несъедобный шедевр, но… зачем? Гораздо проще ограбить дракона, хранящего подношения студентов в нижнем ящике стола.
Моя жадность боролась со здравым смыслом, уверяя, что в этом бардаке драконище и не вспомнит о трех шоколадках, когда нагрянул хозяин заначки.
– Так-так-так… – протянул Кьяри, складывая руки на внушительной груди.
«Будет скандал», – подсказал внутренний голос.
– Не ожидал от вас такого коварства, госпожа гарпия. Не ожидал.
Не ожидал, говоришь.
– Я преступница. Забыли?
– Так политическая…
Взвесила украденное, подумала, разжала руки над открытым ящиком и пинком ноги захлопнула. Не нужно мне ничего от этого подлого дракона. Даже самой-самой вкусной шоколадки. Пусть он подавится сладким. Вот!
– Ваш брат уехал? – уточнила, отходя подальше.
Кьяри холодно глянул, и я ответила с не меньшей пылкостью. Холод вбирал пространство вокруг, цвел инеем на окнах, нагнетал волну неприязни.
– Дуглас приехал убедиться, все ли в порядке, и вернулся к делам.
– Жаль… – совершенно искренне опечалилась я.
Эх, такие планы, такие коварно-гениальные планы, и все дракону под хвост. Что ж, придется Эргу принять удар на себя.
Вероятно, драконище почуял надвигающуюся беду, потому что мое настроение ему очень не понравилось. Перехватив меня на пути к выходу, Кьяри запечатал комнату заклинанием и навис сверху.
– Эй! – возмутилась я.
– Ну уж нет, гарпия. Делай что хочешь. Можешь наорать, можешь сломать о мою голову стул, но я не выпущу тебя, пока не получу объяснений! Зачем весь этот спектакль, что ты устроила в столовой?!
Не люблю, когда на меня орут. Всегда есть желание сорваться и ответить тем же.
– Господин декан, – чтоб тебе до ассенизатора дослужиться, – а передайте, пожалуйста, вон ту убогую табуретку. Хочу воспользоваться вашим любезным предложением.
Драконище резко обернулся, схватил задвинутый в прореху между книжными шкафами табурет, который вот уже вечность использовали в качестве подставки под чахленький фикус. Горшок улетел куда-то на шкаф, табурет в противоположную стену.
Скандал набирал обороты.
– Не беси меня, гарпия! Зачем ты поцеловала Дугласа?
– А почему нет? Он-то красавчик. Век бы любовалась…
Ага, его фоткой на надгробном памятнике.
– Госпожа гарпия, – проскрежетал Кьяри, словно заклинивший на производстве станок, – настоятельно прошу вас не совершать половых актов в моей голове.
– Что?
– Не насилуй мой мозг, женщина!!!
Ну все, сторонись, народ. Достал.
– Слушай, ты, король споров и главнюк по порче невинных девочек, еще раз повысишь на меня голос, заставлю петь фальцетом!
– Король споров?.. Главнюк?.. – Собеседник нахмурился и развел руками. – Марсия, да о чем ты?!
Нет, вы только гляньте на эту великолепную актерскую игру в невиновного поганца. Зритель вскочил и громко аплодирует. Критики завистливо рыдают.
– Ой, вот не надо мне удивленные рожи корчить! Григорович мне все про вас рассказал! – запальчиво выкрикнула я, сжимая кулаки.
– И что за лапшу он навесил на ваши доверчивые ушки, госпожа гарпия?
– Он рассказал про вас! Про вашу уродскую семейку! Про омерзительные споры, кто быстрее завалит подружку! Про Дарлу!
Эрг побледнел и отшатнулся, словно на него замахнулись чем-то увесистым. А я решила не теряться и добить.
– Ронни тебя ненавидит! И знаешь, я разделяю его чувства. Потому что ты откровенно дерьмовый родитель. Не побоюсь этого титула, худший!
– Не знаю, что тебе наговорил Григорович, но все не так…
Я зло расхохоталась.
– Теперь ты будешь отрицать тот факт, что спал с Дарлой? Ну хорошо. Давай, соври, что ничего не знал о ее беременности! Можешь даже попробовать убедить в том, что вы с Ронни однофамильцы. Такие очень-очень похожие однофамильцы!
Меня буквально распирало от энергии. Хотелось обрушить на драконище не только слово, но и кулаки, а лучше шкаф потяжелее. Но я пока держалась. Чего нельзя сказать о драконе.
– Боги, да я бы все отдал, чтобы Ронни был моим сыном! – неожиданно взорвался Эрг, развернулся и вмазал кулаком по стене.
Защитное заклинание, которым драконище окружил комнату, пошло волнами, но устояло. Чего нельзя сказать о хлипкой перегородке. Кто мне там заливал про собственную сдержанность? Ну-ну.
Мельком глянув на впечатляющую дыру, оставленную взбешенным деканом, я перевела взгляд на Кьяри. Увы, но даже порча имущества не снизила градус его кипения.
– Марсия, я замкнутый, подозрительный, и ладно… – Он поднял руки. – Вынужден признать, мое чувство юмора понятно далеко не всем девушкам…
Ну надо же.
– С таким-то набором качеств тяжело стать популярным парнем, уж поверь моему опыту. Я был самым нелюдимым подростком в Академии. Общался только с единицами, которых знал с детства. То ли дело Дуглас… Харизматичный, веселый, внимательный, когда надо. Он словно магнит для женских сердец.
Я сузила глаза.
Драконище очень мало рассказывал о себе. Точнее, вообще ничего. Все, что удалось узнать про Эрга Гая Кьяри, было получено от других лиц. На любой вопрос, даже самый безобидный, следовала одна и та же реакция – Эрг захлопывался, как раковина, хранящая внутри ценнейшую жемчужину. Это бесило, тревожило и подогревало мой интерес.
Но если так подумать, то до появления братца-дракона в сторону декана никто не смотрел. Коситься косились, но бежать флиртовать не смели. За обедом компанию Эргу составляли либо мы с Григоровичем, либо опечаленный заботами ректор, но не сегодня. Сегодня у столика Кьяри был настоящий фурор.
Драконище взъерошил остриженные по моей вине волосы.
– И я не встречался с Дарлой, молчу про то, чтобы спать с ней…
– А Ронни?
– Я узнал о нем, когда пацану исполнилось шестнадцать, – быстро, отрывисто, зло произнес Эрг. – Умер один из наших, и Ронни впервые в жизни обратился и прилетел на зов. Дуглас сразу его признал, но Ронни… Все это время он рос в приюте, поэтому возникли большие проблемы с доверием.
Все-таки драконы дальние родственники соловьев. Вон как ладно заливает!
– Думаешь, я куплюсь на эту сказочку?!
– Черт, Марсия! Мне предлагали пост главы агентства безопасности, но я выбрал место декана, чтобы присматривать за сыном! – Он явно хотел сказать больше, но всплеснул руками и проорал: – Да не спал я с Дарлой! И даже понятия не имею, что у них было с Дугласом!
Мы замерли, не сводя друг с друга глаз, дрожащие от злости, с колотящимися сердцами и сжатыми кулаками, а потом рванулись навстречу.
Эрг буквально врезался в меня, оторвал от земли и крепко обнял. Я обхватила его шею, на секунду поражаясь, какой он горячий, огромный, сжала ногами талию. Наши тела вели себя так, будто мы ждали этого бездну времени, а теперь просто не смогли больше откладывать неминуемого воссоединения.
– Как ты могла обо мне такое подумать?
Меня трясло от возбуждения.
– Ты же дракон. От тебя не ждешь ничего хорошего.
Я потянулась к его губам, но драконище опередил. Мы продолжали скандалить, но в этот раз пользовались не словами. Наш поцелуй никто бы не назвал нежным и бережным. О нет, он был полон нетерпеливой ярости, страсти и необъяснимого отчаянья.
Руки Эрга нетерпеливо исследовали мое тело, до боли прижимали к собственной груди, с силой проводили пальцами по спине снизу вверх, касались оснований крыльев и грубо собирали волосы на затылке. Я не уступала ему в сладкой грубости.
То ли от голода, то ли из-за долгого отсутствия практики, Эрг казался удивительно приятным на вкус. Я остервенело кусала его губы, тихонько постанывала, когда чужой язык проникал внутрь, и до боли в пальцах панически цеплялась за накачанные плечи. Словно боялась, реально боялась рухнуть и утонуть в этих чувствах.
Здравый смысл спасовал перед захватившими нас чувствами, удивленный не меньше нашего, а потом резко вернулся. Тяжело дыша, мы нашли в себе силы оторваться друг от друга. Судя по выражению лица, Эрг был потрясен случившимся не меньше моего.
Драконище потряс головой, пытаясь прийти в себя, а меня накрыла сумасшедшая волна смущения. Я осторожно сползла на пол и сделала три шага назад. Мужские руки пытались удержать меня в объятьях и с неохотой выпустили на свободу.
Кажется, мы стояли в неловком молчании целую вечность.
Я понятия не имела, почему выяснение отношений перешло на чувственный уровень. И что со всем этим делать? Небеса, я же целовалась с заклятым врагом. Но хуже всего, это был самый правильный, самый страстный, самый чувственный поцелуй из тех, что случались со мной раньше.
Да кого я обманываю. ТАКОГО со мной еще никогда не случалось!
– Кхм… – первым отмер драконище, пошел к ближайшему шкафу и вернулся с большим ящиком. – Держи, это тебе.
Мы нарочно не встречались взглядами и избегали даже мимолетных касаний из-за опасения, что все может повториться.
– Прими в качестве благодарности за спасение Ронни.
Тяжелый ящик оттянул руки, но я этого почти не почувствовала. Пока шла до своей комнаты, ловила себя на том, что парю от странного присутствия счастья в душе, и мысленно молилась, чтобы холодный душ вернул меня на землю.

Глава седьмая
Мистер здоровяк

Всю следующую неделю мы с деканом не подходили друг к другу ближе чем на расстояние крика.
Со стороны это выглядело так:
– Госпожа гарпия, вы сдали отчет по практике? – уточнял драконище… с противоположного конца коридора.
– Перетряхните мусорную корзину, господин Кьяри. Ведь именно туда вы отправляете все мои умные мысли! – вторила ему я, после чего позорно убегала, улетала, улепетывала куда подальше.
Я следовала простой и ясной политике «Притворяйся, что ничего не случилось, пока не поверишь», Эрг поступал так же. Напряжение между нами росло и постепенно стало заметно всем, включая ректора.
– Что-то случилось? – полюбопытствовал Белозерский, перехватывая меня по пути на лекцию.
– Случилось! – не стала таиться я. – Вы до сих пор держите здесь этих душегубов с колпаками поваров. Признавайтесь, на нас проводят какой-то очень жуткий социальный эксперимент? Или вы поспорили, кто загнется от язвы быстрее?
Через три минуты общения Галактион Белозерский вспомнил о срочных делах и был вынужден откланяться, точнее, позорно сбежать от решения проблемы. И после этого он еще будет намекать, что это я не коммуникабельна!
– Испокон веков цари, императоры, ханы, главы, вожаки становились отцами своего народа. Поэтому сегодня поговорим о великих женщинах материка.
Я обвела притихшую аудиторию взглядом и кивнула Олафу.
– Поведайте нам историю Хашин-батур.
Парнишка вскочил, пригладил волосы, и на этом энергия его покинула.
– Ну… Хашин-батур известна тем, что…
Почему Григорович скормил мне слезливую сказку про братьев-извращенцев и тройничок с последствиями? К тому же с Эргом они вполне нормально общались все это время, и только при появлении в Академии Дугласа безопасник вдруг вспомнил Дарлу.
– …что возглавила свой народ и повела его к светлому будущему?
– Вы не уверены, что будущее оказалось светлым? – уточнила я.
Нет, здесь явно что-то нечисто. Григорович не тот игрок, который делает что-то просто так. Сказал, значит, на то был какой-то личный мотив. Еще бы понять какой.
– Так их разгромили! – Олаф всплеснул руками. – Я с уважением отношусь к дамам, но кто ж в своем уме идет войной на имперцев? Она отправила пеших воинов на штурм укрепленных стен. Да их перестреляли на полпути к стенам…
Эх, жаль, что Григорович свалил вместе с Дугласом, так и не дав мне накинуться на него с расспросами. А вот на что я действительно накинулась, так это на коробку фруктов, подаренную злым деканом. За что он так со мной? Они же все скоропортящиеся. Или втайне надеялся, что я объемся и лопну?
Так, ладно! Хватит думать об Эрге. И, вопреки мысленному запрету, вернулась в воспоминаниях на наш поцелуй. Такой естественный, такой страстный, такой глубокий. Почему до этого я такого не испытывала? Почему драконище?!
– Олаф, что ты несешь!
Я очнулась и перевела взгляд на молодую копию того, о ком думала.
Ронни Дуглас Кьяри порывисто встал, облокотившись руками о парту.
– Хашин-батур стала первой в истории женщиной, возглавившей не только народ, но и войско. Выдающаяся личность, владевшая азами медицины, воинского искусства, магии, экономики… да кучей всего!
– Да, Олаф, ты ошибаешься, – подключился к дискуссии зверолюд, как всегда занимавший первую парту. – Хашин-батур объявила войну имперцам после того, как те разграбили три крупных селения и увели в рабство пленников.
– Ворота атаковала не пехота, – продолжил Кьяри-младшенький. – Это были переодетые в форму преступники и дезертиры, которым пообещали свободу. Если они выживут, конечно. Имперцы не рассчитали и истратили все снаряды для отражения первого удара, поэтому подоспевшая конница без труда прорвалась к стенам и осадила город.
Олаф смутился. Класс зашумел. Я улыбнулась.
Люблю, когда образовательный процесс идет сам по себе.
Бац! Бац! Бац! – загремел костями ветерок, призывая всех к порядку.
– Хашин-батур стала первой правительницей, но была вынуждена носить мужскую одежду и клеить бороду, так как общество еще не было готово шагнуть дальше, – негромко сказала я, когда все немного утихомирились. – Женщин часто обвиняют в чрезмерном сочувствии и жалости, в то время как власть требует решительного владельца. «Батур» переводится как «жесткая». Именно такой и пришлось стать скромной девушке Хашин, чтобы возвысить собственный народ. Вопрос в другом.
Выдержав паузу, я вернулась к преподавательскому столу и улыбнулась.
– А нужно ли женщинам пользоваться мужскими качествами, чтобы достичь величия?

Суперженщина 
Кафедра темных искусств в отсутствие мужчин превращается в местное отделение «Столичного сплетника». Журналы извлекаются из сумок, выдвижных ящиков столов и других нычек, а дальше только шелест цветного глянца и обсуждения. 
Сегодня, к примеру, все коллективно проходили глупейший тест. Якобы двенадцать вопросов с вариантами ответов должны были определить, какой женщиной ты являешься. 
Я оказалась НИКАКОЙ, так как не стала участвовать в этом гормональном безумии. Юлая Уотерби заработала статус ВАУженщины, а вот Анна Сминт стала СУПЕРженщиной. 
Причем разработчики теста сделали расшифровку к приставке «СУПЕР», заявив, что это свободные от предрассудков дамы, гордые и независимые от мужчин и окружения. Те, что делают карьеру и на равных говорят с мужчинами о политике и войне. 
В итоге я так и осталась в неведении о том, какая женщина все-таки супер? 
Та, у которой все хорошо в семье, та, у которой отличные отношения с мужем, с детьми и родителями, есть реализация и приличный доход? Или другие? Те, что коня на скаку, мужика к каблуку и всем рот заткну? 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

Проигнорировав ужин, я решила немного развеяться и направилась к рабочему по зданию. Тот долго и пристально разглядывал меня, крутящийся за спиной череп с костями, а потом с неохотой выдал молоток, кулек с гвоздями и баночку клея.
Вот в таком виде (молоток типа кувалда заброшен на плечо, в руке банка клея, за спиной развлекается ветерок – кружащий в воздухе скелет жонглирует гвоздями) я и предстала пред зелеными очами Эрга Гая Кьяри, покидающего свои покои.
Коридор преподавательского этажа не отличался достаточной шириной. Хотя о чем я, в случае с таким великаном, как наш декан, ни один коридор Академии не обладал достаточной проходимостью. Мы смущенно замерли друг напротив друга, не зная, как разойтись.
– Добрый вечер, – учтиво начал собеседник, избегая встречаться со мной взглядом. – Ремонт собрались делать?
Это был первый раз с момента поцелуя, когда мы оказались так близко. Неудивительно, что я нервничала.
– А вы не так глупы, господин Кьяри, как выглядите.
Честно, не хотела ему хамить. Оно как-то само собой вышло.
Зато декан перестал следить за ветерком, сконцентрировал негатив на мне и выдохнул:
– Язва.
И вот тут я снова упустила прекрасный шанс промолчать.
– Как говорится, хорошего человека и обидеть приятно.
Эрг выдал не поддающийся осмыслению звук, энергично растер ладонями лицо и решительно начал:
– По поводу того, что случилось в кабинете…
– Это было неправильно! – поспешно воскликнула я.
– Верно! – поддержал драконище. – Мы ссорились и…
– …и поддались эмоциям!
– У меня все перед глазами плыло от бешенства…
– Я так вообще не соображала, что делаю.
– Случившееся не должно что-то менять…
– …в наших без того сложных взаимоотношениях.
Он протянул руку.
– Забудем?
– Забыли! – с готовностью отозвалась я, касаясь горячих пальцев, и встретилась с напряженным взглядом собеседника.
Даже не знаю, кого мы пытались обмануть: друг друга или самих себя, но облегчения это не принесло.
Мы продолжали стоять, скрепив обещание рукопожатием. Не в силах воплотить сказанное в реальность. Из оцепенения вывел звук бьющегося черепом о дверь ветерка. Что это с ним?
– Доброй ночи, госпожа Браун.
Я прищурилась.
– Минуточку, а где ваше излюбленное «госпожа гарпия»? Мне стоит беспокоиться или списать оговорку на состояние аффекта?
– Предпочитаю не провоцировать дам с молотком на плече.
Спохватившись, я разорвала затянувшееся рукопожатие, перехватила инструмент и улыбнулась.
– Сладких снов, господин драконище.
Эрг сверкнул глазами. А что такого? Мне осторожничать незачем! У него-то молотка за пазухой не наблюдается.
Спрятавшись за дверью комнаты, я бросила одолженные у рабочего по зданию вещи на пол и закрылась крыльями от всего мира.
Так. Все, Марсия! Заканчиваем индульгировать. Собралась и взбодрилась.
Сейчас откроем подаренную в качестве благодарности коробку вкусностей, съедим все до крошечки, а потом обмажем постель Григоровича клеем, прибьем кровать к потолку, и станет легче.
Но даже моя маленькая месть врунишке не помогла, я продолжала думать об Эрге, о своей реакции. А хуже всего было воображение, которое постоянно перескакивало с поцелуя на горизонтальную плоскость постели. Даже когда я любовалась прибитой к потолку кроватью, все мысли были только о том, что в принципе драконище тоже может летать, значит, мы можем попробовать все вариации близости в воздухе…
– Небеса! – взвыла я, хватаясь за голову в попытке остановить этот постоянный поток мыслей об одном и том же.
Выход был только один. Ворвавшись в ванную, я дернула коробочку с браслетом и натянула на запястье пропуск в Блуждающий ковчег с твердым намерением закончить свой целибат. В конце концов, долгое воздержание плохо отражается на женском здоровье.
Ага, особенно на психологическом. Вон даже на драконов потянуло.
Как и в прошлый раз, перемещение произошло мгновенно.
– Добро пожаловать в Блуждающий ковчег, – поприветствовал привратник на входе – высокий обходительный мужчина в бархатной черной маске и обтягивающем трико. – Место, где ваши скрытые желания становятся реальностью…
– Да-да, я читала рекламный буклетик, – нетерпеливо отмахнулась я, оглядывая полупустой холл. – Ну-с, где тут у вас свободные кавалеры? Мне, знаете ли, приспичило.
– А-а-а-а… – погрустнел привратник. – Это вы.
Ого, а я-то наивно полагала, что мое прошлое посещение этого места осталось незамеченным. Ну и о какой конфиденциальности в таком случае может идти речь?
– Одну минуту, для вас мы выделили сопровождающего.
Батюшки, да за кого они меня приняли? За сексуальную маньячку, которая бросается на все, что дышит и хоть как-то трепыхается?
Увы, но отказаться не получилось. Привратник уже скрылся в общем зале, а без его дозволения никто из прибывших не мог переступить порог в царство разврата.
К счастью, долго скучать мне не дали. Я в задумчивости ковыряла лепнину на ближайшей колонне, когда в холл вернулся привратник в сопровождении широкоплечего мужчины. Зачесанные светло-русые волосы, собранные на затылке в короткий хвостик, мягкие и гладкие черты лица. Голый накачанный торс, на руках многочисленные кожаные браслеты, свободного кроя темно-синие штаны. Такой смазливый засранец, знающий себе цену. И цена эта очень высока.
– Привет, – улыбнулся он. – Здесь меня зовут мистер Здоровяк.
Я скептически оглядела сопровождающего. Высокий и внушительный – с этим не поспоришь, но до известного мне дракона не дорос.
Так! Забыла про Кьяри! Забыла!
Мистер Здоровяк вежливо улыбался, чего-то ожидая.
– Эм-м… Я здесь второй раз, поэтому прозвищем еще не обзавелась.
На лице сопровождающего появилась обольстительная улыбка.
– Не волнуйся. Его тебе уже придумали.
– Да?..
Ничего себе я в прошлый раз потусила.
– Идем.
Здоровяк обнял меня за плечи и увлек за собой внутрь.

Глава восьмая
Телесный эгоизм

Для вместилища порока Блуждающий ковчег выглядел до скучного обыкновенно. Прямо от входа начинался огромный зал с куполообразным потолком, усыпанный, как осенний лес листвой, разноцветными диванами, крохотными стеклянными столиками и низкими пуфиками.
Меж мебели совершали броуновское движение мужчины и женщины в нарядах на грани приличия. Большая часть представителей сильного пола, как и мой провожатый, была обнажена по пояс, дамы щеголяли в платьях различной степени откровенности.
Ни тебе развратных картинок на стенах, ни стенда с любовными игрушками, ни массовых оргий и прочей сопутствующей атрибутики. Если не знать о сомнительной репутации этого места, то можно подумать, что попал на закрытый светский раут.
Кстати, о репутации!
Я обернулась к возвышающемуся за моим плечом мистеру Здоровяку и картинно заломила одну бровь.
– Какие-то проблемы, сердцеед?
Мужчина выпал из транса, но разглядывать меня не перестал.
Нет, узнать не мог. Магия этого места меняла облик входящего, делая его неузнаваемым. Проговориться и назвать свое имя или дать другие подсказки ты тоже не мог – браслет-пропуск всякий раз чуть нагревался и сжимал запястье, предупреждая о том, что много болтать опасно для чести.
В прошлый раз магия преобразила меня в пухлую блондинку, сегодня из зеркала смотрела эффектная брюнетка с хищной улыбкой и темными, как ночь, глазами. И никаких крыльев.
– Прости… – Здоровяк тряхнул головой, словно отгоняя какую-то навязчивую мысль, и улыбнулся. – Хочешь наверх?
– Конечно!
С левой стороны тянулся длинный балкон, откуда открывался прекрасный вид на все происходящее в зале. Взяв напитки со столика: я – бокал с шампанским, мистер Здоровяк – бутылку красного, мы поднялись и облокотились на мрамор перил. Просто молча стояли и пили, разглядывая собравшихся.
Постепенно хаотичные трепыхания тел закончились, многие нашли для себя пару или компанию на вечер и устроились на диванчиках.
– Как они подбирают себе партнеров? – уточнила я, не отрывая взгляда от оранжевого дивана, где уже целовались две пары.
– Большинство пользуется прозвищами, чтобы узнавать друг друга, – охотно откликнулся собеседник. – Некоторые встречаются у какого-то определенного дивана, о котором договариваются заранее. Но последнее слово всегда за магией ковчега.
– В каком смысле?
Здоровяк вытянул руку и подергал браслет на моей руке.
– Мы не всегда делаем то, что хотим. Ковчег помогает разобраться со своими желаниями. Кто-то приходит сюда с намерением попробовать что-то новое, но внутренне не готов к этому. И тогда местная магия ограждает его от глупостей, которые могут травмировать душу, сердце или плоть.
Хм… Какая поразительная забота о клиентах. Жаль, нету книжечки отзывов и предложений, я бы оставила свой нестираемый отпечаток в истории этого места.
Парочки на оранжевом диване оторвались друг от друга и поменяли партнеров. В соседнем кресле парень что-то жарко шептал сидящей на его коленях девушке, наглые руки беззастенчиво шарили по телу, мяли выпуклости, проникали под платье. Партнерша выгнулась дугой, дернулась в сладкой истоме и закрыла глаза.
Наблюдая за тем, как они спешно поднимаются и уходят в сторону коридора, где, видимо, расположены комнаты для уединений, я толкнула Здоровяка в бок.
– Слушай, мне пришла забавная мысль… Женские оргазмы очень похожи на процесс чихания.
Сопровождающий подавился вином, стер ладонью капли с чувственных губ и уставился на меня круглыми от удивления глазами. Светло-голубыми, с большим черным пятнышком на левой радужке.
– Что?!
– Ну смотри… – воодушевленно начала я. – Есть такие интеллигентки, которые чихают неслышно, как мышки. Еще извиняются после и рот закрывают. А есть дамочки громкие, откровенные, не стесняющиеся своих реакций. Вот такие…
Я откашлялась и громко с чувством застонала:
– А… А-а… А-а-а… А-ПЧХИ-И!!!
В зале наступила минутка оглушительной тишины, собравшиеся синхронно подняли головы, отрываясь от своих дел. Пришлось отсалютовать гостям чертога бокалом и широко улыбнуться.
Мистер Здоровяк закрыл лицо свободной рукой, плечи мелко затряслись, а когда вновь посмотрел на меня, его глаза продолжали светиться смехом.
– Теперь я понимаю, почему тебе выделили сопровождающего, – заявил он.
Мы чокнулись и выпили.
– Нет, со мной все ясно, – проворчала я, с сожалением глядя в пустое дно бокала. – Но тебя-то за что оставили без удовольствия?
– Вытянул короткую спичку, – пожаловался мистер Здоровяк, вновь прикладываясь к бутылке.
И ведь даже в пьянстве не обвинишь. Такой громадине нужна соответствующая посуда. Да и потом, кто я такая, чтобы критиковать чужое чувство меры?
– А почему у них браслеты вспыхивают синим? – уточнила я, кивком указывая на парочку в углу зала.
Со мной щедро поделились вином, перелив часть оного в мой опустошенный бокал, после чего, даже не глянув в сторону зала, разъяснили:
– Так ковчег отмечает тех, кто подходит друг другу. Если при входе твой браслет зажигается желтым, значит, твоя возможная половинка уже здесь, и тогда вы начинаете искать другу друга. Обычно, даже если вы встречались с партнером ранее, должно пройти около двадцати минут, прежде чем ковчег даст согласие, и браслет зажжется синим.
Я подсунула указательный палец под тонкое проволочное кружево черного браслета и, провернув его вокруг запястья, спросила:
– А если не горит совсем?
– Значит, тебе светит скучный вечер в странной компании.
Часть меня осталась разочарована тем, что отвлечься не выйдет. Часть кружила и падала в мертвые петли от счастья. Нет, с таким душевным раздраем лучше сидеть дома и не искать приключений.
– Привратник сказал, что в прошлый раз твой браслет горел желтым. Не скажешь, почему вместо поисков парня на ночь решила высмеять наш способ познания сексуального естества?
Я пожала плечами. Нечего сказать. Хотя нет, есть что!
– У меня есть серьезный недостаток. Гордость называется. И вот этот самый недостаток мешает мне прыгнуть в койку к полностью незнакомому мужчине.
И вот тут произошло нечто совершенно странное. Мистер Здоровяк склонился к моему ухо и жарко прошептал:
– Чем докажешь, что ты меня не хочешь?
Я с подозрением покосилась на ополовиненную бутылку с вином, нахмурилась.
– Напился? Как-то подозрительно быстро…
Здоровяк рассмеялся.
– Но ты пришла сюда, значит, желание близости заткнуло гордость. Ну же, снимай свои блоки. Или убеди меня в том, что не хочешь чувственных ласк.
Сложно признать, но он прав. Я пришла сюда забыть дракона, но продолжаю держать его на пьедестале, отвергая других мужчин. В конце концов, один крышесносный поцелуй – это не повод закончить жизнь старой ведьмой, окруженной кошками и с паутиной между ног. Пора встряхнуться и пуститься в сексуальное безумство.
Вторя моим мыслям, браслет вспыхнул желтым. И то же произошло с браслетом моего сопровождающего.
– Вот как…
Серьезно, даже не знаю, кто удивился сильнее.
Одно легкое движение спутника, и я оказалась на узком бортике перил, а Здоровяк раздвинул мои ноги и прижался. Теперь мы были на одном уровне – лицом к лицу. Я уперлась руками в широкие плечи, чтобы увеличить это расстояние, и почувствовала, как колотится чужое сердце.
Мое извращенное альтер-эго победно вскинуло руки – кто бы мог подумать, что госпожа гарпия способна довести мужчину до такой бурной реакции. Без скандала, я имею в виду.
– Давай договоримся, что секса сегодня не будет, – хрипло прошептал Здоровяк, и наши носы соприкоснулись. – Только ласки. Пора пробудить твою чувственность. Договорились?
Он заключил мое лицо в ладони так бережно, словно я хрупкий фарфор, который треснет от сильного нажатия, я медленно кивнула, и наши губы сблизились. От шока, от массы ощущений, от его тепла и запаха я потерялась. Разрываясь между желанием и сомнением, замерла.
Мистер Здоровяк вел – мягко, нежно, интуитивно. Покажи он свой профессионализм или прибавь напору, я бы послала этого типа лесом и сбежала, но он был искренен. Он слушал мое тело, угадывал мысли, и я следовала за ним.
По спине побежали мурашки, когда сильные пальцы впились в бедра. Мои руки нерешительно обняли его за шею, осторожно коснулись мускулистых плеч. Чужой язык ласково играл с моим, проводил по зубам, губы сомкнулись на нижней губе и яростно сосали, вырывая из груди стон, смешанный с хрипом.
Мистер Здоровяк отстранился и с улыбкой посмотрел мне в глаза.
– Твоя очередь.
Я тупо моргнула, словно двоечница на экзамене.
– Ну же! Не будь эгоисткой. Научись получать удовольствие оттого, что ласкаешь кого-то другого.
Прозвучало как откровенный бред. Мое тело сопротивлялось. Оно слишком изголодалось по телесному вниманию. Ему хотелось брать, а не отдавать. Неудивительно, что мой поцелуй пришелся куда-то в район его щеки и больше отдавал дружественным приветствием, чем замысловатой лаской. Я понятия не имею, куда надо целовать мужчин, точнее, знаю одно вполне себе конкретное местечко, но лезть в штаны еще как-то рановато.
Здоровяк гладил мою спину и с одобрительным видом ждал ответных действий. Хотелось бы еще понять каких! И почему к мужику не прикладывают инструкцию по эксплуатации?
Повинуясь какому-то дикому желанию, я притянула его к себе и языком попробовала кожу на его мускулистой шее. Удивительный вкус – шоколад и соль. Я повторила маневр, поцеловала ямочку на подбородке, услышала, как меняется чужое дыхание, и впилась в его губы.
– А ты способная ученица… – хрипло прошептал партнер, а я заметила, что браслет на руке зажегся синим цветом.
Да вы шутите? Неужели все настолько просто?!
Мистер Здоровяк тоже заметил изменения, сжал в объятьях и тихо проговорил:
– Если пойдем в комнату, то я не гарантирую, что смогу сдержаться.
Я облизнула горящие от поцелуев губы и погладила его голую грудь.
Ну же, Марсия. Или сейчас, или никогда. Надо решаться!
– А если я хочу продолжить обучение? – игриво прошептала в ответ и поймала губами его улыбку.
Мы целовались. Точнее, нет, мы горели от медленно нарастающего желания обладать друг другом, желания слиться и стать единым. Откинув голову назад, я жадно впитывала ласковые поцелуи, которыми Здоровяк покрывал мою шею и ключицы.
И только тогда осознала, почему присутствующие не ходят в нижнем белье, на стенах не висят откровенные полотна, а на входе не раздают брошюрки с экстремальными позами. В этом нет смысла. Мы полностью обнажены перед самим ковчегом. И он сам подсказывает, чего в конечном счете мы хотим.
В моем случае взгляд выцепил изящную статуэтку изумрудного дракона с зажатым в передней лапе черным камнем. Вот оно. Послание, оставленное Риттером перед смертью.
Застонав, я уткнулась лбом в грудь мистера Здоровяка и зажмурилась.
Веселье откладывалось.

Глава девятая
Студенческая практика

– Фу-у-у! А что это за гадость? – скривилась Кира, зажимая нос рукой.
– Зато смотри, как ее много! – заметил восторженный Олаф, носком кроссовки толкая навозную бомбочку.
Я покосилась на мальчишку, мысленно гадая: дурак или оптимист?
– Госпожа гарпия! – позвал Эрг Гай Кьяри с крылечка покосившейся сторожки.
Декан не захотел пачкать дорогие ботинки и топать с нами по перекопанному полю, а мне теперь летай туда-сюда. Дудки! У него, между прочим, тоже крылья в наличии имеются. Вот пусть ими и машет. Желательно в противоположном от меня направлении.
– Госпожа Браун, а в чем суть задания?
– Как в чем? Все же очевидно: берем лопаты из тачки и копаем.
Младший дракошка начал оглядываться.
– Где?
– Кьяри, правильный вопрос будет не «где», а «сколько»!
– До конца пары? – наивно предположила невысокая третьекурсница.
Надо же, доучилась аж до третьего курса, а веры в преподавательскую гуманность не утратила. Ее кто учил все это время? Феи-крестные? Эльфы-помощники? Зефирные конфеты?
– Госпожа Браун! – вновь подал голос Кьяри-старший.
Будь рядом железнодорожное полотно, я бы решила, что на станцию прибыл состав, груженный бешенством, нетерпением и желанием прибить на месте. Но так как вокруг только чисто поле да одинокая избушка сторожа, то притворимся глухими и невменяемыми.
– Мы что-то ищем? – наконец догадалась отличница Жетон.
– Ага, – расплылась я в улыбке. – Мы ищем историю.
– Надеюсь, хорошую, иначе оно того не стоило, – проворчал зверолюд, хвостом отмахиваясь от почуявшей свежую кровь стайки мошкары.
– Марсия!!!
Да что ж ему неймется-то?!
Я резко развернулась в воздухе, скорчила гримасу пострашнее и развела руками, как бы говоря: чего тебе надобно, чешуйчатый, не видишь, что я занята!
– Сюда лети!
Нет, это не декан и даже не высокопоставленный образованный дракон, это уличный маргинал какой-то. Отвечать зарвавшемуся дракону пришлось на доступном языке, то есть жестом.
Шикнув на ветерок, погнавшийся было за перепуганным нашим появлением сторожем, я по дуге облетела чуть увеличившуюся группу, уже разобравшую лопаты. Наше всесторонне недоразвитое чудо Олаф, его приятель Ян, зверолюд Гамод, всезнайка Жетон со своей молчаливой подругой Аришей, наивная третьекурсница Галочка (это не имя, это ее впихнули в группу для галочки), парень под кодовой кличкой Никакой, леденящий воздух Камаль, Ронни Дуглас Кьяри, два его близких друга Джек и Роб, а также Леля и Минька, брат с сестрой, к которым я в последнее время начала с интересом приглядываться.
К тринадцати студентам примкнули Кира и компания из трех сосредоточенных парней. С математической точки зрения их стало семнадцать, с точки зрения моей личной оценки магическая жуть цифры «13» увеличилась вчетверо.
– Так, охламоны, наморщили кучки прямых, которые вы по ошибке считаете мозгами, и внемлем госпоже гарпии. Семь веков назад на этом месте, – я обвела рукой перепаханное и тщательно удобренное поле, – стояла загородная резиденция королевской четы Вольтов…
За спиной послышался свист рассекаемых ветром крыльев. Блин! Как-то не вовремя кое-кто сподобился снизойти до общения.
– Приступайте к раскопкам, я мигом! – соврала я и штопором взмыла вверх.
Ну что, драконище, сыграем в догонялки?
Но у сердитого Кьяри были иные планы.
– Попалась! – рыкнул он, перехватывая мою талию. – Может, хватит меня подзуживать?
Подзуживаю? Я?! Нет, он вообще в норме? Я вот что-то в здравии его рассудка сильно сомневаюсь.
Рванулась в сторону, пытаясь вырваться, в конце концов небо – это моя стихия, а не его. Дракон подвоха не ждал и выпустил добычу из рук, а дальше началась моя любимая с детства игра в догонялочки.
Обычно чрезвычайно занятой декан выводил меня на прогулку в небо не чаще одного раза в неделю, где я чинно делала несколько кругов вокруг Академии. Этакая идеальная заключенная.
Но не сегодня. Сегодня мне категорически не хотелось участвовать в тет-а-тетах с драконом.
У Кьяри не было шансов – я быстрее, маневреннее, лучше контролирую тело и на моей стороне все ветра. Бочка, быстрый зигзаг, контролируемое падение на пару метров вниз, резкий уход влево… а потом что-то пошло не так. Меня спеленали каким-то незнакомым заклинанием, подхватили на руки и начали снижаться на заросшую дорожку вдоль кромки поля.
– Нечестно! – вырвалось из груди. – Это неспортивное поведение.
– А мы не соревновались, – заявило это наглое чешуйчатое и начало снижаться.
Оказавшись на земле, подлый драконишка втянул перепончатые крылья и закинул меня на плечо, аки варвар добычу.
Естественно, я взбрыкнула.
– Пусти! Я могу идти сама.
– Верю, – не стал спорить Кьяри. – Но гораздо проще спасать твою задницу, когда она у меня на плече, поэтому утихни и не возникай.
И меня небрежно хлопнули по тому месту, которое якобы спасали.
– Драконище! Ты совсем очумел?
Я забилась, задергалась и даже попыталась взмахнуть связанными заклинанием крыльями, за что схлопотала по мягкому месту еще разок. К счастью, продолжать возню гусенички, попавшей в плен, не пришлось. Мы как-то очень резко взяли и пришли.
– А теперь рассказывай, – сурово приказал Кьяри, ставя меня на землю.
Ого, а улетели мы знатно, даже работающих в поле студентов не разглядеть. Буду верить, что без надзора они ничего не сломают и не покалечатся. Узрев поблизости забор из двух горизонтальных перекладин, я взгромоздилась на верхнюю, оказавшись практически лицом к лицу с сосредоточенным драконом, и вопросительно приподняла брови.
– Не играй в невинность, Марси, – усмехнулся Эрг, облокачиваясь на перекладину. – Что мы здесь делаем?
– Как – что? – «искренне» удивилась я. – Драконище, неужто ты впал в неглубокую кому и пропустил педсовет, где ректор жаловался на многочисленные переводы студентов в другие Академии? Тогда рассказываю тебе последние новости: Белозерский почему-то решил, что родители боятся оставлять своих деточек в «гнезде гарпии», на которую покушаются все кому не лень, и отправил меня и мою группу на внеплановый учебный практикум.
Эрг усмехнулся краешком губ.
– Думаешь, я такой дурак, что поверю в исторические раскопки?
Честно говоря, да. Это было бы мне на руку. Но судя по подозрительному прищуру, собеседник не привык верить. Он привык подозревать. И точно.
– Ты накрутила профессор Хельмерга, – заявил драконище, приближаясь. – Тот поделился мыслями с Бьянкой Барис, та подняла нерв декану светлого факультета, а уже после тот пообщался с Белозерским, и тебе предложили провести практику вне стен Академии в сопровождении декана темного факультета.
– Случайное стечение обстоятельств.
Так, Марсия, доигрываем. У него все равно нет доказательств моей причастности.
– Конечно, – покладисто согласился дракон и наклонился. – А теперь рассказывай. Что тебе здесь понадобилось на самом деле?
Драконище, драконище, что ты такой догадливый? Точнее, почему такой здравый и рассудительный мужчина не понимает, что я не могу рассказать правды.
– Ты решила сбежать, я прав? – тихо, с рокочущими нотками в голосе спросил он.
– Помнится, в прошлый раз ты не возражал, – этак невзначай напомнила я, болтая ногами в воздухе.
У Кьяри дернулось веко, блеснули глаза и непроизвольно сжались кулаки.
– Марси, я не смогу защитить тебя, не зная подробностей.
Вздохнув, я соскочила с перекладины, глянула на этого большого, противоречивого дракона и несмело улыбнулась.
– Ты и не должен, – сказала еле слышно и, не прощаясь, полетела к студентам.

Память и Надежда 
На протяжение многих веков ар-теро подпитывались верой, что каждая из разумных рас, сохранившихся на материке, стала Хранителем. 
Ледяные демоны стерегли покой Бессмертных, легендарных воинов Старого мира. Притомившихся господ, что заснули в неприступных пиках Альмедис. Зверолюды бережно хранили связь с природой, животным миром. Имперцы выступали носителями свободолюбивого духа вольнодумцев. Бретонцы – хранителями искусств… 
Ар-теро оберегали Память. Историю народов, исчезнувших и живущих. 
Мне были даны сотни тысяч исторических намеков, чтобы понять – отмеренная нам жизнь движется по кругу. Раз за разом мы переживаем медленные циклы радости и горя. И ничему не учимся. 
Каждый урок вселенной преподается нам миллиарды раз. 
Снова и снова. Об одном и том же. И все напрасно. 
Ар-теро хранят историю нетронутой, не переписанной, не подправленной. Ар-теро хранят и оберегают Правду. Мы уверяем друг друга, что это наш долг, но порой меня одолевают сомнения. 
Может, это и неплохо, что абсолютно все разумные существа забывают полученные уроки. Все победы и поражения. Все плохое и хорошее. Может, это и неплохо, что знания умирают с каждым новым поколением. Что, если культурная амнезия – это знак милосердия? 
Если бы помнили все, возможно, умерла бы сама Надежда. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

Глава десятая
Земляные работы

Каждый студент по-своему прав, а по-моему – нет. В этом я убедилась, вернувшись к оставленной в поле группе.
Вот ты напрягаешь свой злой гений, планируешь идеальный побег, рассчитываешь на природную лень, которая будет саботировать процесс раскопок никому не известного здания минимум неделю, а потом в твой план вмешиваются студенты, и все катится в тартарары.
– Та-а-ак… – Несите мне валерьянки. – Так-так-так… – Нет, лучше выпить и закусить. – М-да…
На ум ничего, кроме нецензурного восхищения народной соображалкой, не шло. Я даже не стала спрашивать, кто стоял во главе процесса. Достаточно было глянуть на светящиеся от гордости лица Ронни и Киры – и виновники найдены.
Выстроившиеся в кривой зигзаг потные и грязные студенты облокотились на воткнутые в землю лопаты и терпеливо ждали, когда ко мне вернется дар речи. Зверолюд отмахивался хвостом от роя мелкой мошкары. Олаф уронил рабочий инвентарь (уже, между прочим, погнутый) и пританцовывал на месте, забавно размахивая руками в попытке отогнать мух. Галочка била неприятеля мелкими молниями. Камаль разок дыхнул посильнее, и настойчивая мошкара пала к его ногам весенним градом.
– М-м-молодцы, – с трудом выдавила я, стараясь не смотреть в сторону огромного земляного вала, медленно осыпающегося в глубокую яму. На дне сиротливо чернели мокрые от влаги, забытые временем и людьми камни загородной резиденции королевской четы Вольтов.
И вот что прикажете делать дальше?
– Ладно, – наконец собралась я с душевными силами. – Огораживаем яму магической лентой, грузим лопаты в тачку и вперед – осматривать свои новые хоромы.
С хоромами – это я, конечно, погорячилась. Маленький домик сторожа, отданный в наше владение на неделю практики, вмещал в себя одну спальню, кухню и летнюю террасу. Для нас с Эргом выделили комнату, которую мерзкий дракон наотрез отказался делить и ушел мастерить широкий топчан на террасе, для студентов – палатки на четверых. Пока Кьяри-старший сколачивал кровать, Кьяри-младший командовал возведением палаточного городка. Кира со своей свитой умчалась реставрировать летний душ и мастерить шпингалет на дверцу туалета. Девчонок отдали в мое полное распоряжение, наивно полагая, что госпожа Браун, ратующая за здоровое питание, это самое питание способна сотворить.
К слову, повариха я хоть куда! Могу навешать лапшу. Могу подлить масла. Могу заварить кашу, да какую! Всем миром расхлебывать придется. Но вот готовить…
Мы снесли выделенные Академией припасы в подпол, до отвала набили холодильные камеры и собрались во главе кухонного стола.
– Будем считать, что наше кулинарное заседание открыто. Мысли есть?
Избалованные современной магической техникой, мы понятия не имели, как готовить в печи. Жуткий агрегат действовал на нас не хуже, чем заклинание «Остолбеней».
Положение спас заглянувший на огонек Эрг.
– Давайте сделаем шашлыки и запечем картошку на костре, – предложил драконище.
Судя по коллективному выдоху, порыв подскочить, обнять и расцеловать двухметрового великана испытала не я одна.
С ужином провозились аж до самых сумерек. Нет, могли бы сесть пораньше, но как печь картофель в углях, я знала только в теории.
– Запоминаем, парни, девушку, как и огонь, оставлять без присмотра нельзя. Или погаснет, или спалит все к чертям, – прокомментировал Эрг Гай Кьяри, кочергой выкатывая уголек с очертаниями картофеля.
Я демонстративно хмыкнула и ушла… помогать девчонкам резать салат. А уже через час протягивала тарелку и жалобно заглядывала в бесстыжие глаза декана, вставшего на раздачу ужина из шашлыка и заново запеченной картошки.
– Не-а, госпожа гарпия. Свою порцию вы допекли до хрустящей корочки, так что налегайте на салат.
Это такая изящная и тонкая месть за мое молчание? Ха! Не на ту напал, чешуйчатый. Ар-теро мести не боятся!
Я нахмурилась и вперила в него убийственный взгляд.
– Драконище, у тебя сердце есть?
Сердце у дракона было. Где-то очень глубоко под непробиваемой шкурой сарказма, слоем накачанных мышц и не менее перекачанного эго. Поэтому еду пришлось добывать путем грабежа. Я специально подсела к дракону и воровала куски прямо из его блюда. И это не оговорка. Обычной тарелки показалось Эргу мало, и он притащил из сторожки огромное блюдо, висевшее на стене в качестве украшения.
Окружив ярко горящий костер, мы наслаждались свежим воздухом, едой и компанией.
– Олаф, если мама научила меня быть культурной, это не значит, что я не дам тебе кулаком в глаз, как научил меня брат, – недовольно шипела Кира, смахивая руку обнаглевшего имперца и двигаясь ближе к боку Ронни.
Тот аж вилку мимо рта пронес и замер в нелепой позе. То ли счастье спугнуть опасался, то ли не хотел получить в глаз.
– Это хорошо, что мы здесь, – пришла к неожиданному выводу Галочка, почувствовала на себе взгляды и пояснила: – Мне всегда нравилось читать истории о династии Вольтов. Про них столько написано, столько слухов, легенд… А теперь мы на раскопках. В том самом месте…
– …где их жестоко убили, – закончил Гамод, кусочком хлеба подчищая остатки салата из общей миски.
Все дружно уставились на меня, алчно поглядывающую в тарелку соседа.
– Ничего удивительного, – вздохнула я, вспоминая об обязанностях учителя. – Боги падают с небес и забываются с завидным постоянством, а пьедестал царственных особ скользок. Людское впечатление изменчиво. Еще вчера многие из вас не считали ар-теро разумной расой, сегодня учитесь у меня, а что будет завтра…
Я не стала продолжать. Пусть каждый додумывает сам.
Эрг смерил меня внимательным взглядом, но промолчал и уставился в тарелку.
– Не поймите меня неправильно, но после падения дома Вольтов его место занял род Тарлов, – дерзко заявила Кира. – Имперцы вступили в союз с соседними государствами.
Сразу видно, новенькая. Не в курсе правил игры. Ладно, обломаем, мне не привыкать.
– Вы хотели сказать, потеряли независимость?
Девушка нахмурилась, но не сдалась:
– Наладили торговлю…
– Точнее, начали поставлять лес, уголь, драгоценные камни, зерно и другой провиант по смехотворным ценам.
– Союзники поделились технологиями создания быстроходных судов, и у имперцев появился собственный флот…
– Который они благополучно утопили, придя на помощь соседям, – смешок вырвался сам собой.
– Официально этот период правления Тарлов был признан Золотым веком!
– Был, – не стала спорить я. – А после него четыреста лет имперцы были вынуждены восстанавливать свой дом, экономику, образование, вести внутренние и внешние войны. И все это началось здесь. В этом поле.
Присутствующие дружно обернулись, но перекопанные комья земли хранили молчание.
– Но учебники… – растерянно начала Кира, только мне уже надоело препираться.
– Кира, ни одна, ни две, ни даже тысяча мух не убедят меня в том, что удобрения у нас под ногами – это вкусно. История – не период с такого-то по такое, не век правления очередного царька. История – это память народа. Весь период его жизни, а не короткий срок. Надеюсь, ты поймешь разницу.
Девушка открыла рот, чтобы возразить, нахмурилась сильнее и промолчала. Почуяв, что оборона ослабла, Олаф закинул руку, чтобы обнять задумавшуюся даму, но наткнулся на взгляд дракошки и как-то резко пошел на попятную.
Пользуясь тем, что Эрг сосредоточенно медитирует, глядя в огонь, я нацелилась вилкой на ароматный кусочек мяса в его оставленной без контроля тарелке, когда волосы взметнулись от холодного порыва, огонь костра припал к земле, а со стороны домика раздался дикий истошный вопль.
– У меня так телок визжал, когда его волки в сарае рвали, – шепотом признался Ян.
– Не-е… Больше похоже на привидение, – авторитетно заявила Жетон.
В ответ на это загрохотали цепи, послышался лязг металла, и вопль повторился.
Эрг медленно поднялся со своего места:
– Пойду проверю.
– Стой! – вскочила я следом. – Как говаривала моя бабушка, лучше шарахнуть заклятием, прислушаться и еще разок шарахнуть, чем светить фонариком и вежливо спрашивать «Хто тут?».
Ярко-зеленые глаза дракона в задумчивости уставились на мое обеспокоенное лицо.
– А я-то все гадал, в кого ты такая уродилась…
Я притопнула ногой, напряженно вглядываясь в окружающую нас темноту.
– А тебе не кажется, что сейчас не самое благоприятное время обсуждать мою дурную родословную, – зашипела, подавляя липкое чувство страха, сковавшее внутренности.
Вопль повторился – значительно ближе к нашему костру и еще более пугающе. Группа подобралась, вскочила со своих мест, окружила себя щитами и встала по принципу: слабые внутрь круга.
Не желая чувствовать себя аперитивом к главному блюду, я взлетела и зависла, используя широкую спину декана в качестве препятствия. Пусть неизвестная зверюга жрет дракона, глядишь, подавится или отравится. Заметив маневр, Кьяри обернулся и хмыкнул.
– Смотрю, смелости вам не занимать, – язвительно выпалил он.
– Я слабая и беззащитная женщина!
– Только не часто об этом вспоминаете, – буркнуло это чешуйчатое недоразумение и сделало шаг вперед.
У меня было два варианта: остаться в кругу теплого света, даваемого костром, или продолжить отравлять существование господина Эрга Гая Кьяри, и я, естественно, выбрала промежуточный вариант. Взлетев так, чтобы держать в поле зрения и великанскую фигуру, и дрожащих от смеси возбуждения и страха студентов, я нагнетала атмосферу:
– Нас сожрет неизвестный зверь. Наши глаза выклюют птицы. Падальщики будут пировать над костями. Мухи отложат под кожу личинки…
– Марсия!
Вы умеете орать шепотом? А Кьяри умел.
Я-то заткнулась, но семя паники уже было посеяно. Из кучных рядов моей группы послышался чей-то всхлип, перепуганные студенты начали оглядываться, и только зверолюд таинственно кривил губы, но держался как мог, подыгрывая мне. Хороший лис. Одобряю.
А вот дракон плохой. Очень-очень. Все веселье госпоже гарпии портит.
Нет чтобы паниковать вместе с коллективом, он прет в темноту с таким видом, словно на этом поле нет зверя страшнее, чем он, декан отделения темных искусств.
И таки да, нет. В чем я смогла убедиться пару мгновений спустя. Эрг сделал невероятно быстрое движение рукой, и темнота в радиусе километра взорвалась от сотни слепящих огоньков. Быстрый перекат по остывшей за вечер земле, прыжок через широкий арык, рывок до цели – и Кьяри завис над темным сгустком, притаившимся в траве.
Тот заворочался, перекатился, откидывая полу черного плаща.
– Эрг! – возрадовался глава безопасности, вытирая рукавом кровь из разбитой губы. – Дружище, спасай!
Кьяри опешил, я ограничилась самодовольной улыбкой, ветерок радостно прогромыхал костями, Гамод истерически заржал.

Глава одиннадцатая
Побег с похищением

Григорович тихо, с чувством ругался, буравя меня злым взглядом.
– Не поняла, – нахмурилась я. – А где благодарность за романтическую прогулку по граблям?
– Гарпия, – с чувством выдохнул лежащий в позе «звезда» мужчина.
– Что-что?
– Говорю, спасибо великое. Др-р-ракона тебе в мужья!
Мы с Кьяри поперхнулись, глянули друг на друга и синхронно выдали охраняющий жест.
– Лучше бы руку подали, – буркнул Григорович, кряхтя, стеная, но восставая из неглубокой ямы типа высохшей лужи.
Видок у него был не ахти: губа разбита, на лбу раздувается шишка, полученная от приветливых объятий граблей, старательно разложенных мной; черный плащ испачкан и местами изорван; самомнение подорвано.
Любо-дорого посмотреть!
– Ты ведь знала, кто к нам пожаловал? – тихо уточнил Эрг, подходя ближе.
– А как же, – важно кивнула я. – Сигналку на сторожку повесила, ну и по мелочи защитилась: грабли по периметру разложила… Магию-то и учуять могли, а народный инвентарь – нет. – Я хлопнула себя по лбу. – Ах да, еще капкан.
Григорович, остервенело пинающий грабли, вздрогнул и обернулся.
– Женщина, я тебя боюсь.
– И правильно делаешь! – «успокоила» я.
Ладно, будем считать месть за предоставленную дезинформацию свершенной. Теперь бы понять, какими судьбами Григоровича принесло.
– Белозерский прислал, – отвечая на мой мысленный вопрос, пожаловался безопасник, стягивая и кидая под ноги безнадежно испорченный плащ. А потом заметил-таки толпу украдкой хихикающих студентов, и его взгляд посуровел.
– Хорош ржать, гиены! – командным тоном рявкнул Григорович. – Подходим и расписываемся в ведомости, а то уехали без отчетов о согласии на практику, а мне за вами бегать! Ну, кто первый?! Живее, живее!
Он развернул извлеченную из воздуха папку и протянул ручку Гамоду. Все еще улыбающийся зверолюд поставил размашистую подпись рядом с фамилией и передал ручку следующему.
– Пойду грабли соберу, – вызвался Эрг, гася огоньки и возвращая ночь.
– Про капкан не забудь! – крикнула я вдогонку, дождалась, пока он отойдет на достаточное расстояние, и сделала неуловимое движение в сторону брошенного Григоровичем плаща.
Ветерок метнулся к правому карману, извлек послание, развернул и незаметно сунул в мою руку.

«Сегодня. Полночь.  
И… захвати дракона».  

Я мысленно выругалась и с хрустом смяла клочок бумаги.
Спрашивается, о чем думала эрешкиль и КАК я потащу упирающегося дракона!

Империя «свободных» городов 
Империя свободных городов, созданная на руинах монархии, задумывалась, как нечто новое, созданное для того, чтобы уберечь народ от единоличной власти. Имперцы избирали консулов, которые будут править только следующие пять лет, в зале приемов стояли два консульских кресла, решения принимались лишь с полного согласия сторон. В этом был весь смысл создания Империи свободных  . Все властные полномочия делились и были ограничены. 
Так было до тех пор, пока консул Антоний не разворошил анахроничные поправки в конституции, которые позволили ему оставаться единственным консулом ввиду чрезвычайного положения. 
Чрезвычайное положение затянулось на три срока. 
Забавно, но имперцы даже не осознают, что вступили в золотой век тирании. Плебеи все заглатывают. Мир означает стабильность. Стабильность означает деньги. Странно, что никто не может прозреть и понять, что боролся совсем не за это. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

В сказках драконы похищали прекрасных принцесс, но то в сказках. В жизни принцессам приходится идти на отчаянный шаг.
Удостоверившись, что все подопечные улеглись (что важно, в своих палатках), парни спят (ну или притворяются) вместо того, чтобы пугать девчонок, а Кира не планирует ничего сверхъестественного (например, поход в соседнее село за горячительными напитками или костями с местного кладбища), я сверилась с часами и поспешила к себе.
Григорович воспользовался порталом и отбыл сразу, как только собрал у группы подписи, поэтому в сторожке оставались только мы с Кьяри. Чем не возможность потихоньку умыкнуть ящера?
Фантазия рисовала картинки одна зрелищнее другой. В своей голове я с криком «Э-э-эх, ухнем!» притаскивала упирающегося, точно уличный кот, дракона за хвост и кидала под ноги благосклонно улыбающейся эрешкиль. Использовала заклинание стократного уменьшения и гонялась по сторожке с сачком за улепетывающим дракончиком. Даже в фантазиях, даже размером с ноготок, Эрг умудрялся бесить меня своей изворотливостью и ехидством.
Короче, толковых идей не было.
Уже в сторожке, разворошив сумку с вещами, я заново перебрала необходимые мелочи и, о чудо, обнаружила каплю смолы с алкарона, чей биохимический состав вполне способен обездвижить даже такую тушу, как Эрг Гай Кьяри.
Как говорится, все гениальное просто!
Натянув капюшон, я открыла люк, расположенный в полу. Миссия «Похитить дракона» начиналась…
Миссия не задалась с первой ступеньки.
Прежний хозяин сторожки не удосужился сколотить даже приставной лестницы, ведущей из кухни в комнатку наверху. Заменой ступенек стал комод и перевернутое ведро. Естественно, я оступилась. Естественно, упала, пребольно ушибив копчик. Естественно, ведро не стало молчать и с громким бряцаньем покатилось по полу, потревожив Кьяри.
Естественно! Марсия Браун – это же синоним удачи!
– Госпожа гарпия?
– Все в порядке, господин дракон, – не то успокоила, не то пожаловалась я. – Увы, шею я не свернула, но приложилась знатно.
Со стороны террасы послышался скрип кровати, шум переворачивающегося тела и бьющая по нервам тишина.
Что, неужели и проверять не будет? Может, приболел? Или, пока собирал инвентарь, его тоже граблями разок-другой приложило? В любом случае этим надо пользоваться, и быстро.
Вскочив с пола, я прокралась к выходу и поманила к себе одного из комаров. Вездесущее насекомое послушно выполнило просьбу, прихватило капельку транквилизатора и вылетело на террасу. Ветерок рванул следом с отвлекающим маневром.
Я нервно грызла заусенец на большом пальце, когда со стороны драконьего лежбища послышался звонкий хлопок удара и возмущенное:
– Ах ты, кровосос!
Потрепанный комар вернулся в кухню с победой и помятым крылом. Насекомое очень недовольно прожужжало нечто замысловатое в мой адрес и поспешило скрыться. Ветерок взметнул волосы и подтолкнул в спину, мол, давай, твой выход.
Я еще немного потопталась на месте, погромыхала грязной посудой и только потом вышла на террасу. Встретили меня убийственным взглядом и зверским выражением на лице.
– Это низко, Марсия. Очень низко, – заявило обездвиженное чешуйчатое.
Нет, ну что за существо такое! Его даже парализовало неправильно. Нет чтобы рот молчал, а правая пятка брыкалась.
– На войне все средства хороши, – улыбнулась я, извлекая из штанов ремень.
Кьяри нахмурился.
– Только не говори, что собираешься воспользоваться моей недееспособностью и хорошенечко отшлепать за причиненные неудобства.
– Ладно, не скажу.
Приблизившись, я откинула уголок одеяла, с трудом приподняла тяжеленную руку дракона и стянула на ней ремень. Кровать стояла впритык к стене, поэтому пришлось оседлать поверженного врага, прежде чем дотянуться до второй конечности. Выпрямила спину, оценила крепость ремня, накинула сверху магическую удавку, поерзала, сползая чуть ниже, и… почувствовала реакцию дракона на свое самоуправство.
– Скажи, что припрятал под одеялом черенок от лопаты, – медленно выдавила я, боясь пошевелиться.
Эрг вспыхнул от негодования.
– Я похож на идиота?
– Тогда объясни вот это…
Я энергично двинула бедрами вперед-назад, заставив Эрга на миг сбиться с дыхания.
– Просто кое-кто очень вежливый. Всегда приветствует дам, входящих в помещение, – мужественно прорычал декан, все еще рассчитывая сохранить остатки достоинства.
И покраснел.
Это было так мило: такой большой, сильный, заносчивый и… смущенный, что я не удержалась от улыбки.
Память очень вовремя напомнила, как кое-кто совсем недавно наплевал на конфиденциальность душевой кабины и вломился ко мне. Логика решила, что зуб за зуб. Мстя ехидно захохотала.
– Тогда я просто обязана поздороваться с твоим на редкость воспитанным другом.
Проказливая улыбка сама собой расцвела на моих губах.
Дракон был против. Дракон упирался. Дракон вцепился зубами в покрывало, которое я пыталась спустить вниз. Но что мог парализованный мужчина против очень-очень настойчивой меня? Правильно, ничего!
С треском вырвав одеяло, я окинула заинтересованным взглядом голый торс, напрягшийся живот и…
– Ого! – пораженно выдохнула я. – Даже не так. Ого-го-го-го!
– Марсия… – простонал деморализованный Эрг, прикрывая глаза и играя желваками.
Он вел себя так, словно его тело призналось мне в любви. Пара минут – и дракон станет первым мужчиной, кого в постели с женщиной хватил удар от смущения.
Решив более не травмировать нежную драконью психику, я нахмурилась и обеспокоенно спросила:
– Эрг, а ты в курсе, что у тебя татуировка разрослась?
Судя по недоумению, мелькнувшему на его лице, драконище не сразу понял, что и где у него разрослось. Он прекратил ломать комедию «Смущенный и невинный декан факультета темных искусств», поднял голову и выпучил глаза, силясь рассмотреть, о чем я толкую.
– Да, определенно разрослась, – прокомментировала, в свою очередь, я, для большей наглядности тыча пальцем в голую мужскую грудь.
В последний раз, когда Эрг залез ко мне в душ, татуировка была на боку, а теперь покрывала всю левую руку от плеча до локтя и запустила широкие щупальца на грудь и живот.
– Это не татуировка, – обрадовал дракон.
Батюшки, а чего голос такой хриплый? Простыл на природе? Или перегулял на свежем воздухе?
– Это не татуировка, – уже более связно повторил Кьяри. – Это Одичание.
Захотелось встать и от души попинать обездвиженное тело, чтобы впредь неповадно было отвечать любопытным женщинам на вполне конкретно поставленные вопросы загадками.
Видимо, нотки кровожадности отразились на моем лице, поскольку Эрг поспешно пояснил:
– В отличие от магов, драконы могут расширять свой резерв через полное обнуление. Если в первом случае исчерпавший силу маг теряет способности, то мы автоматически раздвигаем рамки магических возможностей. Это опасное занятие, на которое не все решаются, потому что каждый раз при полном обнулении появляется она.
Я опустила глаза и придирчиво вгляделась в замысловатую вязь. Татуировка как-то очень резко перестала нравиться. Лежит тут, понимаете ли, как ревнивая собственница с плакатом «МОЕ». Не дело это. Не дело.
– Погоди-ка, – нахмурилась я, припоминая случившееся в зале бракосочетаний. – Логично предположить, что ты обнулился при драке с джинном, затем после появления в Академии Григоровича. Значит, перерасходовал энергию во время атаки кошмаров и… Щит! Выходит, усиление защиты Академии тоже твоих рук дело!
Эрг пришел в восторг от моей находчивости. Ну и что с того, что закатил глаза с видом «наконец-то до нее дошло»?! И пусть себе хмыкает на здоровье. В конце концов, восторг можно выразить и таким нетривиальным способом.
– А почему эта штука называется Одичанием? – полюбопытствовала я, тыкая в татуировку пальцем.
Кьяри почему-то заколебался с ответом. Пришлось сконцентрировать на нем взгляд и вкрадчивым голосом пригрозить:
– А будешь молчать, позову всю группу для проведения внепланового урока сексуального воспитания с драконом в качестве манекена для тренировок.
– Чудовище… – печально констатировал поверженный враг и начал каяться:
– Зараза разрастается медленно. Вначале всего несколько сантиметров, но чем больше ты используешь метод обнуления, тем быстрее идет процесс. Когда вязь накрывает половину тела, дракон теряет разум и превращается в ящера уже навсегда. Он дичает.
Попробовала представить себе этот мир без великанской фигуры, без его взгляда, без шуточек и подколов, без Эрга Гая Кьяри. Не получилось. Точнее, мое сознание категорически отказывалось жить в таком мире. Считайте это своеобразным мазохизмом, но мне нравилась компания этого мерзкого дракона.
Может, потому я приняла его возможную гибель чересчур близко к сердцу и разозлилась.
– Значит, так, – с нажимом начала я, – быстро поклянись, что не превратишься в дикого дракона и не свалишь на Драконью падь чесать пузо и красть овец. И нечего лыбиться, драконище. Я серьезно!
– А то что? – невозмутимо уточнил дракон смерти. – Заделаешься в охотники на драконов и с вилами наголо примчишься за моей белоснежной шкурой?
– Хуже, все будет гораздо хуже, – посулила ему. – Я рвану следом и испорчу жизнь тебе и другим безумным драконам.
– О да, по части этого ты непревзойденный мастер…
Что за наглый поклеп?! Кому я испортила жизнь?! Предъявите список из ста фамилий, а иначе наезд не засчитывается.
Я хотела было возмутиться, но старенькие часики, висевшие на кухне, щелкнули, пробили полночь, и сработал портал.

Глава двенадцатая
Почетные гости

М-да-а… Как-то иначе я представляла свое оглушительное возвращение в круг друзей. По крайней мере, в моем воображении встречающие не должны стоять со скорбным видом, словно портал перенес не кровать с нашей парой, а открытый гроб.
Встречающих оказалось четверо: двое краснокрылых телохранителей, Корсак и крайне удивленная эрешкиль.
– Марсия, это немного… экстравагантно даже для тебя, – заявила голубоглазая блондинка.
Экстравагантно. Какая тактичная замена слову «безумно»!
Соглашусь, что появление на людях верхом на коне, точнее на полуголом обездвиженном драконе, – не самый распространенный способ, но победителей не судят.
– Мне сказали прихватить с собой дракона, и я это сделала. В следующий раз давайте более подробные инструкции по транспортировке врагов, – заявила я, слезая с кровати и осматриваясь.
Не поняла, а почему вместо загородного домика, принадлежавшего одному из наших связных, мы стоим в центре огромного зала, обставленного с таким шиком и блеском, что у любой сороки случится инфаркт? И вообще, с каких пор у ар-теро есть такие влиятельные друзья?
– Схрон цел? – деловито уточнила Дилейра.
– Все как и договаривались. – Я извлекла из кармана куртки черный камень и продемонстрировала собеседнице. – Риттера обыскивали перед тем, как он покинул долину, поэтому тот спрятал камень в надежном месте. К несчастью, обнаружить это место я смогла относительно недавно…
– Ерунда, – отмахнулась светловолосая красотка. – Мы только выгадали от твоей задержки.
– Да, я вижу.
Кивнув телохранителям, эрешкиль улетела к себе. Невесть откуда выскочившие крепкие мужчины в ливреях занялись перетаскиванием кровати в тюремную камеру. Глядя на то, как те пыхтят и обливаются потом, я внимательно слушала Корсака, который озаботился тем, чтобы ввести меня в текущее положение дел.
– Как вам удалось привлечь Григоровича на свою сторону?
– Безопасника? – уточнил приятель. – Никак. Он сам на нас вышел и предложил посильную помощь.
В альтруизм почему-то верилось с трудом. В здравый расчет тем более: положение ар-теро было слишком шатким, и о восстановлении прав пока приходилось только мечтать. Нет, здесь явно было что-то другое. Я скорее поверю в то, что Эрг Гай Кьяри подговорил Григоровича помочь эрешкиль, чем в бескорыстную помощь главы агентства безопасности.
– Пойдем, Марси.
Корсак поднялся в воздух и потянул меня к выходу с противоположной стороны зала. А дальше понеслось…
Такое ощущение, что все обитатели замка – многолетние полуночники. Прислуга бегала по коридорам с энергией нашкодивших детей, тут и там распахивались двери, из которых вылетали другие ар-теро, преимущественно воины, советники и телохранители. По пути нам попались несколько спорящих зверолюдов, отряд вооруженных имперцев и сухонькая старушка-бретонка.
Я едва успевала кивать, здороваться и поражаться обстановке нашего нового прибежища. Это был тот уровень богатства, когда роскошь словно бьет тебя в лицо, ослепляя красотой и блеском. Хозяин обнаружился в одной из гостиных и оказался под стать своим хоромам. Ледяной демон, как и Камаль, носил перчатки из плотной кожи, но собственной броской внешности не стеснялся. Нас едва представили друг другу, а друг детства уже потянул меня дальше.
– Для тебя приготовили комнатку наверху… Правда, смешная картина? Напоминает высокохудожественную мазню моего трехлетнего племяшки, – щеголял красноречием Корсак.
Так, словно заболтать пытался.
Осознав сей факт, я отгородила себя стеной рассуждений, больше не вслушиваясь в пустой треп друга детства. Меня явно пытались устранить от чего-то очень важного, что намечалось в замке. Мол, иди к себе в комнату, поспи, ты ведь так устала, Марсия. А мы за твоей спиной попытаемся провернуть какой-то крайне сомнительный по своей гениальности план и, как всегда, все испортим.
– Вот в тот зал входить не рекомендую. На днях к нам забрались воришки, так демон их лично встретил. Поверь, таких жутких ледяных статуй видеть тебе не доводилось. Особенно когда знаешь, что внутри в качестве начинки…
– Не в курсе, зачем Дилейре понадобился дракон? – невзначай вклинилась я в быструю речь.
– Эрешкиль хочет послать весточку золотому. Так сказать, напомнить, кто на материке хозяин. Осторожно! Вот тут притаилась коварная балка. Ее не видно с этой стороны коридора, но, поверь шишке на моем лбу, она очень даже осязаема. А вот и твоя… Марсия, ты куда?!
– Навестить пленника! – крикнула я, энергично работая крыльями.
Ох, дура я, дура! Знаю, не слишком удачное время для самобичевания, но… Ох, дура-а-а!!!
Есть только один способ связи с золотым драконом – прикончить одного из чешуйчатых и передать послание по этой их магической связи мстителей. Вот почему никто не спит – они готовятся к отражению атаки обезумевших драконов смерти.
У меня было два пути: либо найти Дилейру и хорошенечко встряхнуть эту глупую блондинку, заигравшуюся в правительницу, либо спасать дракона. В способность эрешкиль признавать свои ошибки я верила еще меньше, чем в альтруизм Григоровича, поэтому поспешила к Эргу. Еще не хватало всю жизнь корить себя за смерть этого язвительного гада.
Со стражниками проволочек не возникло – хватило одного злого взгляда. Мне даже ключ выдали, видимо, опасаясь, что в гневе я снесу дверь камеры ко всем чертям, а стражам потом держать ответ перед ледяным демоном.
И вот представьте: врываюсь я, вся такая встревоженная и растрепанная, в камеру Кьяри, а тот ведет философскую беседу с Григоровичем на тему стиля.
– Ну не зна-а-аю… – кривит губы Кьяри, придирчиво оглядывая висящие на вытянутых руках узкие штаны и серый свитер крупной вязки. И главное, сам стоит в цветных семейниках, а туда же:
– Как-то чересчур вычурно, не находишь? Эта вязка уже давно не актуальна. А штаны так вообще облегать будут – ни сесть, ни вздохнуть.
– Да что ты в моде понимаешь! – обиделся Григорович и снизошел-таки до того, чтобы обратить на меня внимание. – Марсия, ну хоть ты ему скажи.
А что сразу Марсия? Если он не заметил, Марсия в шоке вообще-то.
Не найдя в моем лице поддержки, Григорович чутка вспылил и ткнул в дракона локтем.
– Эрг, давай не выпендривайся, твой размер одежды не самый ходовой, так что будь благодарен хотя бы за это.
– Я благодарен, – сообщил Кьяри, продолжая рассматривать вещи с таким отвращением, словно их сняли с какого-то бродяги.
Буркнув что-то о неблагодарности некоторых чешуйчатых, Григорович вышел из камеры, громко хлопнув напоследок дверью. Честное слово, не взрослый солидный мужчина, а какая-то разобидевшаяся модница.
Игнорируя мое присутствие, Кьяри стремительно облачался в принесенные вещи. В комнате повисла тяжелая атмосфера обиды и уязвленного самолюбия. Какие мы нежные, драконы!
– Не делай вид, что не понимаешь, что происходит, – начала я, приближаясь.
Заключенный уставился на меня честными зелеными глазами невинного человека, мол, понятия не имею, куда вы, госпожа гарпия, клоните.
– Эрешкиль убьет тебя, чтобы передать весточку другим драконам.
– И?
Не человек, а помещенное в плоть безразличие.
– Вообще-то все живые существа стараются отсрочить финал своей жизни, – заявила я. – Или тебе стража инстинкт самосохранения отбила?
То ли надетый свитер оказался колючим, то ли штаны жали, то ли это была нормальная реакция на меня, но Эрг Гай Кьяри неожиданно сорвался.
– Чего ты хочешь, Марсия?! – заорал он, нависая сверху. – Ты уже похитила меня и унизила перед незнакомыми людьми! Прыгай от счастья, гарпия, ненавистному тебе дракону поставили шах и мат!
– Прекрати голосить, как сирена экстренных служб, и хоть раз послушай умную женщину! – Я тоже не шептала. – Тебе надо выбираться отсюда, тупое чешуйчатое! Слышишь?! Проваливай как можно скорее, пока сюда не ворвались телохранители эрешкиль и не всадили кинжал прямо в сердце!
– Да какая тебе разница, убьют меня или нет?!
– А вот большая! Большая разница!
– Очень информативный ответ, – язвительно выдал Кьяри, и я сорвалась.
Подлетела, обвила руками шею, ногами сжала бедра и жадно впилась в губы. А вот будет знать, как орать на меня! Глупый дракон… Хвостатая сволочь… Упрям-м-м…
– Думаешь, пара поцелуев – и я размякну, как печенька в чае? – пророкотал Эрг, прекращая беспощадное терзание моих губ.
– Думаю, еще пара минут, и ты падешь на колени, чтобы признаться в любви.
– Мечтай, чудовище! – прорычал он в самые губы и отстранился. – Сюда летят.
С «летят» – это он погорячился. Скорее, таранят стену снаружи и бегут по коридору внутри. Но кому нужны такие нюансы?
Закрыв от удара вылетевшего из кладки кирпича, Кьяри притянул меня ближе и задействовал магический щит.
Я крякнула в жесткой хватке и на миг усомнилась, а кто кого, собственно, поймал-то? А уже в следующую минуту стена камеры обвалилась под напором драконьей лапы, отворилась дверь, и в комнату ворвался отряд телохранителей эрешкиль.
– Апч-хи! – громко поприветствовал своих спасителей Кьяри.
– Пчи! Пчи! – дружно откликнулись те сквозь облако оседающей пыли.
– Кхе-кхе-кхе! – раздался надсадный кашель с нашей стороны.
– Ребра! – пискнула я, сдавленная со всех сторон огромными ручищами, и призвала ветерок на помощь.
Пыль моментально выветрилась в образовавшийся проем, явив этому миру пятерку голых мужчин в одних только… Погодите-ка! Это что за повязки у них на бедрах? Мать честная, где они нашли такие милые женскому глазу махровые полотенца? Розовое в цветочек, желтое с уточками, нежно-голубое с улыбающимися облачками, бледно-зеленое с подмигивающими пирожными и ярко-оранжевое с черными летучими мышами.
Боги, эти монстры ограбили ясли?!
– Марси, когда ты уже поймешь, что я не так глуп, как тебе хотелось бы, – раздался вкрадчивый шепот.
Я скрипнула зубами, мужественно проигнорировала настойчивое желание ткнуть драконище основанием крыла точнехонько в зеленый глаз и напряженно замерла, ожидая дальнейшего развития событий.
Ни для кого не секрет, что лучший способ организовать панику звучит как:
– Всем сохранять спокойствие!
Но нам повезло. Мы узнали новую интерпретацию этой заветной фразы, и озвучил оную хозяин замка.
Растолкав стражу, столпившуюся на входе, он обвел многострадальную комнату мрачным взглядом и холодно заметил:
– Это была моя любимая камера.
Температура стремительно упала, заставив полуголых драконов сбиться тесной кучкой, полотенца затрепетали на ветру, аки причудливые флаги невиданных стран, по стенам и потолку начала расползаться вязь морозного узора. Стража испуганно попятилась, драконы слаженно отступили в проем, Кьяри перехватил мое слабо трепыхающееся тело и поспешил к сородичам. Желание звездануть начальству в глаз усилилось.
В рядах союзников ар-теро вновь наступили разброд и шатание, и из гущи толпы смело выступила эрешкиль.
– Какого… – взвизгнула она, потом увидела Кьяри, тишком утаскивающего отбивающуюся меня, и грозно рявкнула: – А ну пусти Марсюшку! Пусти, я кому говорю! И не сверкай глазами, мы не в сказке, здесь драконы не похищают прекрасных принцесс! И вообще, какого ветра здесь творится?!
– Диля, ты обещала, что мой замок не пострадает! – начал справедливо возмущенный ледяной демон, но светловолосая повелительница лишь поморщила идеальный носик и отмахнулась.
– Подумаешь, малюсенькая дырочка… – махнула она в сторону пролома. – Считай, что тебе даром сделали перепланировку. Повесишь дверь и будешь использовать вместо черного хода.
– Там километровая пропасть!
– Ну ты же мужчина. Придумаешь что-то, – парировала Дилейра, устремила взгляд на драконов, заметила полотенца и этак многозначительно хмыкнула.
Компашку в полотенцах хмыканье задело за живое, она перестроилась клином. Хотела бы сказать, боевым, но утята, облачка, пирожные, цветочки и летучие мыши портили эту мужественную картину.
– Господа драконы, – начала эрешкиль, задумчиво рассматривая набедренные повязки, – пока мы не начали выяснять отношения… Где вы взяли это чудо?
Драконы потупили взоры и смущенно уставились кто куда. Ну точно! Ясли ограбили!
Положение спас Григорович. Он, словно штопор, ввинтился в толпу все прибывающих охранников с нашей стороны и протянул драконам стопки с одеждой. То, что он все знал и к визиту готовился, стало ясно как божий день, едва прибывшие облачились в предложенные наряды. Просто не может одежда с чужого плеча сидеть так идеально! Ну не верю я в такой уникальный для главы безопасности глазомер.
Хозяин замка ушел запивать горе валерьянкой, эрешкиль под предлогом очень срочной беседы с Григоровичем отошла в сторону, а мне с трудом, но все же удалось выбраться из захвата Эрга.
Пользуясь близостью к переодевающимся, я жадно разглядывала полуголых мужчин. Тот, что с утятами на полотенце, был не кто иной, как золотой дракон. Владыка Лью Джеймс Арчер показался мне человеком интересным, с глубоким взглядом и очаровательной улыбкой. А вот телохранители у него какие-то нервные. Миц и Ли, так обращались к ним другие, Розочка и Пирожок, как мысленно величала их я, напоминали дозорных сурикатов – застывали на месте и быстрыми движениями головы зорко наблюдали за ситуацией.
Четвертым представителем чешуйчатых был дядька в возрасте, с густой бородой и коротким ежиком седых волос, зато пятый… Пятым оказался братец моего угнетателя.
Надо ли говорить, что дедок щеголял в полотенце с улыбчивыми облаками, а Дуглас Гай Кьяри предпочел ярко-оранжевое с черными летучими мышами?
Хм… Какая, однако, интересная прослеживается взаимосвязь между выбором рисунка и личностью носителя!
– Отвечаешь за нее головой, – бросил брату Эрг и променял нашу компанию на общество золотого дракона.
Нет, я не возмущаюсь, там все-таки владыка, но осадочек остался.
– Я не нуждаюсь в няньке! – гордо заявила я.
– Верю. – Дуглас кивнул. – Зато я очень нуждаюсь в няньке и плотном ужине, – сообщил этот «как две капли воды», придирчиво рассматривая свитер, прежде чем натянуть на голый торс.
Что за недоверие у них с братом к одежде? Или это не к одежде, а к Григоровичу? Боги знают, как они чудили в студенчестве. В принципе, вшить зачарованную нитку с простенькими, но очень эффектными заклятиями типа «спотыкайка» или «икота» проще простого.
Дуглас с сосредоточенным видом отрывал от горловины свитера пуговицу, когда я заметила едва различимую темно-коричневую вязь заклинания на запястье. Что-то очень знакомое.
Перевела взгляд на мужские пальцы, где красовалось очень странное кольцо: из тонкой черной проволоки, с таким дико знакомым узором плетения.
Да вашу ж мать! Это не кольцо, это много раз обернутый на пальце браслет. Пропуск в Блуждающий ковчег.
– Мистер Здоровяк? – ахнула я.
Простая догадка, тычок пальцем в небо, но Дуглас едва уловимо вздрогнул и воззрился на меня испуганным взглядом.

Глава тринадцатая
Ревнивый идиот

– Нет! – Затянутая шелком стена звучно встретилась с лбом. – Нет. Нет. Нет!
– Да, да, да…
– Не-е-е-ет! – простонал Дуглас и особо смачно приложился головой о стену.
В другое время процесс самобичевания дракона вознес бы меня на десятое небо злорадства, но сейчас я могла только кисло улыбаться, наблюдая за расстроенным Кьяри.
Народ потихоньку разбежался по своим делам: прислуга унеслась готовить комнаты для влиятельных гостей, Григорович, Эрг, Корсак и старенький дракон ушли готовить документы, стража готовила раствор и кирпичи, чтобы заделать пролом.
Мы же с Дугласом Гаем Кьяри отправились на кухню, но по пути тот встал как вкопанный и начал проверять прочность постройки собственным лбом.
– Как?! Как такое могло случиться? – вопрошал у стены мужчина. – Из сотен тысяч женщин, что приходят в ковчег, браслет свел меня с… тобой!
– А ты, я вижу, не слишком-то рад встрече вживую, – усмехнулась я, откровенно потешаясь над горем собеседника.
Дуглас оторвал многострадальный лоб от стены, повернулся ко мне и заломил бровь.
– А ты видишь на моем лице улыбку?
– Ауч!
Я картинно схватилась за якобы разбитое его пренебрежением сердце, потом принюхалась к доносящимся запахам еды и решилась-таки продолжить путь на кухню без предающегося истязанию плоти дракона. Проголодается – догонит!
Как и ожидала, надолго у стены плача Дуглас задерживаться не стал.
А вот на кухне нам не обрадовались. И даже попытались послать дежурной фразой: «Хозяин не велел кормить ночью», но женщине всегда легко настоять на своем, когда за спиной возвышается двухметровый голодный громила. Ворча себе под нос что-то про ночных обжор, короли кастрюль и поварешек собрали для нас корзину съестного, всучили в руки графин с морсом и выставили вон. Мол, кушайте, господа хорошие, где хотите, и не мешайте рабочему процессу.
Не доверив дракону припасы, я подхватила корзину и целеустремленно полетела по коридору прочь в поисках укромного места. Оное обнаружилось быстро – неприметная комната в самом конце коридора.
За дверью стояли две подруги: тишина и темнота. Впрочем, недолго. Дуглас оказался ярым противником такого общества.
– И что тут? – громогласно прогнал он первую, щелчком пальцев разжег огонь в камине, отгоняя вторую.
Это оказался музыкальный класс в кремовых тонах с роскошным белым роялем по центру, возвышенной лепниной на потолке и… чудовищной акустикой!
Хрум. Хрум.
Буль-буль-буль-бульк!
Я искоса глянула на устроившего себе пикник на полу Дугласа, тот с невозмутимым видом пожал плечом и похлопал по полу около себя. Пришлось великодушно принять предложение и опуститься рядом.
– Вопрос, как вы узнали, что я похитила Эрга? – деловито уточнила, намазывая джемом хрустящий тост.
– Григорович видел записку, сделал соответствующий вывод и предупредил меня. Я был при владыке, когда получил весточку, золотой заинтересовался и решил нанести дружеский визит эрешкиль.
Дуглас нахмурился, вытер салфеткой пальцы, сотворил замысловатый пасс рукой, и на пол шлепнулась диванная подушка.
– Перебирайся, женщина не должна сидеть на холодном, – заявил сотрапезник и, потеряв к беседе всякий интерес, продолжил процесс набивания брюха.
Перебравшись на мягкое, я грызла фрукты и наблюдала за братом своего начальника и по совместительству надзирателя. Дуглас не выглядел более ухоженным или холеным. Лицо казалось чуть обветренным и загорелым, словно он много недель плыл на корабле. Пальцы на правой руке оказались в тонких многочисленных царапинах, а возле уха виднелся свежий рубец еще не зажившего шрама. Вот сразу видно, кто сидит на попе ровно, заполняя бумажки, а кто носится по материку, обеспечивая безопасность своему владыке.
– Так и быть, спрашивай, – с наигранной неохотой заявил уже сытый драконище, собирая в корзинку остатки трапезы.
– Что спрашивать?
– Да ладно, я же вижу, что тебя сейчас разорвет от желания перемыть косточки нашему общему знакомому, – усмехнулся Дуглас. Очень знакомо так улыбнулся. Как это делал мистер Здоровяк.
– Учти, ты сам мне разрешил, – заметила я, расплываясь в коварной улыбке, и начала допрос.
Дуглас охотно отвечал на вопросы, не стесняясь трясти своим и братовым грязным бельишком. Так я узнала о братцах Кьяри много забавных вещей. Например, они любили носить непарные носки, коллекционировали оружие с мест преступления, выкупая его после суда, занимались дрессировкой кобр, но потерпели грандиозное фиаско и горько разочаровались в интеллекте пресмыкающихся. Еще у них была целая библиотека редких книг и ушастый ежик-долгожитель в качестве любимого домашнего зверька.
Я попыталась представить, как два огромных белоснежных дракона играют с крохотным ежиком, свернувшимся в колючий клубочек от ужаса, и от всей души пожалела бедолагу.
Эрг Гай Кьяри был прав: Дуглас оказался удивительно компанейским драконом, веселым, харизматичным, внимательным. Время летело незаметно, наступил обед, который мы тоже решили провести на полу музыкального класса.
Вконец осмелев, я занялась разгадкой тайны своего подопечного:
– А что за странная история с Ронни? Почему мальчик рос один?
Дуглас впервые за утро помрачнел.
– Вот именно что странная. В свое оправдание хочу сказать, что я нечасто пользовался нашим сходством и притворялся братом, даже шутки ради, но Дарла… – Он вздохнул. – Дарла меня зацепила. Зацепила… и послала куда подальше!
– Осмелюсь предположить, что Дарла стала первой девушкой, кто осмелился на такое святотатство.
– Вот! Ты одна меня понимаешь! – обрадовался Дуглас и тотчас погас, став печально-задумчивым. – Дарла была для меня особенной…
Возможно… хотя почему возможно? Определенно, Дуглас слыл бабником и любителем женщин. Совершенно точно под чары его обаяния попала не одна красотка. И я полностью уверена: личный список бывших моего собеседника ушел далеко за сотню. Все это так же верно, как и то, что неизвестную мне Дарлу, мать Ронни, он любил вполне искренне.
Ведь только влюбленный идиот может выдавать себя за брата, который уехал в трехмесячную экспедицию, чтобы привлечь девушку своей мечты, параллельно выдавая себя за себя, чтобы отбить эту же девушку у брата.
– У меня голова кругом! – призналась я, пытаясь состыковать факты. – То есть Дарла думала, что встречается с Эргом, но это был ты? – Собеседник кивнул. – И она тайком изменяла якобы Эргу с тобой? – И снова кивок.
Ай да Кьяри. Ай да чертов дракон!
Точнее, вот так Дарла…
Теперь понятно, почему Григорович был уверен, что у них семейный тройничок с незапланированными последствиями в виде ребенка. И вот почему Эрг вообще был не в курсе происходящего – Дуглас просто не смог признаться брату в подмене.
– Но почему ты не признал ребенка, как только понял, что она беременна? – нахмурилась я.
Дуглас почесал подбородок и вздохнул.
– Марси, драконы чуют собрата уже в утробе матери. У нас никогда не появляются полукровки, только драконы, и только мальчики, за исключением золотых девочек у владыки. Не знаю, как и почему это случилось, но Дарла была беременна обычным ребенком. Это подтвердил я, подтвердил мой отец и приглашенный в качестве свидетеля дракон. Ронни – загадка нашего народа.
Сделала мысленную отметку разузнать все более подробно и желательно из уст главного очевидца. В музыкальный класс сунулся кто-то из слуг, увидел устроенный нами беспредел, побледнел и умчался.
– Докладывать побежал, – ворчливо заметила я, откусывая от пирожка.
Чтоб тебя, коварная начинка! Вот обязательно течь во все стороны?
– Держи салфетку.
Дуглас молча наблюдал за тем, как я, тихонько ругаясь, вытираю испачканные пальцы и подбородок салфеткой, а потом резко наклонился.
– Погоди-ка.
Я даже пикнуть не успела, как этот чешуйчатый схватил меня за подбородок, повернул боком и, пользуясь шоком своей жертвы, быстро слизнул начинку с уголка губ.
– Какая же ты вкусная. Хочу попробовать тебя всю, – обжег меня горячий шепот, после чего собеседник был бит крылом по темечку.
Печально, но это не остановило Дугласа от поползновений.
– Да ладно, Марсия. – Он наклонил голову и смотрел как щенок, пытающийся угадать желание хозяйки. – Глупо отрицать, что ничего нет. Нас не связывают отношения с другими партнерами, мы встретились в Блуждающем ковчеге, и наши браслеты светились. Мы подходим друг другу в телесном плане, и, возможно, являемся первой парой, кто нашел друг друга вне ковчега.
У меня такое неприятное чувство, что этот обольстительный дракон прав.
Великие ветры! Макните меня головой в прорубь, ну пожалуйста! В крайнем случае позовите хозяина замка, чтобы он устроил здесь морозную свежесть.
Дуглас придвинулся ближе, сжал талию огромной рукой и прошептал в самые губы:
– Ты ведь тоже хочешь проверить, сохранилось ли то наше притяжение в реальном мире…
В реальном мире меня следовало треснуть по голове чем-нибудь тяжелым, но, как назло, рядом не нашлось ни одного здравомыслящего существа. Поцелуй плавно перетек в горизонтальную плоскость – меня заботливо уложили на диванную подушку, проследив за тем, чтобы крылья не примялись, и чуть прижали собственным немаленьким весом.
Невольно сравнивая братьев, я к своему стыду поняла, что Дуглас лучше. Более чуткий и внимательный, чем брат. Более убедительный в своих желаниях. Там, где Эрг просто пер, отдаваясь на волю захлестывающим его диким эмоциям, Дуглас чередовал щемящую нежность и безумную страсть.
Застонав, я откинулась назад, подставляя шею, изгибаясь от нежности его рук… И встретилась взглядом с потемневшей от злости зеленью глаз Эрга, застывшего на пороге.
На ум пришло только одно слово: нагрянул.
А дальше понеслось…
Перепуганные слуги, опешившая охрана, бесконечная вереница коридоров и лестничных переходов в попытке убежать от разборок, наше фееричное появление на пороге малой комнаты советов, попытка скрыться в тайном ходе и грандиозное побоище двух белоснежных драконов.
Я носилась вокруг мутузящих друг друга драконов, хваталась в отчаянье за голову всякий раз, когда эти крылатые придурки громили замок ледяного демона, и пыталась остановить вакханалию.
– Тестостероновые идиоты! Тупые ящерицы! Да угомонитесь уже!!!
Тщетно.
Декан факультета темных искусств оказался глух из-за внезапно накатившей ярости, а вот его братцу думать оказалось попросту некогда – Эрг любовно использовал голову родственника как таран, медленно, но верно руша камушек за камушком. Точнее, башенку за башенкой.
Психанув, я спустилась вниз, на небольшую терраску, где под защитным куполом уже стояли и с интересом наблюдали за битвой драконов прислуга, гости и хозяева замка.
– Ну, собственно, вот… – окончила я свой рассказ притихшей Дилейре.
Эрг, а может, это был Дуглас, кто ж разберет в этом мельтешении крыльев и чешуи, забрался на спину распластавшегося на крыше брата и штурмовал заснеженный скат. Во все стороны летела мелкая черепица и камни. Рядом, заламывая руки, орал ледяной демон. Владыка со строгим видом наблюдал за происходящим, Григорович втихаря принимал ставки.
Подошедший Корсак обнял меня крылом и дружески сжал руку.
– Дура ты, Марсия. Такая умная и такая… дура.
Нормально, да? Эти ящеры-переростки разносят, со слов ледяного демона, фамильную крепость, а Марсия дура. Где справедливость?
Но возмущение пришлось отложить – на террасе появился один из ар-теро и, почтительно склонившись перед эрешкиль, тихо доложил:
– Дети прибыли.
– Дети? – нахмурилась я. – Какие дети?
Дилейра лучезарно улыбнулась и взмахнула непропорционально большими, как у лебедя, крыльями.
– Ты же не думала, что мы ограничимся одним лишь союзом с драконами?
Сказать, о чем я думала, или ТАКОЕ в приличном обществе двух правителей не произносят? Ой, да пофиг!
Под грохот битвы двух драконов я громко, с четкой артикуляцией разносила в пух и прах эрешкиль. Припомнила все. Как прикрывала эту плутовку, когда та улетала на свидание. Как была вынуждена неделю смывать со сводов храма содержимое котелка только потому, что Дилейру охватил исследовательский порыв: «А если смешать вот эту зеленую хреньку с вон той булькающей какой, насколько сильный получится взрыв». Как достопочтенная Руми неправильно прочитала депешу и начала поднимать боевые клинья для атаки соседей. Как я оправдывала перед имперскими послами уже взрослую и опытную женщину, невесть как умудрившуюся перепутать три заготовленные и тщательно отрепетированные карточки и послать делегацию на прополку капусты. Вы бы видели их лица… До сих пор безумно стыдно!
– Ну все, Марсия, заканчивай! – нервно взвизгнула эрешкиль, косясь на заинтригованного подробностями владыку и покрываясь красными пятнами. – Все уже поняли, как ты намучилась со мной.
Заканчивай? Да я только во вкус вошла!
Но сейчас не об этом.
– Я взяла на себя обязательства учить этих охламонов. А ты знаешь правила – теперь на мне ответственность за судьбу каждого.
Невольно вспомнила, как совсем недавно влетела в окно ректорского кабинета с криками избавить мою группу от Кьяри-младшенького. А сейчас готова порвать на цветные тряпочки любого, кто косо глянет в сторону моих птенцов.
У ар-теро не было привычных школ или магических академий. Мы выбирали класс не на какой-то ограниченный отрезок времени. Мы оставались их Учителями и духовными наставниками до конца жизни.
Дилейра это хорошо знала, ибо тоже считалась моей ученицей. Каюсь, не самой лучшей.
– Да это вообще не я придумала, – устыдилась эрешкиль.
– А кто?! – рявкнула я, оглядывая засуетившиеся ряды советников и телохранителей этой блондинки.
– Григорович.
Так. Мне срочно надо кое-кого убить.
Кстати, а где этот самый «кое-кто»?

Мозаики 
Я уже давно смирилась с мыслью, что всякий дарованный мне случаем и судьбой ученик – это причудливая мозаика, которая на первый взгляд кажется противоречивым хаосом сочетания цветов и геометрии. Впрочем, на второй, третий и даже сотый взгляд хаос остается хаосом. 
Однако я продолжаю верить, что каждый состоит из связанных между собой кусочков, сложив которые получишь полную картинку его души. 
Но чтобы удачно ее собрать, ты должен иметь представление как о достоинствах, так и недостатках ученика. 
А они есть у каждого. 
Даже у меня. 
Особенно у меня. 
Марсия Браун. «Сборник воспоминаний, сведений и справок на различные темы, предназначенный для широкого круга читателей» 

* * *

Вам встречались люди с уникальными способностями?
Ну, там, с навыком выходить сухим из воды, мастерски вешать лапшу и исчезать на глазах у всех? Короче, если встретите такого, знайте: это или Григорович, или кто-то из ближайшей родни этого пронырливого гада.
Всего секунду назад он крутился в толпе, принимая ставки, а как речь зашла о моих подопечных, смылся от праведного гнева разъяренной гарпии. А я сейчас была даже страшнее и кровожаднее, чем те страшилки, что распространяет суеверный люд.
Высунувшись с балкона, нашла драконов взглядом и гаркнула:
– Пока вы шкуры друг другу полируете, они притащили Ронни и планируют втянуть в свои грязные делишки.
Клубок из гибких тел распался на две симметричные составляющие и недоуменно глянул в сторону террасы. Тот, что завис слева, улучил момент и куснул брата за ногу, правый осклабился и зарычал. Затишье грозило перерасти в очередное мордобитие.
– А ну заканчиваем веселье! – рявкнула я. – Ронни спасать надо.
Совершенно не вдаваясь в подробности и не утруждая себя необходимостью дождаться драчунов, я схватила ар-теро, принесшего весть о доставке моих подопечных, и легонько встряхнула.
– Где они?
Говорить, когда от неожиданности прикусишь язык, всегда достаточно проблематично, поэтому меня элементарно послали… А после повторного энергичного встряхивания задали направление. Решив, что и сама найду дорогу, я рванулась на поиски.
Но «детишечки» нашли меня сами.
Впереди что-то громко взорвалось, осыпав присутствующих мелкой каменной крошкой, застекленный выход на террасу мелодично обвалился, оставив только деревянный каркас.
– Мой замок! – в отчаянье завопил ледяной демон, резко перестав быть гостеприимным хозяином для всех, включая двух правителей, неосознанно прижавшихся друг к другу.
В проломе, выбитом ударной волной, показались хорошо знакомые перепачканные моськи Яна и Олафа.
– Госпожа Браун! – расплылись парни в счастливой улыбке.
– Где?! – послышался нестройный хор воплей, и, перепрыгивая через оконные проломы, на террасу начали выходить студенты.
Разбивая воздух мощными ударами крыльев, с противоположной стороны подлетели драконы. С криком «Покушение!» Розочка и Пирожок, телохранители владыки, оттеснили эрешкиль от золотого дракона. Дрожащие от страха слуги прижались к единственной уцелевшей стене. Корсак воинственно расправил алые крылья, готовый как к отражению удара, так и к атаке.
– Мой замок! – стенал демон, обнимающий колонну.
А в центре этого массового безумия стояла я.
Маленькая. Рыжая. Крылатая.

* * *

Григорович явился только под вечер, когда уровень моего гнева спал до отметки «убью всех завтра, а то сегодня устала». Не знаю, из-под какого плинтуса выполз этот хитрый таракан, но выглядел он превосходно. Глазки сияют, костюмчик идеально сидит, здоровенный синяк, оставленный рабочим инвентарем, тщательно замазан гримом и припудрен.
Кстати, про грабельки…
– Григорович! Тебя моя месть ничему не научила?
Тот неспешно приблизился и смахнул с рукава невидимую пылинку.
– Чему бы ни учили меня грабли, но сердце верит…
– Во что? – решилась на уточнение Кира.
– В чудеса, – с апломбом заявил глава агентства безопасности.
– Вы что, ребенок? – А это уже Ронни съязвить попытался.
Получилось так себе. На дохленькую троечку, но Григорович обиделся.
– Это все твое тлетворное влияние, – заявил он.
– Мое, мое, – не стала я спорить, присаживаясь за стол, и протянула руку. – Показывай, под чем они там коллективно подписались.
Безопасник выполнил требование и поспешил выскользнуть из зала прочь. Это он правильно сделал. Потому что в Марсии проснулся зверь.
Ага, такой очень большой и огнедышащий.
– Охламоны! Бестолочи! – рычала я в бессильной ярости. – Мне стыдно, что вы мои ученики!
Сбившиеся в тесную кучку студенты испуганно отступали в уголок.
– Кто вас учил расписываться в документах, не читая условий? – бушевала я, надвигаясь на них, как непреодолимые обстоятельства.
– Так Григорович сказал, что это ведомости о согласии на практику, – оправдывались охламоны.
– Ну, госпожа Браун, вы же тогда с нами были. Все сами видели…
– Там табличка такая, стандартная для всех ведомостей…

– И видно плохо было. Только костер да пара светляков и горели…
– Мы ж не знали, госпожа Браун, – жалобно закончила Галочка.
Остальные смущенно потупились, Олаф шмыгнул носом, и только Кира с Ронни посмотрели с неприкрытым вызовом.
– Не знали они… – Я остановила наступление, вздохнула и обвела их взглядом. – Запомните, дети: вы никогда не превратите информацию в знания, если предварительно не научитесь думать.
Вот учишь, учишь их… а все без толку!
– Ладно, – устало махнула я рукой и сверилась с часами. – Садитесь и штудируйте подписанное вами согласие на участие в политическом перевороте. К утру подготовить и сдать реферат на тему: «Победы и провалы политических переворотов, организованных подростками», а также найти в документе семь лазеек, позволяющих вам уклониться от выполнения прописанных в договоре условий.
Дав задание, я решительным шагом направилась к себе в комнату, чтобы поспать пару часов, и не менее решительно свернула в противоположную сторону. Туда, где, как успел доложить ветерок, после драки зализывал раны Эрг.
Даже побитым драконище выглядел солидно и внушал трепет. Кьяри сидел в массивном кресле, во временно выделенной для него комнате, пристроив левую ногу на пуфике и прижав к правому виску пузырь со льдом.
Моему вторжению обрадовались. Ага, приблизительно так же, как рады крестьяне внезапным заморозкам в середине лета. Но если меня и проклинали, то только мысленно.
– Я ненадолго, – предупредила его, опираясь спиной на комод у стеночки. – Хочу немного рассказать о себе.
Эрг с мученическим видом откинул голову на спинку и прикрыл глаза.
– Захватчики назвали мой дом Долиной тысячи храмов, – негромко начала я. – Ар-теро признали неразумной расой, сославшись на полное отсутствие книг и письменной речи. Ведь все, что они увидели, – монументальные сооружения, которые приняли за храмы. Им было невдомек, что ар-теро научились хранить информацию куда более оригинальным путем.
Я достала и подкинула в воздух черный камень, припрятанный Риттером в Блуждающем ковчеге. Ветерок охотно подхватил и закружил схрон в замысловатом танце. Кьяри остался неподвижен, но я чувствовала его внимательный взгляд из-под опущенных ресниц.
– Начиная с первого века от сотворения материка мои собратья запечатывали все, что видели, в этих камнях и передавали на хранение потомкам. Камни назвали схронами, а таких, как я, способных читать спрятанную информацию, – Памятью. Ар-теро жили как мирные историки, хранители прошлого, пока на материк не пришли вы. Именно в тот момент привычная фраза «Ар-теро пишут историю» сменилась на «Историю пишут победители». Нас вытеснили с материка на исконные земли, фактически заперли в долине, изолировав от остального мира, но мы продолжали свою миссию.
Я подняла руку, и разыгравшийся ветерок вернул камень.
– В тот день, когда драконы смерти прилетели мстить за собрата, ты был среди них?
– Да, – хрипло сознался Эрг.
– Скольких… – Я облизнула губы. – Скольких ты убил в тот вечер?
Эрг сел ровнее, убрал мешок со льдом и с мрачным видом покрутил его в огромных руках.
– Троих, – выдавил он слова, как пасту из тюбика. – Еще двое пострадали, когда я поджег один из домов. И вырвал крыло напавшему на меня воину.
– Итого шесть. А знаешь ли ты, драконище, что в ту ночь погибло более трехсот моих соплеменников?
Кьяри наморщил лоб, как студент, впервые познакомившийся с мощью статистических данных, зашипел от боли и вернул лед к голове.
– С трудом верится, что одиннадцать драконов смерти способны на такое, правда?
Эрг открыл рот, чтобы защититься, но я остановила его взмахом крыла.
– Не сотрясай воздух, драконище. Кто-то воспользовался суматохой, чтобы разорить парочку хранилищ с камнями, под шумок прирезал сотню-другую ар-теро и свалил всю вину на драконов. Увы, но мы не сразу это поняли. Вынужденные скитаться по друзьям, отрезанные от привычного мира, в результате несчастных случаев мы потеряли еще десять Памятей, прежде чем смогли сделать верные выводы. Кто-то уничтожал прошлое. Уничтожал саму историю.
Дилейра сунула меня в политическую тюрьму. Ой, не смотри так. По сравнению с теми условиями, в которых существовали остальные, тюрьма показалась курортом. Корсаку удалось вывезти из долины сокровищницу и наладить контакт с исследователями, проводившими раскопки в долине. Так мы вышли на Риттера, который согласился передать мне один из спрятанных схронов. Так я оказалась в Академии.
Кьяри долго молчал, медленно, я бы даже сказала, заторможенно, переваривая информацию, а потом разлепил разбитые губы.
– А сразу признаться не могла?
Нет, вы токмо на него гляньте! Я ему тут все секреты на блюдечке, можно сказать, душу наизнанку, а он еще и ворчит.
– Еще скажи, что все знал.
– Догадывался.
Я против воли улыбнулась.
– А я смотрю, природа тебя щедро одарила…
– Дай угадаю, колоссальным самомнением?
– Ага, – засмеялась я, – и на этом подарки закончились.
– Стоило догадаться, – проворчал Эрг. – Тебя-то уж точно подарком судьбы не назовешь. Чудовище, как есть чудовище.
Мы немного помолчали, а потом я решительно оттолкнулась от стенки, которую подпирала во время разговора.
– Ладно, я вот зачем пришла… Эрешкиль настаивает, чтобы схрон Риттера прочли как можно скорее. Через пару часов меня погрузят в информационный транс, который продлится пару суток, а потом вернут в реальность.
Я раскрыла крыло, выдернула одно из черных перьев, расположенных с внутренней стороны, и протянула Эргу.
– Сувенир на память?
Он еще и шутить пытается.
– Ключ, – произнесла медленно и веско. – Памяти живут долго, очень долго. Много помнят и многое забывают. После каждого прочтения схрона мой мозг переполняется информацией и вытесняет ненужное.
Дракон осторожно взял перо, кажущееся крохотным в огромной лапище.
– Невзирая на твой мерзкий характер, подколки и язвительность, я не хочу потерять Эрга Гая Кьяри среди воспоминаний.
Драконище наклонил голову и пристально глянул яркой зеленью глаз.
– Ты же в курсе, что это какая-то извращенная форма мазохизма? – полюбопытствовал этот знаток психоанализа.
– Ой, думай что хочешь, – разозлилась я, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Главное, будь там, когда я открою глаза, и покажи ключ.
– Еще чего! Гарпия, такой шанс избавиться от тебя я не прошляплю! – крикнул он вдогонку.
Дверью я громыхнула с такой силой, что эхо прокатилось по коридору.
– У-у, др-р-раконище!

Эпилог

Спустя двое суток Корсак и несколько помощниц, назначенных лично эрешкиль, хлопотали над телом погруженной в транс Памяти.
– Давай, Марсия, – тихо шептал ар-теро.
Он прижимал крылья как можно теснее к спине, чтобы не задевать верхнего края полога, отчего края образовывали арку, и сердито всматривался в лицо молодой женщины, погруженной в магический сон.
Кто-то (возможно, убитый горем хозяин замка) выдал местоположение их штаба, поэтому Марсию Браун пришлось транспортировать фактически на руках. Пока остальные отбивались от смешанного отряда из наемников и ледяных демонов, Корсак эвакуировал сокровища своего народа, одним из которых стала рыжеволосая подруга детства.
Использовать порталы, впрочем, как и любую другую магию, вблизи от Марсии запрещалось. Риск навредить сознанию Памяти казался слишком высоким.
Их отряду пришлось лететь сквозь налетевшую вместе с демонами вьюгу и остановиться в одной из деревень, расположенных у подножия пика Альмедис, выкупив домик понадежнее. Эрешкиль оставила большую часть охраны с ними, а сама улетела с золотым драконом к бретонцам, чтобы уже оттуда, заручившись поддержкой, обратиться к Совету разумных рас.
Корсак предпочел бы отправиться с Дилейрой Руми, но не решился оставить Марсию с драконом смерти. Особенно с этим драконом.
– Просыпайся, девочка, просыпайся.
Одна из помощниц похлопала Память по щекам и принялась смачивать виски резко пахнущим отваром. Ресницы девушки затрепетали, она сонно послала всех лесом, а потом резко распахнула глаза и села, заставив перепуганных помощниц поспешно отпрянуть.
– Очнулась! – Корсак облегченно выдохнул.
– А я тебе сразу сказал – не психуй, отдыхает наша гарпия. Набирается сил, отсыпается про запас, – проворчал сидевший в кресле дракон.
– Пить, – потребовала Память, убирая с лица спутанный водопад рыжих волос и раскрывая затекшие от неподвижности крылья.
Дракон поднялся, отчего свободного пространства в комнате сразу стало в два раза меньше, налил из кувшина тонизирующий настой, который хлестал минувшие сутки, дабы как можно реже покидать свой наблюдательный пост.
«Смотрит на нее, аки сытый кот на шмат сала. Вроде и не лезет, а отдать все равно не позволит», – пошутила одна из помощниц, но Корсак не посмеялся.
Марсия с благодарным кивком приняла глиняную кружку, жадно осушила и только теперь сконцентрировала взгляд на светловолосом великане.
– Корсак, – позвала она испуганно, – кто это?
Мужчины переглянулись.
– Ты сказал, что транспортировка ей не навредит! – прорычал блондин.
– Я так думал…
В комнату ворвалось ощущение надвигающейся беды. Веселые занавесочки с васильками таинственно затрепыхались на невидимом сквозняке, магические огоньки вздрогнули от перенапряжения. Взгляд Корсака лихорадочно забегал по комнате, вспоминая угрозу дракона «Головой за нее отвечаешь». Помощницы попятились. Память громко хрюкнула.
– Ой, не могу! – Она зажала рот рукой, а потом со смехом повалилась на бок. – Ребят, видели бы вы свои лица! Вот умора!
– Ну и шуточки у тебя, Марсия, – с упреком проронил великан, скрещивая руки на груди.
– А как же: «Я не буду бегать за вами, госпожа гарпия»? – подначивала Память дракона. – «Это такой шанс избавиться от вас, госпожа гарпия»! И у кого из нас извращенные формы мазохизма, а?
Великан вздохнул и констатировал очевидное:
– Чудовище.
– Увидела что-то интересное? – Вклинился в перепалку Корсак.
– Я всегда вижу что-то интересное, – заявила Память, выбираясь из-под одеяла. – Простите, но сейчас мне срочно нужно в туалет…
Марсия спрыгнула, чуть покачнулась и замерла, разглядывая ночную сорочку от фирмы «Старая дева».
– Великие ветра! – наконец потрясенно выдохнула она. – Во что вы меня обрядили?!
– Я предлагал оставить тебя голой, – холодно, словно дохлая рыба, заявил декан факультета темных искусств.
Марсия оторвалась от созерцания васильков на подоле, с подозрением покосилась на занавесочки с идентичной расцветкой и поцокала языком.
– Чтобы я простыла и утонула в море соплей? Не ценишь ты меня, драконище. Не ценишь.
Собеседник хмыкнул, всем видом показывая, что великим драконам смерти нет никакого дела до соплей простывших гарпий, а потом сделал шаг вперед и сжал ее в объятьях.
Со стороны казалось, что не обнял, а скорее зафиксировал, но помощницы все как одна завистливо вздохнули. Корсак неодобрительно кашлянул, призывая всех к порядку, а Марсия Браун стукнула кулачком по спине великана и громко рассмеялась:
– Я тоже рада, что ты здесь, Дуглас. Правда. Но сейчас мне срочно требуется уединение!
Выскочив, она вприпрыжку пересекла комнату и скрылась за дверью уборной.
– Я ведь не ослышался? Она назвала тебя именем брата?
Дракон промолчал. Только лицо побелело и сузились глаза.
– Предупрежу эрешкиль, – решился Корсак. – Она должна знать, что у Памяти проблемы.

От автора

Спасибо Елене Самойловой, редактору серии «Академия Магии». С ее слов «Мы берем вашу книгу в печать» начался мой путь в бумаге, благодаря ей же он продолжается вот уже четыре года, и, надеюсь, это сотрудничество продлится еще очень и очень долго. Во имя высоких продаж!:)
Низкий поклон моим корректорам за мужество и терпение. Маргарита Суменкова, Анна Неустроева, Елена Астахова, мои Беты (Ирина и Оля) – вы стойкие титаны, раз встали на тропу отлова запятых и орфографии в текстах. Хочу сказать пару слов о Елене Афанасьевой, которая занималась литературным редактированием этой книги. Ее манера общения, подход к работе, внимание к автору и героям безумно импонирует и заслуживает отдельных строчек восторга!
Благодарю основной источник моего вдохновения – семью, друзей и собаку Катару. Последнюю можно смело указывать в качестве соавтора большей части написанных мною историй, потому что только в долгих прогулках с ней мой разум способен порождать стоящие сюжеты.
Тысяча виртуальных обнимашек и поцелуев читателям со странички ПродаМана и официальной группы ВК, следившим за написанием «Где это чудовище, или Идите все лесом» в реальном времени. Дамы, вы самая лучшая аудитория, а ваши комментарии бесценны!
И мне не стыдно признать, что без вашего неугасающего интереса и участия в процессе эта книга вряд ли бы написалась.
Огромная благодарность всем читательницам, откликнувшимся на мою просьбу о создании артов. Эта поддержка стала самой неожиданной и приятной.
«Акуна-Матата»! (Не берите в голову. Эту строчку я проспорила своей подписчице.)
Спасибо моим наставникам. Особенно за совет: если хочешь преуспеть, отринь безопасное поведение. Он едва не стоил мне работы, зато дал небывалый скачок роста. Завистники скажут, что это отчаянные кувырки по наклонной, но я-то чувствую, что поднимаюсь.
Спасибо всем моим ученикам. Благодаря вам я наконец поняла, что могу лезть из шкуры, жонглировать словами и фехтовать с аудиторией остротами, но даже это не заставит вас чему-то научиться. Вы должны захотеть. Захотеть учиться, постигать, интересоваться. Сами.
Увы, но только моего желания недостаточно. Всегда недостаточно.
Но самые сильные слова благодарности я выражаю тебе, читатель, что держит эту книгу в руках. Раз ты дошел до этих строчек, то я смею верить, что прочел книгу, а не заглянул в конец под властью жгучего любопытства. И я говорю тебе «ты», потому что верю, что за эту книгу мы смогли подружиться, связались незримой нитью прожитого с героями приключения. И не так важно сколько тебе лет – шестнадцать или шестьдесят. Сказки нужны всем.
Говорю «Спасибо» еще и за то, что среди книжного обилия ты выбрал отечественного автора, пишущего в жанре фэнтези. Кто-то может ругать жанр, кто-то даже может не считать его литературой, но стоит признать, что именно наши книги могут пробудить, насмешить или успокоить.
И пусть в мире будет как можно больше хороших историй и времени, чтобы успевать читать.